Еда или сердце

Адель сидела на земле и покачивалась. Ей столько надо было сделать, но нельзя было отказывать своей команде в отдыхе. Нельзя было загонять себя. Если она свалится и не поднимется, то этим точно убьет Константина. — Не куксись, — сказал Курт и щелкнул ее по лбу. — За что? — спросила она. — За то, что куксишься, Зеленая кровь. Чему я тебя учил? — Встать крепко на обе ноги и надрать проблеме зад. — Разве этими словами? — хмыкнул Курт. — Там еще несколько слов было, которые леди не может сказать. — Вполне вероятно, — кивнул он. — А если не можешь надрать проблеме зад? — Все равно встать и надрать. — Вставай. — Зачем? — нахмурилась Адель. — Я не проблема, но мой зад к твоим услугам. Это же основа основ. Нельзя сидеть, когда тело требует действия. — И как мне поможет схватка с тобой? — Действие, Зеленая кровь, лучше бездействия, особенно когда голова гудит от потребности двигаться. Курт протянул руку, и Адель приняла ее, поднялась рывком и тут же приняла боевую стойку. Кровь побежала быстрее, слух и зрение обострились и пересохло во рту. Адель перевела взгляд на плечи Курта и прилипла к ним, считывая его движения. Можно было мухлевать и использовать магию, но смысл этого боя был в прямом столкновении. Адель уворачивалась от атак, и ей не хватало длины рук, чтобы добраться до Курта. С каждым мгновением злость становилась все гуще, заполняя ее тело и обжигая кожу изнутри. Адель дышала, дышала, дышала, пыталась пробиться через защиту Курта, оказаться на расстоянии удара, а он не подпускал и то и дело заставлял отступать. — Все опять закончится тем, что я повисну у тебя на шее, — ухмыльнувшись, сказала она. — В том и план, Зеленая кровь. Как еще заставить юных дев висеть у меня на шее? — А ты коварен, капитан. — Это опыт, — подмигнул он, отчего злость взорвалась и вытекла из нее смехом. Курт на секунду отвлекся — поддался? — и Адель нырнула между его рук, оказавшись в безопасной для себя близости, толкнула его в грудь, усилив удар магией. Он рухнул, и она с облегчением отметила, что не ударился головой при падении. Села на него сверху, надавила на плечи и приподняла брови: — Сдаешься? — С моей точки зрения, победил я, — подмигнул он. — Юная дева не просто висит на мне, она на мне сидит. В поединке «старый солдат — юная дева» победа за старым солдатом. Адель прищурилась, разглядывая его лицо, и поджала губы, придумывая, чем бы его пронять. Коротко улыбнулась, медленно наклонилась и чмокнула его в щеку. — Так и быть, за тобой, — признала она. — Эти дети, — пробурчал он, заливаясь краской. Адель поднялась одним легким движением, отметила, что напряжение покинуло ее тело. Короткий бой помог ей. Курт — помог ей. «Думай меньше, действуй больше», — повторила она его любимую присказку, улыбнулась и потянулась, избавляясь от последних следов нервной усталости. — Спасибо, — сказала она расслабленно и предложила Курту руку. Он сел и схватился за ее предплечье. Земля ушла из-под ног. Мгновение спустя Адель упиралась ладонью в его грудь, и биение его сердца сплеталось с ее, его глаза были настороженными. Он смотрел внимательно, словно оценивал ее следующий шаг и готовился парировать его. Адель не двигалась — маленькие зверьки побеждают хитростью и смекалкой. Следила за его глазами, и ритмом сердца, и дыханием. Ждала. — Может, хватит? Голос Васко заставил их вздрогнуть и прервать дуэль взглядов. — Не завидуй, морячок, — хмыкнул Курт и отпустил ее. — Учись, пока я живой. Адель медленно поднялась и встряхнула руками, избавляясь от дрожи. — Это был неожиданный ход, — признала она. — Запомню. Оба посмотрели на нее пристально, и под их взглядами она почувствовала себя голой. Сердце забилось быстрее, Адель развернулась и поспешно ушла, пока не покраснела у них на глазах. Нырнула в спасительный сумрак палатки, нашла флягу с водой и утолила жажду. Иногда людей было так легко читать, что не приходилось задумываться. Иногда же они вгоняли ее в ступор. Адель помотала головой и напомнила себе, что думать надо меньше, особенно над проблемами, которые не понимаешь. Не можешь превратить в задачу? Забудь. Снаружи донесся стук мечей. Адель выглянула из палатки и мечтательно вздохнула: на этот раз в учебном бою были два капитана. Обнаженные по пояс, высокие, крепко сложенные — наслаждение для трепетного девичьего сердца и голодного женского взгляда. Адель вылезла из палатки, села на землю и сжала пальцы на фляге. — Эти мужчины. Тебе нравятся они? — сказала Сиора, села рядом с ней и толкнула ее плечом в плечо. — Что? — спросила Адель, не отрывая взгляда от поединка. — Ты на них смотришь, будто съесть хочешь. — Просто это… — Адель повела рукой в воздухе, подбирая слово: — …зрелище… Разве ты не любуешься красивыми людьми? — Не таким голодным взглядом. — Наверное, я слишком давно не ела, — тяжело вздохнула Адель. — Все отказываюсь и отказываюсь от обеда, каждый раз находя причину поголодать. — Они знают, ты смотришь. — Я знаю. Поэтому и разделись. Чья была идея? — Моя. — Что? — Адель моргнула и повернулась к Сиоре. — Я тоже любуюсь, sír. У меня есть глаза. — Спасибо тебе за это, sír, — мягко толкнула Адель ее плечом. — Ты не ответила. Тебе нравятся они? Или один? — Да. Нет. В каком смысле? — В смысле «еда или сердце». Непосредственность Сиоры так поразила, что Адель задержала дыхание. Все-таки, островитяне были другими. Говорить о своих чувствах к другим людям? Нонсенс. Особенно, когда речь о… Адель почувствовала, как полыхают ее щеки. Жаром обдало и уши. — Ни то, ни другое, — буркнула она. — Просто красивые люди. Нравятся. — О. Хорошо. По лицу Сиоры было видно, что она не поверила ни одному слову. Адель и сама не поверила бы, и у нее не было желания копаться в себе и разбираться со своим голодом. — Ты слишком усложняешь, — сказала она, успокоив свое дыхание и остудив щеки. — Мне думается, усложняешь ты. — Я тоже усложняю, — легко признала она. — Почему спрашиваешь? — Решаю, можно ли поесть или голодать вместе с тобой. Адель отвернулась от нее и уставилась на мужчин. Те разгорячились от тренировки, их мышцы налились, волосы потяжелели, по скульптурным спине и груди стекали капли пота. — Мой пост не должен влиять на тебя, — сказала она, обдумав слова Сиоры. — Ты свободная, взрослая женщина, поступай, как знаешь. — Хорошо. — Как ты их убедила раздеться? — толкнула Адель ее плечом. — Сказала, у женщин есть глаза и они ими смотрят. — А они? — Отвернуться не успела, обнажились. — А ты? — К тебе пришла. Глазами смотреть, про еду разговаривать. — А?.. а больше нет вопросов. Только благодарность. Надо сделать эти бои постоянными. И для дружбы хорошо, и для тела полезно. — У них тоже есть глаза. — Да, — кивнула Адель. — Да? Не-ет, — протянула она, надеясь, что неправильно поняла. — Да-а, — глаза Сиоры смеялись. — Не-ет. Разве это прилично в твоей культуре? Сколько островитян видела, все одеты так плотно, что лишнего кусочка кожи не видно. — Что значит прилично? — Это когда… ммм… никто не обращает внимания и сама не смущаешься. — Как не обращать внимание на красивых людей? — Никак, — тяжело вздохнула Адель. — Вот и приходится смотреть. «У них тоже есть глаза», — медленно, раздумывая над каждым звуком, подумала она. — Нам же не обязательно оголяться… так? — махнула она рукой в сторону мужчин. — Но будет веселее, — засмеялась Сиора. — Только представь себе их лица, — и Адель присоединилась к ней. Стук мечей прекратился, оба капитана повернулись с вопросительным выражением лица и развели руками, точно повторяя движения друг друга, отчего смех стал еще громче, отзываясь в животе приятной болью. Они переглянулись, пожали плечами и ушли к своей палатке, о чем-то негромко разговаривая и мотая головами. Адель вытерла выступившие слезы тыльной стороной ладони, посмотрела на Сиору и опять расхохоталась, не в силах сдержаться. — Я больше не могу, — простонала она. — Спасибо за развлечение. И главное блюдо, и десерт были пальчики оближешь. Она обязательно выживет и достигнет всех своих целей. И ее друзья помогут ей в этом.