Глава 5. Холодная сталь и горячие слезы

Вечернее солнце бросало длинные, искаженные тени через высокие окна второго этажа Винтерфелла. Воздух в просторном холле у лестницы, ведущей вниз, в большой зал, был наэлектризован, пропитан горечью и обидой. На ступенях, чуть выше площадки между пролетами, замерли две сестры. Арья, маленькая, взъерошенная, с лицом, перемазанным слезами и грязью (она явно пыталась что-то подобрать или спрятать), сжимала в кулачках обрывки дорогой, серебристой упаковочной бумаги. Перед ней, выше на две ступени, стояла Санса. Ее обычно безупречное лицо было искажено яростью и горем, щеки пылали, глаза метали молнии. В руках она сжимала то, что осталось от изящной фарфоровой статуэтки – льва с позолоченной гривой, подарка от Джоффри Баратеона, объекта ее школьного обожания. Голова льва была отколота, лапа треснула. – Ты… ТЫ НЕУКЛЮЖАЯ, ГРЯЗНАЯ ТВАРЬ! – голос Сансы сорвался на визг. Она трясла обломком статуэтки перед самым лицом Арьи. – Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ТЫ ВСЕГДА ВСЕ ПОРТИШЬ! ЭТО БЫЛО САМОЕ ДОРОГОЕ! ДЖОФФРИ… – Я НЕ ХОТЕЛА! – выкрикнула Арья, всхлипывая. – Она стояла на краю! Ты сама поставила! Я просто задела стол, когда бежала! Это была случайность! – СЛУЧАЙНОСТЬ?! – Санса замахивалась обломком, как оружием. – Ты специально! Ты всегда злишься, что он дарит подарки МНЕ! Ты завистливая… Шум привлек взрослых. Нед и Кейтлин появились в дверях кабинета Неда, что выходила в холл. Их лица сразу стали строгими, озабоченными. – Девочки! Что происходит? – голос Неда прозвучал слижком резко и властно, пытаясь усмирить бурю. – Она! – Санса тут же повернулась к родителям, указывая дрожащим пальцем на Арью, слезы ручьями потекли по ее щекам, но это были слезы ярости и обиды. – Она разбила льва! Подарок от Джоффри! Нарочно! Я видела, как она толкнула стол! – Арья! – Кейтлин шагнула вперед, ее голос был холоден, как северный ветер. – Это правда? Опять твои дикие выходки? Сколько можно? Извинись перед сестрой немедленно! – Но я не… – начала Арья, ее серые глаза, полные отчаяния и несправедливости, метались от гневного лица Сансы к строгим лицам родителей. Она искала понимания, защиты. И не находила. – Никаких "но" ! – отрезал Нед. Он видел обломки дорогого подарка, видел истерику старшей дочери и привычно виноватый вид младшей. Логика подсказывала: Арья, импульсивная, вечно в движении – виновата. – Арья Старк, ты извиняешься перед Сансой и идешь в свою комнату. Сейчас же. Мы обсудим это позже. Этот приговор, вынесенный без попытки разобраться, без единого слова в ее защиту, сломал что-то в Арье. Ее горечь переплавилась в ярость, столь же жгучую, как у Сансы. Она топнула ногой. – НЕТ! Я НЕ ВИНОВАТА! ОНА ВРЁТ! ВЫ ВСЕГДА НА ЕЕ СТОРОНЕ! – АРЬЯ! – гневно воскликнула Кейтлин, делая шаг к ней, чтобы схватить за руку и отвести. Именно в этот миг Санса, ослепленная обидой, яростью и ощущением полной родительской поддержки, совершила непоправимое. Не думая, на чистом импульсе ненависти к сестре, которая "всегда все портит и никогда не несет ответственности" , она резко, со всей силы, толкнула Арью прямо в грудь. – ЗАТКНИСЬ УЖЕ, УРОДКА! Арья вскрикнула – не от боли, а от ужаса и неожиданности. Ее маленькое тело, стоявшее боком к лестнице, на самом краю ступени, рванулось назад. Она потеряла равновесие, ее руки беспомощно взметнулись вверх, пытаясь схватиться за воздух. Она падала спиной вниз, в пустоту над крутым пролетом каменных ступеней. Кейтлин вскрикнула. Нед бросился вперед, но он был слишком далеко. Санса замерла, ее ярость в одно мгновение сменилась ледяным ужасом, рот открылся в беззвучном крике. Падение длилось меньше секунды, но казалось вечностью. Тень отделилась от глубокой ниши у стены, где висели старинные фамильные портреты в современных голо-рамах. Она возникла из полумрака, двигаясь с невозможной, неестественной скоростью. Не бежала – сместилась. Как кадр, вырезанный из пленки. Якен Хгар. Его длинные, прохладные пальцы обхватили Арью в воздухе, за миг до того, как ее голова могла удариться о каменный угол ступени. Он поймал ее не с размаху, а с ужасающей, сверхъестественной точностью и плавностью, словно подхватывал падающий лист. Его собственное тело приняло удар, развернувшись, чтобы прикрыть ее, и мягко опустилось на колено на площадке, амортизируя инерцию. Арья вжалась в его черную рубашку, дрожа всем телом, ее рыдания были беззвучными, от ужаса. Наступила мертвая тишина. Прерванный крик Кейтлин застрял в горле. Нед застыл в полушаге. Санса стояла как истукан, лицо белое, как мел, глаза огромные от осознания содеянного. И тогда Якен поднял голову. Он смотрел на Сансу. Не на родителей, не на лестницу. Только на нее. Его стальные глаза, всегда отстраненные, непроницаемые, были теперь… иными. В них не было ни ярости, ни осуждения. Был абсолютный, первозданный, леденящий душу холод. Холод глубин океана, куда не проникает свет. Холод космоса. Холод древней стали, видевшей реки крови. В этом взгляде было нечто настолько нечеловеческое, настолько древнее и безжалостное, что Санса физически отшатнулась, как от удара. Ей показалось, что тени вокруг Якена сгустились, поползли к нему, а белая прядь у его виска вспыхнула ледяным светом. Весь ее гнев, обида, даже страх перед родительским гневом – все испарилось, замещённое чистым, животным ужасом. Ужасом перед этим. Она не смогла выдержать этого взгляда дольше секунды. Ее глаза, широкие от страха, опустились вниз, к полу. Она начала дрожать, слезы стыда и ужаса хлынули по ее щекам. Она не посмела даже взглянуть на сестру. Якен не сказал ни слова. Ни звука. Он просто смотрел. И этого было достаточно. Затем его взгляд, все еще несущий ледяную тяжесть, скользнул на Неда и Кейтлин, застывших в немом шоке. Взгляд говорил яснее любых слов: Вы допустили это. Вы не защитили ее. Он поднялся, держа Арью на руках. Она не просто держалась за него – она вцепилась, как утопающий, ее лицо было спрятано у него на груди, маленькое тело сотрясали беззвучные рыдания. Она была вся – сплошной комок страха и потребности в защите. Кейтлин, поборов первый шок, шагнула к ним, ее лицо было бледным, руки дрожали. – Арья! Дочка моя… – Она протянула руки, пытаясь прикоснуться к дочери. Но Арья вскрикнула – короткий, пронзительный звук чистого ужаса – и вжалась в Якена еще сильнее, отворачиваясь от матери. Ее пальцы впились в ткань его рубашки, как коготки. Прикосновение матери, которая только что осудила ее и не защитила, стало для нее таким же страшным, как падение с лестницы. Она доверяла только этой твердой, прохладной поверхности, этому запаху камня и древних трав, этой тишине, которая была сильнее криков. – Не трогай! – вырвалось у Арьи, ее голос был хриплым от рыданий. – Не трогай меня! Я хочу к Якену! Кейтлин отпрянула, как от ожога. На ее лице отразилась боль, смешанная с новым, гнетущим осознанием. Она посмотрела на мужа. Нед стоял, его лицо было каменным, но в серых глазах бушевала буря – шок от поступка Сансы, ужас перед тем, что могло случиться, и… холодный, нарастающий ужас перед тем, кого он нанял. Потому что то, как Якен поймал Арью, то, как он двигался… это не было человеческой реакцией. И этот взгляд… Якен игнорировал их. Он прижал Арью чуть ближе, его длинные пальцы осторожно поддерживали ее голову. Он повернулся и бесшумно зашагал по направлению к комнатам детей, неся свою ношу – маленькую, дрожащую девочку, которая нашла в нем единственное безопасное убежище в мире, внезапно ставшем враждебным. Его спина была прямой, тени сгущались за его шагами. Белая прядь лежала на его виске, как метка иного мира. Санса, все еще не смея поднять глаз, тихо рыдала, съежившись на ступеньке. Кейтлин обхватила себя руками, словно замерзла. Нед смотрел вслед удаляющемуся Якену Хгару, несущему его дочь, и в его глазах, помимо ужаса, впервые появился немой вопрос, обращенный к самому себе и к этому странному человеку: Что ты такое? И чего нам стоило впустить тебя сюда? Тишина в холле была громче любых криков. И в ней звенел только беззвучный плач Сансы и далекий, затихающий звук шагов Якена, уносящего волчонка в его тень.