Девочка. Часть 1

Утро Евы началось ближе к обеду. Она мрачно ругала себя за вчерашнюю попойку и вновь клятвенно пообещала больше не пить местное пойло. В своём мире девушка почти не употребляла алкоголь, а здесь с чего вдруг начала не понимала. С раскалывающейся головой она всё же выбралась на рынок, купила добротные штаны — плотные, обтягивающие ноги, еще одну рубаху и кусок ткани, для собственных швейных экспериментов. Сил хватило только на то, чтобы всё это дотащить до комнаты, бросить на стол и самой снова рухнуть в кровать, то и дело прикладываясь к кувшину с водой. Эльф же проснулся злой, как черт, и твёрдо решил больше никогда не устраивать подобные мероприятия в своём доме. Весь день он исполнял свои обязанности с заметным раздражением, стараясь не сорваться на каждом, кто попадался ему на пути. Придя в тренировочный лагерь, командир с облегчением заметил, что несносной мелкой dh’oine сегодня нет. Это неожиданно немного улучшило ему настроение. С тех пор как они победили дух короля, Иорвет не раз возвращался мыслями к той встрече. Почему древний правитель называл его «дитя моей крови»? Имел ли он ввиду весь род эльфов, или же Иорвет и вправду связан с ним какими-то кровными узами? Сам он никогда прежде не слышал об эльфийском короле по имени Эльтарион. Беличий командир осторожно расспросил своих бойцов — те лишь пожимали плечами. Никто из них ничего подобного не знал. Впрочем, большинство его воинов были ещё молоды и старые предания могли просто не дойти до них. Самым возрастным эльфом в Вергене оставался Седрик, но отношения у них были слишком сложные, чтобы Иорвет мог просто так прийти к нему с подобным вопросом. И всё же любопытство не давало покоя. Оно медленно, настойчиво точило его мысли, возвращаясь снова и снова к словам древнего духа. В голову вдруг пришла странная мысль: заставить эту безумную dh’oine расспросить старого охотника о короле. Она ведь постоянно торчит в его доме. От этой мысли почему-то стало тошно. Перед глазами внезапно возникла картина: тонкие руки девушки обвивают бывшего друга, а её голова спокойно ложится ему на грудь — так же просто и доверчиво, как она сделала это вчера. Эльф нахмурился. С какой стати его вообще должно волновать, кто и к кому прижимается? Он резко сплюнул, пытаясь избавиться от глупой мысли, и направился к тренировочной площадке — устраивать разнос своим бойцам. Ева отложила тренировки с мечом до тех пор, пока рана на ноге окончательно не заживёт, и занялась тихими домашними делами. Шитьём, ленивой готовкой и прочими мелочами, которые не требуют больших усилий. Мечтая спокойно провести время в женской компании, Ева решила устроить небольшой пикник-девичник с Мориль. Сама идея в здешних условиях казалась довольно нелепой, но именно поэтому хотелось воплотить её ещё сильнее. Слово «пикник» Мориль ни о чём не говорило, но она с радостью согласилась провести время вместе. Ева собрала корзину всяческих вкусностей и прихватила старый плед, который обычно служил ей одеялом. Эльфийка встретила её у рынка, предвкушая возможность выбраться куда-то дальше, чем дом и пелёнки. Ева взяла Мориль под руку, и они зашагали к озеру. Увидев воду, эльфийка ахнула. За всё время пребывания в Вергене она ни разу тут не была, а место оказалось удивительно красивым. Ева расстелила плед, поставила рядом корзину и стянула штаны, оставшись в одной рубахе. Мориль смутилась и растерянно отвела взгляд — такого внезапного оголения она явно не ожидала. — Да не переживай, — рассмеялась Ева. — В это время здесь почти никого не бывает. Можно поплавать. — Поплавать? — глаза эльфийки округлились. Ева только улыбнулась. — Смотри. Она легко нырнула в воду и поплыла. Через несколько мгновений девушка уже принялась демонстрировать весь свой водный «арсенал», накопленный за двадцать три года: перевороты, кувырки, внезапно возникающие над гладью воды ноги и прочие трюки, которыми она когда-то так любила удивлять друзей. Рана на ноге начала неприятно ныть, настойчиво напоминая о себе, но Ева упорно игнорировала боль. Желание подурачиться и насладиться прохладной водой оказалось сильнее. Мориль смотрела на неё с неподдельным восхищением, прижимая ладони к груди. Не заметив сама, она зашла в воду почти по колено. Ева уговаривала её тоже окунуться, но остроухая красавица ни в какую не соглашалась снять платье и нырять в одной рубахе. Так она и осталась стоять в воде по колено, радуясь как ребёнок: звонко смеялась, плескала водой и время от времени пыталась обрызгать Еву. — Ева… прости меня за те слова о моем спасении… Мне тогда было слишком плохо. — Мориль опустила глаза. — Да я и не помню, о чем ты, — отмахнулась Ева. — Всё хорошо. — Я решила дать ребёнку имя, — снова тихо сказала Мориль. — На праздновании Midinváerne наречем его. Ты поможешь выбрать имя? — Я? — Ева удивленно подняла брови. — Я не очень разбираюсь в эльфийских именах… А Иорвет подойдет? Мориль вдруг отрывисто расхохоталась. Она была так прекрасна в этот момент, что Ева на секунду замерла. — О нет, дорогая… только не это имя, пожалуйста. — Имя-то красивое, — пожала плечами Ева. — Только ли имя? — хитро прищурилась эльфийка. Щеки Евы мгновенно порозовели. — Ах, Ева… — улыбнулась Мориль. — Кажется, ты выбрала самый сложный вариант. Когда волосы Евы высохли, Мориль принялась колдовать над ними и вскоре соорудила на её голове нечто вроде эльфийской причёски: тонкие косички по бокам и частично собранными назад передними прядями. Ева наклонилась к воде, пытаясь рассмотреть своё отражение в озере, осторожно касаясь волос. Ей показалось, что впервые кому-то удалось укротить её шевелюру и весьма удачно. Они просидели так почти до самого заката — болтая, смеясь и постепенно опустошая корзину с едой. Мориль жаловалась, что Сегерим мог бы помогать с ребёнком куда больше и что пелёнки, кажется, приходится стирать бесконечно. Ева, в свою очередь, сетовала на одноглазого эльфа, который упрямо называет её исключительно «dh’oine» и «beann'shie», полностью игнорируя имя девушки. Каждый раз, когда в разговоре всплывало имя Иорвета, Мориль смотрела на подругу с искренним удивлением — будто никак не могла поверить, что кто-то способен испытывать к столь противоречивой фигуре такие трепетные чувства. Ева проводила эльфийку до самого порога, но внутрь заходить не стала, хотя та несколько раз настойчиво её уговаривала. Они обнялись на прощание — легко, почти по-сестрински — и пообещали друг другу непременно повторить подобную вылазку. Когда девушка подошла к таверне, её уже ожидали двое. Киаран и Лаэр стояли рядом с таким видом, словно участвовали в заговоре чрезвычайной важности, и при этом едва сдерживали довольные улыбки. Стоило Еве приблизиться, как Киаран с торжественностью фокусника, готовящегося к главному номеру, извлёк откуда-то из-за спины огромную корзину яблок. — Вот, — сказал он, протягивая корзину. — Сможешь сделать много своих кексов. — И угостить нас, — поспешно добавил кудрявый Лаэр, опасаясь, что главная часть плана будет забыта. Ева посмотрела на корзину, потом на них обоих. — Но у меня нет ни мёда… ни яиц… ни молока… ни муки. Киаран задумчиво почесал макушку и привычным движением убрал со лба упрямую прядь. — Утром принесём всё, чего не хватает. Сделаешь? — Да, — ответила Ева, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Это оказалось непросто: эльфы выглядели до смешного трогательными в своём почти детском стремлении заполучить сладкое. Остроухие воины переглянулись с видом тех, чья великая дипломатическая миссия завершилась успехом, поблагодарили девушку и, улыбаясь каким-то особенно мечтательным образом, удалились в вечерние сумерки.

***

Еве вновь снился дом. Тот самый, где окна по утрам пахли пылью от солнечных лучей, а на подоконнике неизменно разваливался её любимый кот — Пельмень, существо ленивое, круглое и бесконечно родное. После таких снов сердце у неё всегда щемило, будто кто-то тихо и настойчиво тянул за ниточку, ведущую куда-то очень далеко, туда, где всё было простым и закомым. Но на этот раз сон о доме сменился другим, до смешного нелепым. Девушка видела осаду Вергена — во всей её мрачной, жестокости. Стены дрожали от ударов, люди кричали, дым стелился по улицам. Казалось, ещё немного и всё будет кончено. И именно в этот критический момент, когда по всем законам здравого смысла должен был появиться Иорвет со своим отрядом, явился… Пельмень. Причём Пельмень исполинский. Размером, по меньшей мере, с осадную башню. Он двигался с величественной ленцой, хвост его медленно покачивался, а глаза сияли тем самым кошачьим равнодушием, которое обычно предвещает неизбежную катастрофу, но только для окружающих. — Давай, Пельмень! Вперёд! — командовала Ева с вершины стены. Кот послушно взмахнул мягкой лапой, и целая шеренга каэдвенских солдат разлетелась в стороны, словно сухие листья. Где-то впереди появился маг короля Хенсельта. Он воздел руки, и в воздухе вспыхнул огненный шар — зловещий, пульсирующий. — Пельмеееень! — отчаянно вскрикнула Ева. В этот самый момент она проснулась. Кто-то настойчиво стучал в дверь. Ева несколько раз глубоко вдохнув, тряхнула головой, пытаясь избавиться от остатков сна, поспешно натянула одежду. Стук в дверь не прекращался. Когда она открыла, на пороге стояли два эльфа. Лица их сияли откровенным и торжественным счастьем, казалось, это сияние можно было бы различить из космоса. Они едва удерживали в руках целую россыпь добычи: кувшины, корзины, узлы из ткани, из которых выглядывали то яйца, то мешочки с мукой, то ещё какие-то таинственные припасы. Киаран, не теряя ни секунды, шагнул внутрь и с важностью полководца, раскладывающего карту будущего сражения, начал выгружать всё это на стол. Лаэр последовал за ним, осторожно водружая новые свёртки рядом. Ева тем временем аккуратно подвинула к самому краю стола свою белую розу и, оглядев растущее нагромождение продуктов, с изумлением поняла, что из всего этого количества можно накормить кексами не только двух энтузиастов, но, пожалуй, и весь их отряд. — У меня столько горшков для выпечки нет, — осторожно заметила она. Эльфы обменялись быстрым, почти заговорщическим взглядом. — Это не проблема, — уверенно сказал Киаран. И они исчезли так же стремительно, как и появились. Не прошло и получаса, как дверь снова распахнулась, и в дом торжественно внесли целую гору горшочков — больших, маленьких, кривоватых, пузатых, явно собранных по всему Вергену. С чувством исполненного долга остроухие сладкоежки уселись на лавку у стола и уставились на девушку с тем терпеливым и сосредоточенным выражением лиц, какое бывает у детей перед началом праздника. — Вам разве не нужно в лагерь? — удивилась Ева. — Иорвет дал сегодня всем отбой, — сообщил Лаэр с видом самого счастливого существа на свете. — Тогда будете помогать, — оживилась она. Ибо справиться в одиночку с этим внезапным изобилием муки, яблок и прочих сладких надежд было бы делом по меньшей мере утомительным. Работа закипела почти мгновенно, словно у каждого из них уже была заранее отведённая роль в этом неожиданном кулинарном предприятии. Киаран с сосредоточенным видом разбивал яйца, стараясь не пролить ни капли. Лаэр нарезал яблоки и с не меньшим усердием отправлял часть нарезанного в собственный рот. Ева тем временем расставляла горшочки и прикидывала, сколько мёда потребуется для всей этой внезапной сладкой кампании. — Что такое Пельмень? — вдруг простодушно поинтересовался Киаран, аккуратно раскалывая очередное яйцо. Ева растерялась. — Ты кричала «Пельмень», когда мы пришли, — пояснил он. — А… — девушка неловко усмехнулась. — Мне приснился мой кот. Его звали… зовут Пельмень. — Пельмень? — Лаэр отправил в рот очередной ломтик яблока и протянул один Киарану. — Странное имя. — Вообще это не имя, — начала объяснять она. — Это еда, которая… — Еда? — одновременно переспросили оба эльфа. Девушка даже не успела договорить. — Да. Блюдо такое. Мясо, завёрнутое в тесто. Довольно вкусное. Киаран замер с яйцом в руке. — А ты сможешь его приготовить? — спросил он с осторожной надеждой. — Ну… — Ева задумалась. — Дома я их не готовила… но, думаю, можно попробовать как-нибудь. Эльфы переглянулись и расплылись в улыбках — широких, довольных, почти кошачьих. — Ладно, продолжаем, — скомандовала она, пряча улыбку и возвращаясь к горшочкам. Эльфы оказались на удивление проворными помощниками. Правда, их усердие время от времени сопровождалось мелкими перепалками, случайно пролитым мёдом и рассыпанной мукой, но в целом дело двигалось куда быстрее, чем Ева ожидала. Вскоре все горшочки были аккуратно наполнены ароматным, густым тестом и первая партия отправилась в печь. Лаэр по старой привычке предложил скоротать время ожидания за партией в гвинт. Ева тут же полезла за своей «заговорённой» колодой — той самой, что когда-то подарил ей краснолюд Бертольд. Киаран наблюдал за этим с явным скепсисом, потом фыркнул и заявил: — Если я и буду играть, то только с тобой. Он кивнул в сторону Евы, после чего демонстративно покосился на друга. — И то при условии, что ты не подменяешь карты… как некоторые. Лаэр возмущённо уставился на него, словно обвинение было не просто несправедливым, а глубоко оскорбительным. Игра пошла легко. Карты шуршали по столу, а воздух постепенно наполнялся смехом и бесконечными комментариями Киарана, который, кажется, счёл происходящее удобным поводом вспомнить все самые неловкие подвиги своего друга. Он с особенным удовольствием рассказывал, как Лаэр в юности постоянно сваливался с деревьев, уверяя всех вокруг, что «просто проверяет ветки на прочность». А однажды, во время ночной вылазки в деревню, Лаэр героически утащил из амбара… мешок старого женского тряпья. Он так спешил скрыться, что только добравшись до леса понял: подозрительная лёгкость добычи уже давно намекала, что что-то пошло не так. Ева смеялась искренне и громко, почти сгибаясь над картами. Кудрявый же мрачно бурчал себе под нос, пытаясь сохранить хоть остатки достоинства. — По молодости кто глупостей не делает… — наконец проворчал он, бросая карту на стол. Через несколько часов всё было готово. Кексы — разных форм, размеров и степеней аккуратности — заняли почти весь стол, выстроившись неровными, но весьма аппетитными рядами. Лаэр некоторое время молча созерцал это изобилие, затем глубокомысленно произнёс: — Я мог бы съесть всё это один. Он сделал паузу и добавил уже рассудительнее: — Только… не сразу. Ева рассмеялась. А за дверью уже минут пять стоял тот, кто вовсе не собирался становиться свидетелем этого весёлого кулинарного триумфа. Одноглазый начальник городской стражи обошёл почти весь Верген в поисках своих подчинённых. И лишь теперь добрался до последней возможной точки. И всё же Иорвет не спешил входить. Потому что это было именно то место, куда ему меньше всего хотелось заходить. — О, а ты помнишь, как наелся дикой малины и потом целый год на неё смотреть не мог? — продолжал с наслаждением перечислять промахи друга Киаран. — Да ты перестанешь или нет? — возмутился кудрявый. — А сам когда слопал целый котёл похлёбки, и всем потом пришлось грызть сухари? Стоя за дверь, Иорвет с раздражением подумал, какие же всё-таки болтливые у него друзья. Сидят там, смеются, перебрасываются историями, словно у них нет ни дел, ни обязанностей. Он поморщился и уже собирался постучать — резко, так, чтобы разговор внутри оборвался на полуслове. Но вместо этого развернулся и пошёл вниз в таверну, сев за стол, в ожидании когда же его бойцы перестанут трепаться с dh’oine и спустятся вниз. — Сколько можно, — мрачно произнёс одноглазый, когда Киаран и Лаэр наконец спустились. — Я вас по всему городу ищу. — Командир, ты же сам дал нам отгул, — вполне справедливо заметил кудрявый. — Отгул от тренировок. Но не от остальных обязанностей. Киаран, ничуть не смутившись, протянул ему корзинку. — Вот. Свежие. Корзина была доверху наполнена ещё тёплой выпечкой, от которой поднимался сладковатый аромат мёда и яблок. Иорвет покачал головой, собираясь отказаться. Но рука почему-то сама потянулась вперёд. Через мгновение он уже жевал ароматное угощение, нахмурившись так, словно это было частью какого-то крайне неприятного служебного долга.

***

Ева появилась на тропе, ведущей к тренировочному лагерю, с таким видом, будто собиралась не просто учиться, а выиграть маленькую личную войну. Настроение у неё было отличное: нога больше не ныла, тело соскучилось по движению, и даже меч в руке казался легче обычного. Иорвет заметил её ещё издалека. Он молча кивнул Киарану. — Сегодня новички на тебе. Киаран приподнял брови, но спорить не стал. — Понял, командир. Сам же Иорвет отошёл к краю поля, где уже стояло тренировочное чучело, и принялся методично отрабатывать удары. Клинок стучал по соломенному торсу раз за разом, ровно и без лишних движений. Примерно через час к Иорвету подошёл Киаран. — Брат, новички прогрессируют. Глянешь? Иорвет нехотя кивнул и пошёл за ним. Новенькие и правда уже не выглядели такими беспомощными, как прежде. Многие держали меч уверенно, удары стали резче, осмысленнее. Конечно, до настоящего умения было ещё далеко, но хаотичное размахивание деревянными мечами постепенно превращалось во что-то похожее на технику. Одноглазый коротко кивнул. — Иорвет… можно мне уже тренироваться в парах? Кажется, я готова, — осторожно сказала Ева. Киаран скептически улыбнулся. Иорвет медленно повернул к ней голову. — Ах, тебе кажется, милсдарыня воительница, — ядовито процедил он. — Тогда в стойку. Ева мгновенно подняла меч. Поединок закончился быстро. Два коротких удара — быстрых, точных, и через несколько мгновений девушка уже стояла перед ним на коленях, пытаясь восстановить дыхание. — Ну что, — спокойно произнёс Иорвет, — ты всё ещё готова? Он бросил короткий взгляд на неё…и тут же пожалел об этом. Ева смотрела на него снизу вверх. Запыхавшаяся. Губы слегка приоткрыты. Она дышала тяжёло, грудь неровно поднималась под тонкой рубахой. Девушка прошлась ладонью по лицу, убирая несколько влажных прядей прилипших к вискам. Он задержал взгляд всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Воображение, предательски живое, подсунуло почти осязаемую картину: его рука касается её лица, большой палец скользит по мягкой линии приоткрытых губ… медленно, будто проверяя их на вкус. Она не отстраняется, наоборот, подаётся навстречу, дыхание сбивается ещё сильнее. Его палец касается её губ, и они смыкаются вокруг него — мягко, осторожно, доверчиво. Мысль вспыхнула так резко, что он почти физически вздрогнул и тут же ощутил смесь отвращения и раздражения. К себе, к собственной слабости, к этой нелепой человеческой девчонке, которая снова сумела пробраться в его мысли. Он сжал пальцы в кулак, возвращая себе волю и порядок в мыслях. — Продолжайте, — бросил эльф и пошёл прочь. Ева проводила его взглядом. Конечно, она и представить не могла, что творилось в голове у Иорвета. Для неё всё выглядело куда проще и куда обиднее. Его недовольное лицо, его резкий тон… всё это, казалось, имело единственно возможное объяснение: она снова показала себя полной неумехой. Девушка медленно поднялась на ноги, отряхнула колени. Настроение заметно испортилось. А ведь она думала, что у неё уже начало получаться. Ева снова подняла меч. На этот раз без прежнего воодушевления — скорее упрямо, будто собиралась доказать это хотя бы самой себе. По дороге домой девушка машинально перебирала в памяти движения тренировки. Она снова и снова прокручивала в голове собственные ошибки, вспоминала, как нужно было повернуть кисть, где сделать шаг короче, где не зажимать плечо. Мысли цеплялись одна за другую, складываясь в цепочки ударов и связок. Она почти не смотрела по сторонам. И потому заметила её не сразу. У стены одного из домов, в тени покосившегося навеса, сидела маленькая сгорбленная фигура. Сначала Ева решила, что это просто ребёнок из квартала, но что-то в этой неподвижности показалось ей странным. Она подошла ближе. Это была девочка лет шести. Светлые спутанные волосы падали на лицо, и из-под них неловко выглядывало острое ушко. Полуэльфка. Девочка была облачена в лохмотья, из которых едва угадывался её силуэт, босые ножки, обутые лишь в пыль, были исцарапаны, словно она долго блуждала по бездорожью. — Что ты здесь делаешь, малышка? — мягко спросила Ева. — Ты здесь живёшь? Девочка медленно подняла голову. Её глаза оказались неожиданно большими — светло-голубыми, почти прозрачными. Они смотрели на Еву внимательно и доверчиво. Ева присела рядом. — Ты потерялась? Девочка продолжала молчать. Тогда девушка осторожно протянула руку. Маленькая ладошка почти сразу потянулась навстречу. Она подняла девочку на руки и ещё некоторое время бродила по эльфийскому кварталу, спрашивая у прохожих, не потерял ли кто ребёнка, останавливалась у дверей домов, заглядывала во дворы, спрашивала у стариков, у женщин, у мальчишек, игравших на улице. Но никто девочку не узнавал. Некоторые лишь качали головами. Другие равнодушно пожимали плечами. На город уже опускались сумерки. Ева остановилась посреди улицы и вздохнула. — Ну что же мне с тобой делать… Она посмотрела на девочку. Та всё так же тихо стояла рядом, держась за её рукав. — Пойдём со мной, — наконец сказала девушка. Девочка никак не отреагировала на происходящее, лишь крепче прижалась к ней. За всё это время она не произнесла ни слова, и Ева решила, что, возможно, ребёнок просто немой. Когда они добрались до таверны, Ева купила для неё тарелку горячей похлёбки и кружку парного молока. — Поешь. Ты, наверное, голодна. Девочка взяла ложку, немного поводила ею по тарелке, будто просто проверяя, что это такое. Она едва коснулась поверхности похлёбки и вскоре отложила ложку. Потом тихо встала, подошла к Еве и без слов, забралась рядом и крепко прижалась к ней, обняв тонкими руками. Девушка сначала растерялась, а потом мягко обняла ребенка в ответ. Этот простой, доверчивый жест неожиданно растрогал Еву. Девочка была тёплой, лёгкой и такой хрупкой, что сердце болезненно сжалось. — Ну вот… — тихо сказала Ева. — Все хорошо, ты не одна. Она уже собиралась вслух прикинуть, как бы лучше искупать ребёнка — нагреть воды, постирать её лохмотья, найти какую-нибудь старую рубаху на первое время… Но внезапно на неё накатила странная усталость. Тяжёлая. Как будто весь день, все разговоры, вся тренировка разом навалились на плечи. Ева потерла глаза и устало вздохнула. — Знаешь что… — пробормотала она слабо улыбнувшись. — Давай пока поспим. Раз ты не хочешь есть, а завтра устроим тебе настоящий банный день. Искупаемся, постираем всё это… и купим тебе новую одежду. Хорошо? Девочка ничего не ответила. Она лишь медленно провела ладонью по руке Евы — очень осторожно, почти ласково — и ещё крепче прижалась к ней, будто боялась, что её могут оттолкнуть. Ева почувствовала, как веки становятся тяжёлыми. — Вот и договорились… — сонно прошептала она. Через несколько минут девушка уже спала. А маленькая гостья ещё долго лежала рядом, не двигаясь, уткнувшись лицом в её плечо. На следующий день Ева, как и обещала, устроила своей внезапной подопечной банный день. Бадья с горячей водой стояла посреди комнаты, в паре клубилась легкая дымка. — Ах, маленькая… — тихо прошептала Ева, осторожно смывая с неё грязь. Девочка стояла неподвижно, её холодные ручки по-прежнему не согревались, но глаза слегка смягчились, когда Ева нежно проводила ладонью по прядям её светлых волос. После купания Ева облачила её в чистую рубаху, постаравшись сделать так, чтобы девочка чувствовала себя уютно. Затем аккуратно причесала волосы, собрав несколько прядей в простую косичку. — Всё будет хорошо, малыш… — нежно сказала она, осторожно обнимая ребёнка.