Часть 6 Компас

Последние дни пролетели в тягучей тишине, сотканной из невысказанных слов. Он, погружённый в заботы о старой лодке, найденной в сарае, я же – за выпечкой. Столько, что морозильная камера едва вмещала. — Зачем столько? — с улыбкой спрашивал он. — Чтобы ты помнил вкус дома. Чтобы возвращался за добавкой. В ночь перед отъездом он протянул мне маленькую коробочку. Внутри лежал старый латунный компас. — Он немного чудит, — признался Егор. — Стрелка дрожит. Но север показывает верно. Всегда. Как бы ни трясло. Я взяла его в руки, ощутив прохладу металла. — А как же ты? Без компаса? — У меня есть свой ориентир. Ты. Я упаковала ему свою самую толстую записную книжку — ту, в которой писала свои черновики. — Чтобы ты помнил, что дома не только пироги, но и любовь. Шум и холод вокзала давили. Он стоял в строю таких же молодых, сбитых с толку парней. Когда прозвучала команда грузиться, он выскочил из общего ряда, подбежал ко мне, и его руки, такие тёплые, сжали моё лицо. — Я вернусь, Анна. Обещаю. Жди. — Буду ждать. Каждый день. Буду писать тебе. — Пиши. Я буду носить твои письма здесь, — он прижал ладонь к нагрудному карману гимнастёрки. Затем он резко развернулся и побежал к вагону. Не оглянулся. И я была ему благодарна за это. Если бы он увидел моё лицо в тот момент, он бы не смог уйти. Я смотрела, как его фигура растворяется в толпе, как последний вагон медленно трогается, унося с собой часть моей души. В воздухе ещё витал запах паровоза, смешанный с запахом страха и надежды. Я стояла, пока поезд не превратился в едва заметную точку на горизонте, пока его гудок не затих совсем. Вокзал опустел, оставив меня наедине с оглушительной тишиной и обещанием, которое теперь стало смыслом моей жизни. Мои пальцы невольно коснулись щеки, где ещё чувствовалось тепло его ладоней. Это тепло, как и его слова, теперь было моим единственным якорем в наступающей неизвестности.