Эльф, девушка и краснолюдский спирт

Когда они выбрались из подземелья, на дворе уже стоял вечер. Небо над Шаэрраведдом медленно темнело, и между древними развалинами ложились длинные тени. — Нужно закрыть портал, ведущий сюда, — устало сказала Трисс. — И возвращаться в город. В голосе чародейки слышалась усталость. Больше всего на свете ей сейчас хотелось горячей ванны и сна — долгого, глубокого сна, желательно в объятиях ведьмака. Никто не возразил. Они молча побрели к порталу, соединявшему Верген и Шаэрравед. Когда до мерцающего круга оставалось всего несколько шагов, Ева вдруг резко остановилась и всплеснула руками. — Подождите! Подождите… Роза! Я хочу взять на память розу. Трисс медленно повернула голову. — Дорогая, — сдержанно произнесла она, стараясь скрыть раздражение, — у тебя ещё остались силы на поиски розы? — Я видела, где они растут. Это совсем недалеко. Я быстро. И, не дожидаясь ответа, Ева направилась прочь, вернее, похромала, с трудом ступая на раненую ногу. Иорвет некоторое время смотрел ей вслед, затем прикинул, сколько времени займёт это хромое путешествие по развалинам. — Пока ты дойдёшь, уже наступит утро, — сухо сказал он. — Стой здесь. Он развернулся и направился к зарослям. Эльф помнил, где росли эти розы. Кусты прятались среди обломков старых каменных плит, там, где когда-то был сад. Белые цветы тихо колыхались в вечернем ветре, почти призрачные на фоне тёмной зелени. Иорвет присел на корточки возле куста. Некоторое время он просто смотрел на цветы, будто не до конца понимая, зачем вообще сюда пришёл. Потом достал нож и аккуратно срезал один из бутонов, сделав это неожиданно бережно. Он сам удивился тому, насколько осторожным оказался его жест. Эльф сразу отвёл взгляд от цветка. Лучше было не думать о том, что именно он сейчас делает. Куда проще сосредоточиться на другом: на том, что им нужно скорее возвращаться, что ночь уже близко, и что если бы она пошла сама, они бы потеряли здесь половину вечера. Иорвет вернулся так же быстро, как и ушёл. Подойдя к Еве, он молча сунул ей в руки срезанный цветок, даже не взглянув на неё, и сразу шагнул к порталу. Белая роза осталась у девушки на ладони — прохладная, ещё пахнущая вечерней влагой. Эльф уже входил в мерцающий круг. Ева поспешила следом. Проход через портал снова оказался неприятным. Мир на мгновение скрутило, как будто пространство резко сложилось вокруг неё. В груди поднялась волна тошноты, а по коже пробежало мелкое покалывание, но всё это казалось мелочью по сравнению с тем, что ей довелось пережить за последний день. Когда Трисс закрыла портал, все почти одновременно облегчённо выдохнули. — Путь до Вергена не близкий, — зевнул ведьмак. — Можем заночевать в той же пещере, где и прежде. Чародейка резко повернула к нему голову. Она уже готова была вспылить, но глубоко вдохнула и всё-таки сдержалась. — Геральт, если ты хочешь ночевать в пещере — пожалуйста, — сказала она сухо. — Но я сейчас соберу последние силы и открою портал до Вергена. Я не намерена больше ни идти через лес, ни спать на камнях. Белый Волк лишь пожал плечами. — Многовато порталов за сегодня. Иорвет промолчал. Хотя он тоже не горел желанием тащиться через ночной лес и снова ночевать в пещере. Передохнув, Меригольд благополучно открыла проход и перенесла всех в Верген. Единственное, на что у Евы хватило сил, когда она ввалилась в свою каморку, — поставить розу в воду. Белый цветок тихо качнулся в глиняной кружке, наполняя тесную комнату едва уловимым ароматом. С разодранной штаниной, расцарапанной ногой, с каменной пылью в волосах и на коже, она почти вслепую добралась до кровати. Стоило ей лишь опуститься на неё, как усталость окончательно взяла своё — Ева провалилась в сон, не успев даже укрыться. На следующий день она долго и тщательно смывала с себя пыль подземелий, кровь и остатки вчерашнего кошмара. Когда кожа уже скрипела от чистоты, а волосы наконец перестали пахнуть камнем и сыростью, девушка постирала свою одежду и развесила её сушиться на стул у камина. Чуть позже она натянула заштопанное платье. Ткань пережила плен в доме барона едва ли лучше самой хозяйки: местами потёртая, местами грубо зашитая, платье держалось лишь благодаря терпению и игле. Ева окинула себя взглядом, поправляя складки, и невольно усмехнулась. Пожалуй, пора было обзавестись нормальной одеждой. Но прежде стоило навестить друзей и сообщить им одну простую вещь — похоже, она всё ещё остаётся в этом мире.

***

Ева сама не ожидала, что будет настолько рада снова переступить порог полюбившегося дома. Тепло очага, знакомый запах дерева и трав вдруг накрыли её чувством почти домашнего спокойствия. Мориль, обычно сдержанная на эмоции, кинулась ей на шею и крепко обняла. Ева ответила на объятие и вдруг поймала себя на мысли, что они почти не проводили времени вдвоём. И стало как-то ясно и просто: было бы хорошо однажды просто посидеть вместе — без ведьмаков, вредных и не очень эльфов мужчин, чисто в женской компании. Сегерим, сияя от радости, тут же принялся собирать на стол, громыхая посудой и вытаскивая из шкафов всё, что можно было назвать угощением. А Седрик, порывшись где-то в углу, вытащил огромную корзину яблок и поставил её на стол. — Я надеялся, что ты вернёшься, luned, — сказал он спокойно. — Надеялся… или знал? — тихо спросила Ева. — Ты же всё-таки знающий. Эльф лишь слегка покачал головой. — Я больше ничего не вижу, — ответил он так же спокойно. — Возможно, на меня так подействовал ведьмачий эликсир. Ева уже открыла рот, чтобы шумно удивиться, но Седрик улыбнулся и мягко приложил палец к губам. — Сегодня мы отмечаем твоё возвращение. И больше ничего, — сказал он и, отодвинув стул, пригласил её к столу. Они сидели так долго, что сами не заметили, как за на улице окончательно стемнело. Разговоры шли легко и непринуждённо — то оживлённые и шумные, когда все начинали говорить одновременно, то тихие и спокойные, пока вдруг снова не вспыхивал смех. Со временем слова стали редеть, а глаза тяжелеть. Сегерим первым начал клевать носом, едва не уронив голову прямо на стол, и это вызвало общий смех. Когда Ева наконец поднялась, собираясь идти домой, эльфы встретили её попытку почти возмущённым сопротивлением. Мориль первой преградила дорогу, а Сегерим, широко раскинув руки, будто в шутку закрыл собой проход, заявив, что никуда её сегодня не отпустит. Седрик лишь спокойно наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой, но и он явно не собирался поддерживать её попытку уйти. В итоге Еву почти силой усадили обратно, а потом без лишних церемоний устроили спать у себя. И впервые за долгое время в этом мире, она уснула спокойно. Сон пришёл быстро и мягко, без тревоги и тяжёлых воспоминаний. Ева спала сладко и на её лице едва заметно держалась тихая, счастливая улыбка.

***

— А я считаю, такое дело надо отметить! — верещал Лютик, вскидывая руки. — Победить могущественный дух… как бишь его звали, ведьмак? — Эльтарион, — лениво отозвался Геральт. — Победить дух самого Эльтариона! — бард нарочито громко выделил имя, хотя в сущности оно ему ни о чём не говорило. — И сидеть в корчме, попивая уставшее пиво?! Геральт, это возмутительно! Ведьмак только пожал плечами и сделал ещё один глоток. — Геральт, нам нужен праздник! Чтобы мы перестали выглядеть как трое трупов, случайно присевших за стол. — Лютик прав, — авторитетно вмешался Золтан, поглаживая бороду. — Иорвет у нас теперь богач. Чего ему стоит закатить кро-о-ошечную пирушку для героя, спасшего его от неведомой страховидлы? — Я не герой, — буркнул Геральт. — Ага, — фыркнул краснолюд. — Ты просто случайно оказался рядом с мечом, когда какая-то синяя жопа решила всех прикончить. — И случайно выжил, — добавил Лютик. — Это моя основная тактика, — сухо ответил ведьмак. Золтан хмыкнул и отхлебнул из кружки. — Всё равно, — сказал он. — Я считаю, что если кто и должен проставиться, так это остроухий стратег. Спасли его и, возможно, остатки его здравого смысла. — Попробуй скажи ему это, — заметил Геральт. — Лучше стоя подальше. — А чего это подальше? — возмутился Лютик. — Я, между прочим, дипломат. — Ты бард. — Это почти одно и то же. — Нет, — сказал ведьмак. В этот момент рядом со столом остановилась тень. — Я боюсь даже представить, о чём вы спорите, — холодно произнёс знакомый голос. Все трое подняли головы. Иорвет стоял скрестив руки на груди, его единственный глаз смотрел на компанию с выражением усталого подозрения. Лютик расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую только был способен. — О! Как раз о тебе! Золтан стукнул кружкой о стол. — Всё просто. Мы решили, что ты должен устроить пирушку. Иорвет медленно перевёл взгляд с одного на другого. — Решили? — Единогласно, — подтвердил Лютик. — Я не голосовал, — заметил Геральт. — Ты морально поддержал, — быстро сказал бард. Эльф тяжело вздохнул. — Хотите устроить очередную пьянку? — Празднование, — поправил Лютик. — Маленькое, скромное, — добавил Золтан. — Очень маленькое, — кивнул Геральт, всетаки решив, что умеренный кутёж им не помешает. Иорвет посмотрел на их кружки, потом снова на них. — У вас уже есть пиво. — Это стратегический запас, — серьёзно сказал Золтан. — И он трагически мал, — добавил Лютик. Несколько секунд эльф молчал. — Нет, — сказал он наконец. Лютик драматично схватился за сердце. — Ты разбиваешь мне душу. — Она у тебя есть? — спокойно спросил Иорвет. — Иногда. И она требует праздника! — менестрель был неумолим. Золтан наклонился вперёд. — Слушай, Иорвет. Мы не просим ничего большого. Немного еды, немного выпивки… может быть, пару песен. — Пару? — возмутился Лютик. Эльф потер переносицу, будто уже пожалел, что подошёл к столу, он смотрел их ещё раз, потом устало выдохнул. — Ладно. Все трое замерли. — Завтра вечером, — сказал Иорвет. — Небольшой ужин. Без песен до рассвета, без разрушений и без… — он посмотрел на Лютика, — эпических баллад. Лютик вскочил на ноги. — Поздно! Баллада уже пишется! — O, Dana, — пробормотал Иорвет.

***

Ева щедро смазывала ногу заживляющей мазью, аккуратно проводя пальцами по воспалённой коже вокруг царапины, выглядывающей из рваной штанины. Рана неприятно ныла, и девушка невольно подумала, что если, оставшись в этом мире навсегда, она доживёт хотя бы до тридцати лет, не потеряв ни одной конечности, это будет сродни чуду. В этот момент в дверь постучали. Ева вздохнула и, прихрамывая, подошла открыть. На пороге стоял непонятно почему ужасно довольный ведьмак и ослепительно красивая Трисс. — Пошли отмечать победу над старым духом, — подмигнул непривычно расслабленный Белый Волк. — Что, прямо сейчас? — Ева немного растерялась. — А чего тянуть? — пожал плечами Геральт. Ева, ничего не знавшая о том, кто именно устраивает праздник в честь победы над синим злом, решила, что они просто, как обычно, посидят в таверне, поедят слабо сносную еду и запьют её такой же выпивкой. Поэтому, когда они вышли на улицу, она насторожилась. — Геральт… а куда мы идём отмечать? — осторожно спросила она, уже заранее опасаясь ответа. — А, да к Иорвету. Он приглашает. Ева едва не задохнулась. Она остановилась и быстро оглядела себя: рваные джинсы, грубая, потертая рубаха, волосы кое-как собраны на затылке. Девушка тихо застонала и мысленно прокляла себя за то, что утром поленилась сходить и купить нормальную одежду. Пока она лихорадочно пыталась решить, что хуже — сбежать прямо сейчас или явиться в гости к Иорвету в костюме нищенки, откуда-то, словно соткавшись из воздуха, материализовался вездесущий бард. — О, я вижу, все уже в сборе! Он картинно приставил ладонь ко лбу, всматриваясь вдаль. — А где же Золтан? — Золтан всегда там, где друзья и хорошая выпивка! — гаркнул кто-то за их спинами. Все обернулись. Ева беспомощно оглядела всю эту компанию — ведьмака, чародейку, барда и шумного краснолюда — и вдруг поняла, что желание быть ближе к эльфу сильнее, чем стыд за её внешний вид. — Ну всё, — пробормотала она себе под нос. — Позориться так позориться. — Ты что-то сказала? — спросил Геральт. — Ничего, — быстро ответила девушка. Сборная солянка друзей тем временем уже бодро двигалась по улице, обсуждая предстоящую выпивку, и Еве ничего не оставалось, кроме как прихрамывая поспешить следом. Увидев Трисс и Еву, Иорвет едва заметно вскинул бровь, а единственный глаз округлился сильнее, чем он успел это скрыть. Беличий командир рассчитывал, что компания будет исключительно мужской. Но ведьмак, разумеется, не мог не притащить женщин. Эльф медленно выдохнул, в мыслях он уже успел коротко и весьма красочно выругаться, прокляв почти каждого, кто сейчас находился в комнате. Почти каждого. Себя, Киарана и Лаэра он, разумеется, великодушно пощадил. Дом у эльфа оказался очень скромным — всего одна комната, пусть и довольно просторная. Иорвет до последнего отказывался даже от этого жилья, предпочитая проживать вместе со своими бойцами в общем доме. Но Саския настояла, мягко намекнув, что начальник городской стражи всё-таки не должен ютиться в казарменных условиях. В конце концов он уступил, хотя по привычке всё своё редкое свободное время по-прежнему проводил именно там, среди своих. Иорвет ко всеобщему удивлению встречал гостей без своей привычной брони, всего лишь в брюках и свободной рубахе. — Какое великолепие вкусов нас ожидает, друзья! — объявил Лютик, оглядывая стол так, словно перед ним раскинулась королевская пиршественная зала. Глаза барда блестели от предвкушения. — А давайте начнём с песни! — Нет, — хором ответили почти все. — Можно, — неожиданно одобрила Ева. — Никаких песен, пока не поедим и не выпьем! — объявил Золтан, решительно заглядывая в кувшин на столе. — Ты прав, мой дорогой друг, песни лучше поются на сытый желудок, — немедленно согласился Лютик, хотя ещё мгновение назад готов был начать прямо с порога. — И желательно после второй бутылки, — лениво добавил Геральт, устраиваясь поудобнее за столом. Ева тихо хмыкнула, наблюдая за этой перепалкой, а Киаран и Лаэр уже жевали, споря о чём-то вполголоса и подозрительно поглядывая на неё. Иорвет стоял у стола скрестив руки на груди и молча смотрел на всю эту шумную компанию, всё ещё не до конца понимая, как его дом умудрился превратиться в переполненную таверну. — Ну что ж, — объявил Лютик, наконец схватив кусок поджаренного мяса. — Раз песни откладываются, будем пока утешаться едой. Какая трагедия. — Терпи, — усмехнулся Золтан. — Тяжёлая у тебя жизнь, менестрель. — Ева, а не принесла ли ты с собой что-нибудь вкусненькое? — с надеждой спросил Киаран, как только девушка уселась за стол. Ева виновато покачала головой. Киаран тяжело вздохнул, а сидевший рядом Лаэр тоже заметно приуныл, будто с этим ответом рухнула какая-то маленькая, но очень важная надежда. — Значит завтра утром будет? — Киаран, однако, не сдавался. Ева посмотрела в свою кружку. Мысль о завтрашнем утре после попойки показалась ей почти издевательством. Она представила себя с ноющей головой у печи и медленно, но совершенно честно снова покачала головой. Киаран на секунду замер, будто переваривая услышанное, а затем драматично уронил голову на руки. Ева не выдержала и рассмеялась. Разговоры за столом становились всё громче и веселее. Пиво и вино постепенно делали своё дело, и вскоре Золтан, разогревшись как следует, принялся вспоминать истории о лютиковых амурных похождениях. Краснолюд рассказывал с таким азартом, щедро приправляя байки колкими эпитетами и настолько анатомическими подробностями, что у сидящих за столом начинали алеть щёки, а у эльфов к тому же заметно краснели и кончики ушей. Лютик сначала пытался возмущаться и перебивать, но чем дальше заходил рассказ, тем меньше в его протестах оставалось искреннего негодования и тем больше — обречённого смирения человека, прекрасно понимающего, что остановить Золтана уже невозможно. Ева не замечала, кто исправно подливает вино в её кружку. Вероятно, это был ведьмак, сидящий рядом, но отследить этот момент ей никак не удавалось, а мир вокруг тем временем начал понемногу плыть и становиться мягче, словно кто-то слегка размывал края происходящего. Когда Геральту окончательно надоели рассказы о бурных интимных приключениях барда и его же отчаянные попытки пропеть неблагодарной публике хотя бы куплетик, он как бы между прочим, самым равнодушным и незаинтересованным тоном заметил: — А может, партейку в гвинт? Знал ли мир до этого такое количество одновременно закатившихся глаз? Вряд ли. — Можно хотя бы сегодня без карт? — с надеждой спросила Трисс, очевидно выражая общее настроение. — А я бы сыграл, — пожал плечами Лаэр. — Да ты же постоянно мухлюешь! — искренне возмутился Киаран. — На клевету отвечать не намерен, — с достоинством заявил кудрявый эльф, гордо вскинув подбородок. Иорвет окинул взглядом стол, где бард продолжал размахивать руками, краснолюд грохотал смехом, ведьмак уже лениво вытаскивал из сумки карты, эльфы спорили, а Ева тихо хихикала над чем-то своим. В этот момент он готов был поклясться, что в любом сумасшедшем доме сейчас царит куда более спокойная и приятная атмосфера, чем в его собственном доме. — Ну можно сыграть в бутылочку, если никто не хочет в карты… — зачем-то вдруг сказала Ева и тут же, прикусив губу, пожалела о сказанном. — Звучит интересно, — сразу оживился Лютик. — Рассказывай. — Надо просто крутить бутылку, — немного неуверенно пояснила она. — На кого укажет горлышко, тот целует того, на кого указывает дно. Ну или наоборот. Стол мгновенно оживился. Одноглазый эльф вновь мысленно проклял всех присутствующих, а заодно и себя за необдуманную гостеприимность. — Жаль только, что прекрасных дев за нашим столом катастрофически мало, — сокрушался Лютик. — Я могу позвать парочку крепких девах, ух, кровь с молоком, — бодро предложил Золтан. — Только ты забыл упомянуть, что эти твои «кровь с молоком» бородатые будут, — ухмыльнулся ведьмак. — А разве ж это мешает целоваться? — искренне удивился краснолюд. — Вот тебе, Иорвет, не мешало бы… — Хватит, — резко оборвал его эльф, едва не выпуская пар из ноздрей. — Не мешало бы обзавестись бабой, хоть бы и с бородой, а то злой как чёрт, — всё же пробормотал Золтан уже вполголоса, толкая Лютика локтем. Разговор мгновенно свернул в сторону дел сердечных. Все наперебой начали обсуждать муз, дам сердца, несчастные влюблённости и великие романтические трагедии, постепенно приходя к единодушному выводу, что без любви — или хотя бы без приличной интрижки — жизнь решительно неполноценна. Одноглазый молчал, глядя на этот бедлам и мысленно выгоняя каждого за дверь своего дома. Когда Лютик наконец вспомнил про предложенную игру и радостно потянулся за пустой бутылкой, Иорвет произнёс тоном строгой настоятельницы монастыря: — Никаких бордельных игр в моём доме. И при этом выразительно посмотрел на Еву. Ева же к этому моменту уже заметно захмелела и выдержала его осуждающий взгляд совершенно спокойно — даже не покраснев. Геральт и Лаэр, невзирая на общее неодобрение, всё-таки пересели на край стола и разложили карты. Ведьмак лениво тасовал колоду, а Лаэр уже сидел с таким видом будто собирается выиграть всё, что только можно. Трисс наблюдала за этим с натянутой улыбкой, лихорадочно придумывая план, как увести белоголового из этого дома и затащить наконец в постель, пока он окончательно не прирос к своему гвинту. Лютик с Золтаном тем временем, слегка покачиваясь, затянули вполголоса какую-то совершенно похабную песню. Получалось у них нескладно, но с большим воодушевлением. Киаран наклонился к Иорвету, что-то быстро прошептал ему на ухо, тут же метнулся к двери, исчезнув в темноте коридора. Командир скоя’таэлей весь вечер упрямо делал вид, что не замечает девушку, сидящую напротив. Что его совершенно не касается то, как рукав ее рубахи немного сполз, оголив тонкое плечо. Но когда она медленно провела рукой по шее, убирая упавшую прядь волос, память неожиданно подсунула ощущение — тепло её пальцев, когда они скользнули по его татуировке. Он не хотел об этом думать. Но воображение, не спрашивая его воли, продолжило: нежные пальцы, будто изучая рисунок, идут по ветвям, касаются листьев, следуют по стволу узора вниз… дальше, туда, где рисунок уже обрывался, а вместе с ним обрывалось и всякое разумное объяснение тому, почему внутри вдруг разливается тёплая, опасная тяжесть. Иорвет сжал челюсть так, что на скулах заходили мышцы. Резко отодвинув стул, он поднялся из-за стола и, не говоря ни слова, вышел наружу — в холодный вечерний воздух, надеясь, что тот хоть немного остудит мысли, которые ему совершенно не нравились. Никто, кажется, даже не заметил его внезапного ухода. Ева, сложив голову на ладони, продолжала тихо улыбаться своим мыслям. В её слегка затуманенном разуме всё уже складывалось удивительно просто и торжественно: она шла к алтарю рядом с высоким остроухим и одноглазым… почему-то очень мрачным, но безусловно подходящим для такой церемонии. На другом конце стола Геральт подозрительно прищурился, разглядывая карты Лаэра. Кудрявый эльф выглядел абсолютно невозмутимым — особенно для того, кто всего минуту назад совершенно очевидно подменил карту. Лютик и Золтан тем временем, о чём-то оживлённо пошушукавшись, отправились исследовать полку со спиртным. Некоторое время оттуда доносилось шуршание, приглушённые комментарии и сдавленный хохот, после чего оба синхронно вытянули из глубины полки бутылку. Они обменялись заговорщическими взглядами. Выбор, который эти двое сделали для продолжения вечера, был, мягко говоря, сомнительным — и особенно опасным для одного человека за этим столом. Краснолюдский спирт. Ева закрыла ладонями кружку, категорически протестуя против спирта, но Золтан важно заявил, что она уже полностью подготовлена вином и ничего такого страшного не случится. А вот не выпить за спасение «милсдаря начальника стражи» практически смертный грех — с этим, в целом, она была почти согласна — поэтому после короткой внутренней борьбы девушка всё-таки убрала руки с кружки и позволила Золтану щедро плеснуть туда подозрительно пахнущую жидкость. Трисс, наконец придумавшая, как вытащить ведьмака отсюда, поднялась из-за стола. Склонившись к его уху, магичка что-то тихо прошептала. По лицу ведьмака медленно расплылась знакомая, ленивая улыбка. Он без лишних слов поднялся, аккуратно собирая карты в колоду. — Что ж, спасибо за приём, Иорвет, — вежливо кивнул ведьмак, встретив курящего Иорвета на улице у дома. — Пора и честь знать. — Спасибо и тебе, Gwynbleidd, — искренне ответил эльф. Лаэр, прекрасно понимая, что играть с ним больше никто не собирается, тихонько поднялся из-за стола. На прощание он ловко подцепил куриную ножку и свою кружку вина, после чего так же бесшумно выскользнул за дверь. Лютик и Золтан окончательно позабыв про всех остальных, схватили злополучную бутылку краснолюдского спирта, на ходу строя планы на продолжение вечера. — Говорю тебе, красавицы что надо! — убеждённо доказывал Золтан, натягивая гамбезон. Лютик находился уже в той стадии опьянения, когда борода на лице женщины представлялась ему сущим пустяком. Вскоре дверь за ними захлопнулась. В комнате неожиданно стало тихо. Ева осталась в доме одна. Она огляделась пытаясь сообразить куда же все делись, но сообразила только то, что сейчас одна в ЕГО доме. Девушка встала слегка покачиваясь и вышла из-за стола. Ей хотелось осмотреть его вещи, потрогать. Не особо понимая зачем, но как будто так эльф мог стать ей ближе. Покружив неровным шагом по комнате она обнаружила его одежду, лежащую на кровати. Все эти его капустные слои внезапно показались удивительно родными. Ева потянулась к зеленой стеганке и обняла её, ощущая тепло и знакомый запах, словно часть Иорвета осталась в этой ткани. В это время в её достаточно опьяненном сознании возникла смелая, почти дикая мысль, которой тело решило следовать без промедления. Краснолюдский спирт уверенно взял верх, подталкивая её к действиям, которые она в обычном состоянии, возможно, никогда не осмелилась бы совершить. Ева решила: сейчас нужно надеть на себя его одежду, чтобы хоть так почувствовать его близость. Повозившись и изрядно вспотев, она смогла накинуть лишь стеганку и кольчугу, утонув в размерах и ощущая, как тяжесть ткани обволакивает её. «Как же он в этом всем двигается?» — подумала она, делая несколько осторожных шагов. Обняв себя руками и вдохнув запах его вещей, она плюхнулась на кровать, почувствовав странную родную теплоту, которую трудно было описать словами. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл Иорвет. Он замер, моргнул несколько раз, словно проверяя, не играет ли с ним воображение. А Ева, погружённая в свой странный ритуал, даже не заметила его появления, продолжая обнимать одежду, как последнюю ниточку связи. — An’badraigh aen cuach, dh’oine, что ты делаешь? — вырвалось из уст эльфа, не столько в гневе, сколько в изумлении, будто перед ним разыгрывалась сцена столь абсурдная, что разум отказывался принять её всерьёз. — Какого дьявола ты трогаешь мои вещи? Он подошел вплотную, нависнув над ней, словно скала. Девушка посмотрела на него снизу вверх и только развела руками, ладони утонули в длинных рукавах и от того, жест показался еще забавнее. Она даже не испугалась, коварный краснолюдский спирт вновь притупил, стыд, страх и здравый смысл. Эльф смотрел на нее и терялся. Ругаться с ней или смеяться над ней? Ева была похожа на нахохлившегося воробья, который вдруг решил изобразить ястреба. Иорвет шумно выдохнул и устало протянул. — Снимай. Девушка послушно поднялась, но не сразу и с явным нежеланием начала выпутываться из чужих одежд. Руки её, неожиданно неподатливые, не слушались мозга, и Ева безуспешно боролась с эльфийской броней. — O Dana, — прошипел эльф, когда понял, что без посторонней помощи этот спектакль продолжится до следующего сопряжения сфер. Он помог ей снять кольчугу затем и стеганку, складывая свою одежду на место. — Dh’oine отправляйся домой, — спокойно сказал Иорвет, ожидая, что она поскорее исчезнет из его жилища. Ева согласно кивнула и осторожно пошла вперед. Но краснолюдский напиток, крепкий и забористый, словно желая выдать все тайные мысли, заставил её остановиться на полпути. Она развернулась к эльфу с абсолютно серьёзным видом: — Ты вот не знаешь, а между прочим, Арвен и Арагорн поженились. И даже жили долго и счастливо… кажется, 120 лет, — она задумалась, пытаясь выудить цифру из памяти, но та предательски молчала. — Кто это такие? — Арвен — эльфийка, а Арагорн — человек, — Ева сообщила это почти шёпотом, как государственную тайну. — Они полюбили друг друга и, несмотря на… культурную разницу и разницу в возрасте — ей знаешь ли было больше 2000 лет, всё равно выбрали быть вместе и были счастливы. Вот. — И зачем мне эта информация, dh’oine? — сухо спросил Иорвет. Ева пожала плечами. — Поразмышляй. Знаешь… — она сделала шаг к нему и слегка качнулась — дхойне умеют любить. Вот представь себе. — Dh’oine умеют только сношаться и плодиться, — криво усмехнулся эльф. — Нет, нет, Иорвет! Это не правда. Мы умеем… быть верными, и вот это вот… — она с трудом вспоминала слово — платонически любить, без совокуплений и прочего. — Ты собираешься читать мне лекции про людей и их повадки? — хмыкнул Иорвет. — Я насмотрелся на вашу жизнь, уволь. Ева тяжело вздохнула и прикусила губу. Рукав окончательно сполз с её плеча, обнажая тонкую ключицу и хрупкое плечо. Она осторожно подтянула ткань вверх, и эта простая, почти неловкая попытка почему-то заставила Иорвета на мгновение замолчать. Почему он до сих пор не вытолкал её за дверь? Чем она отличается от других людей? Ничем. И всё же привычное раздражение, которое так часто поднималось в её присутствии, снова медленно разливалось по телу, смешиваясь с чем-то куда менее понятным. Он уже открыл рот, собираясь сказать что-нибудь язвительное и наконец выпроводить её, когда девушка без слов шагнула ближе. Её руки обвили его талию, а голова мягко легла ему на грудь. Эльф застыл. Руки его так и остались по бокам, не двинувшись ни на дюйм. Словно если он позволит им хоть немного пошевелиться — произойдёт нечто непоправимое. Иорвет медленно опустил взгляд. Тёмная макушка уткнулась ему в грудь, тонкие руки обнимали его через пояс, неуверенно, но крепко, будто она боялась, что он исчезнет, если отпустит. Он чувствовал её дыхание сквозь ткань рубахи. Тёплое. Неровное. — Отпусти, dh’oine, — негромко сказал он. Но в голосе не было той холодной резкости, к которой она привыкла. Ева только тихо вздохнула, не двигаясь. — Я же говорила… — пробормотала она куда-то ему в грудь. — Мы умеем. Иорвет закрыл глаз. Dana… Если кто-нибудь из его людей сейчас откроет эту дверь, слухи по городу разлетятся быстрее стрелы. Командир скоя’таэлей стоит посреди комнаты, а к нему прижалась человеческая девчонка. Он осторожно взял её за запястья. Не грубо. Но достаточно твёрдо, чтобы разомкнуть руки. — Ты пьяна, — сказал он. — И несёшь чушь. Ева подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В глазах у неё всё ещё плыло, но выражение было странно серьёзным. — Возможно, — согласилась она. На мгновение она словно собиралась сказать что-то ещё, но вместо этого снова вздохнула и тихо добавила: — Но я всё равно права. — Иди домой, — резко сказал он. Но не оттолкнул её. И не сделал ни шага назад. Она поднялась на носочки, оперлась ладонями о его грудь и легко, почти невесомо коснулась губами линии его челюсти. Иорвет резко вдохнул, будто воздух вдруг стал слишком густым. На долю мгновения он действительно перестал дышать. Злость вспыхнула первой — привычная, спасительная. Но за ней последовало что-то ещё — тёплое, опасное, упрямо не желающее подчиняться привычной холодной ясности мыслей. — Ты… — начал он, но осёкся. На языке вертелось десяток колких слов, каждое язвительнее предыдущего, но ни одно вдруг не показалось достаточно подходящим. — Ты окончательно лишилась рассудка, dh’oine, — сказал он и голос его прозвучал ниже обычного. Ева моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. — Возможно, — честно призналась она. Иорвет несколько секунд просто смотрел на неё, словно пытаясь решить задачу, у которой не было правильного ответа. Потом шумно выдохнул через нос. — Если ты сейчас же не уйдёшь… — начал он. Но договорить не успел. Ева вдруг снова покачнулась. Колени явно решили, что стоять больше не обязательно. Иорвет выругался на Старшей Речи и машинально схватил её за плечи, чтобы она не рухнула на пол. Эльф не стал ждать, что ещё выкинет эта ненормальная. Коротко схватив её за руку, он вывел девушку за порог и почти сразу отпустил. — Иди прямо. И постарайся не падать, — сухо бросил он и закрыл дверь. Она послушно кивнула и двинулась вперёд. Мир вокруг почему-то предательски покачивался, будто земля под ногами вдруг решила стать морем. Сделав несколько шагов, девушка сдалась и опустилась на ближайшие ступени. Ночь была удивительно ясной. Полная луна висела над крышами, а небо оказалось густо усыпано звёздами. Ева откинула голову и замерла, любуясь. Звёзды то и дело расплывались перед глазами, но это нисколько не мешало ей восторгаться их красотой. Дверь за её спиной снова распахнулась. — Я сказал идти. Какого чёрта ты тут расселась? — раздражённо бросил эльф. Ева повернула голову и посмотрела на него так, будто он мешал очень важному делу. — Ты только посмотри, как красиво, Иорвет… — она лениво указала на место рядом с собой. — Сядь сюда и посмотри наверх. Волшебно. Эльф покачал головой, но всё же коротко поднял взгляд к небу. — Иди, — уже зло процедил он. Девушка только хмыкнула, поднялась со ступеней и снова отправилась в свой непростой путь, осторожно переставляя ноги, словно училась ходить заново. Иорвет остался стоять у двери, наблюдая. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока по дороге с ней не поравнялась пара кметов. Мужчины заметили её сразу — они переглянулись и глуповато заулыбались. Ева тем временем остановилась, будто снова потеряла нить своего маршрута. Она смотрела куда-то в сторону, слегка покачиваясь. Эльф медленно выдохнул через нос. Разумеется. Один из мужчин сделал шаг ближе к девушке. — Эй, милсдарыня… — начал он. Договорить ему не дали. Кметы заметили Иорвета не сразу. А когда заметили — разговор закончился сам собой. Одноглазый эльф остановился в нескольких шагах от них. Лунный свет лег на его лицо, на тёмную повязку, на холодный блеск единственного глаза. Он ничего не сказал. И этого оказалось достаточно. Мужчины переглянулись. Один нервно кашлянул, второй вдруг вспомнил, что им, кажется, срочно нужно идти дальше. — Мы… это… — пробормотал один. Они быстро обогнули девушку и поспешили прочь, стараясь не смотреть на эльфа. Иорвет подождал, пока их шаги не растворятся в ночи. Только тогда он перевёл взгляд на Еву. Она, кажется, вообще не заметила произошедшего. Стояла, слегка покачиваясь, и пыталась поправить волосы, которые упорно падали на лицо. Эльф закрыл глаз и медленно потер переносицу. Потом подошёл к ней, схватил за локоть и резко развернул к себе. — Не пей, если не умеешь, — Его голос был холодным. Ева моргнула и посмотрела на него так, будто он возник из воздуха. — Ты вернулся… — с удивлением сказала она. — К сожалению, — медленно проговорил Иорвет. Он несколько секунд молча смотрел на неё, словно принимая решение, которое ему совершенно не нравилось. Потом коротко кивнул самому себе. — Пойдём. Гроза Севера развернулся и потянул её за руку, на этот раз уже не собираясь отпускать. Несколько шагов они прошли молча. Потом девушка вдруг подняла голову и внимательно посмотрела на него, будто только сейчас вспомнила, кто идёт рядом. — А ты знаешь… — начала она серьёзным шёпотом. Иорвет уже заранее поморщился. — Я знаю, что не хочу это слышать. — Тебе говорят женщины, что ты красивый? А мужчины?. Эльф резко остановился и посмотрел на неё так, словно она только что сказала величайшую глупость на свете. — Замолчи и иди. Но Ева уже не собиралась останавливаться. — Я вот думаю, что тебе это часто говорят, — продолжила она, запинаясь на каждом втором слове. — Жаль, — вдруг тихо добавила Ева. Он уже собирался снова потащить её дальше, но остановился. — Что жаль? Девушка пожала плечами. — Что ты всю жизнь только воюешь. Несколько шагов они прошли в тишине. — Ты мог бы… — продолжала она задумчиво, — гулять по таким ночам. Смотреть на звёзды. Петь песни. Ну… не ты, наверное. Ты бы ворчал. Иорвет молчал. — Но всё равно… — пробормотала она. — Это же лучше, чем всё время ненавидеть кого-то. Эльф крепче сжал её локоть. — Dh’oine, — холодно сказал он, — ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Конечно не имею, — легко согласилась Ева. Она снова подняла на него глаза и неожиданно мягко улыбнулась. — Но ты всё равно красивый. Иорвет посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. — Если ты скажешь это ещё раз, — медленно произнёс он, — я оставлю тебя прямо здесь. Ева подумала несколько секунд. — Ладно. Но я всё равно так думаю. Эльф молча потащил её дальше по дороге. Ему показалось, что до таверны они шли целую вечность. Ева спотыкалась, замедлялась, иногда внезапно останавливалась, чтобы рассмотреть какой-нибудь совершенно несущественный камень на дороге или снова поднять голову к небу. Иорвет терпеливо тянул её вперёд, мысленно благодаря всех известных ему богов за то, что на пути не встретился ни один из его бойцов. И уж тем более — болтливый бард. — Иорвет, можно…? — спирт не унимался. — Нет! — Можно хоть потрогать твои уши? — она выдала это так быстро, как могла, пытаясь опередить ожидаемое «нет». — Bloede arse! Нельзя трогать мои уши, нельзя трогать меня самого, нельзя трогать мои вещи — просто иди. Спасительные огни таверны наконец показались впереди. Иорвет подвёл девушку к двери, помог ей открыть её и мягко, но решительно подтолкнул внутрь.. — Иди, — коротко сказал он. Ева, кажется, даже не поняла, как оказалась внутри. Дверь закрылась. Эльф ещё секунду постоял на месте, слушая приглушённый шум из зала, а потом с облегчением выдохнул и развернулся. Обратная дорога оказалась куда короче. Ночь всё ещё была тихой, холодный воздух немного остужал раздражение, которое кипело в нём весь вечер. Безумная dh’oine. Иорвет поморщился. Dh’oine умеют любить. Сколько раз он слышал подобные речи. Сколько раз видел, как эти же самые люди сжигали эльфийские деревни, продавали детей в рабство или смеялись над трупами. Нет. Люди умеют многое. Но не это. Эльф шагал по дороге быстро и бесшумно, как привык за долгие годы. Однако мысли всё равно возвращались к тому, как она стояла посреди комнаты, утонув в его кольчуге и стёганке, как держала рукава, в которых полностью исчезли её ладони, как обнимала эту проклятую одежду, будто это была какая-то драгоценность. Когда Иорвет вернулся домой, в комнате снова стояла привычная тишина. Он захлопнул дверь чуть резче, чем собирался, и несколько секунд просто стоял, глядя в одну точку. Потом устало прошёл к столу и тяжело опустился на стул, откинувшись на спинку. Дерево тихо скрипнуло. Эльф провёл рукой по лицу. Что за безумный вечер… Сначала эти шумные и пьяные разговоры, Лютик со своими бесконечными историями, чёртов спирт, который пах так, будто его гнали из дохлого тролля. А потом она, лепечущая про каких-то Арагорнов… Эльф резко выпрямился на стуле. — Проклятье… В дверях вдруг показалась остроухая голова Лаэра. — Иорвет, мы там турнир по гвинту устроили. Нужен ещё один человек. Ты как? Эльф поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на подчинённого, словно обдумывал предложение. На самом деле решение было принято мгновенно. После этого безумного вечера он был готов хоть хороводы с утопцами водить, лишь бы занять голову чем угодно, кроме собственных мыслей. — Сейчас, — коротко ответил он. Иорвет поднялся, подошёл к сундуку и откинул крышку. Пошарив внутри, он вытащил свою колоду для гвинта и быстро перебрал карты привычным движением. Лаэр, наблюдавший за этим из дверного проёма, довольно ухмыльнулся. — Вот это я понимаю правильное решение. Иорвет захлопнул сундук и направился к выходу. — Только не ной потом, когда проиграешь, — сухо бросил он. Кудрявый эльф довольно фыркнул и отступил в сторону, пропуская командира вперёд. Через мгновение они уже вышли в ночь, и Лаэр, явно довольный тем, что удалось вытащить Иорвета из дома, почти вприпрыжку направился к остальным.