Милейшество

Катасах был мертв. Как и Сера. И Винбарр. Зато Константин был жив и… здоров? Адель стояла в стороне, разглядывала его и пыталась убедить себя, что он в порядке. Последние недели она только и делала, что неслась вперед, сметая всех на своем пути. Сражалась, проливала кровь — свою и чужую. Чтобы спасти Константина. Вернуть его домой. А он умирал где-то вдали от нее. Пока не оказался на своем троне, другой и… здоровый? Адель выдохнула и потерла глаза. Константин не исчез. Общался с просителями, был расслаблен и игрив, как… Константин. Адель нахмурилась и помотала головой, но это не заглушило бессловесный гул мыслей. Она обернулась, посмотрела через плечо в цепкие холодные глаза Курта и прошептала: — Прогуляемся? — Веди, Зеленая кровь, — тихо ответил тот. Молча они дошли до городской стены, молча же вышли на широкий луг. Высокая трава шумела под легким ветром, и колоски щекотали ладони. — Он же… изменился? — спросила Адель. — Точно, — с громким облегчением выдохнул Курт. — Я уж думал, только я вижу эти деревянные штуки на его голове. И глаза, брр, они и до этого светлыми были, но сейчас просто… брр. — Шутки шутите, капитан, — стукнула Адель его в плечо, он подмигнул, и она рассмеялась. — Хорошо, признаю, это пугает, хотя я уже привыкла к doneigad, но это всегда были островитяне. А он… как это вообще получилось? — Эта магия не для моего ума. Тебе надо было позвать Сиору, если ты хотела поговорить о до… доне… об этих гадах. Я — бить, милейшество. У меня большой меч. — Ты знаешь нас с Константином уже много лет. Я смотрю на него и… он изменился, но только внешне, правда? Он снова… он? Только спокойнее? Я так часто наблюдала его агонию последние недели, что… Я обманываю себя или он правда выздоровел? — Он видит этими глазами. Он двигается — сам, по своей воле, а не как его крутят судороги. Он разговаривает и шутки шутит. И радуется, когда ты приходишь к нему. На мой взгляд, он здоров. Изменился, но мы все меняемся. Он не тот человек, которым был в Серене, и не тот, которым ступил на Тир Фради. Но разве ты — та же? — Разве нет? — поймала Адель его за руку. Курт долго и внимательно разглядывал ее лицо, казалось, не пропуская ни одной детали и словно сравнивая его с каким-то образом из прошлого. — Нет, милейшество, не та же. Ты была совсем юной и почти такой же капризной, как Константин. Сейчас же… — он вздохнул и помотал головой. — Старый солдат не может найти слова. Ты выросла в красивую и удивительную женщина. Ты изменилась, но ты же жива и здорова, не так ли? Перемены — не всегда к худшему. — Спасибо, Курт, — с облегчением улыбнулась она и посмотрела на оставшийся в отдалении город. — Ты опять прав. Надо меньше думать. Придет время, будем действовать. Погуляем перед возвращением? — Погуляем, милейшество, — перехватил он поудобнее ее руку и повел за собой к морю. Они вернулись в сумерках. Ноги Адель гудели, но зато мысли перестали. Как всегда, когда ее занимал Курт — был это бой или прогулка, результатом были приятная усталость и спокойствие. — Спасибо, — порывисто обняла Адель Курта и пошла к Константину. — Моя прелестная кузина, я посмотрю, Курт все еще любит тебя больше, чем меня. — Я, несомненно, более очаровательна, — ответила Адель и взяла Константина за руку. — Как ты? — Замечательно! Только побывав на пороге смерти и заглянув в ее черную бездну понимаешь, насколько прекрасна и ярка жизнь. И все благодаря тебе, кузина. Если бы не ты, я бы встретил свою хладную кончину. — Я обещала. — И сдержала свое обещание, кузина. Я знал, что могу рассчитывать на тебя. Как и ты всегда можешь рассчитывать на меня. Что бы ни произошло, прошу, не сомневайся во мне. — О чем ты, Константин? — Всему свое время, — помотал он головой. — Сейчас нас ждут другие дела. Адель была вынуждена подчиниться, разговор с посланниками Телемы и Мостового Альянса был определенно более срочным и важным. Спокойствие как ветром сдуло, но по крайней мере, сердце не сжималось от страха. Нападения животных были легкой, решаемой проблемой. Правда, для этого пришлось оставить Константина и отправиться в путь, но теперь Адель не боялась, что вернется слишком поздно, и паника не сдавливала ей грудь. Так было, пока она сражалась под Сан Матеусом и Хикметом. Даже nadaig frasamen не испугали ее. Озадачили, потому что это было новое явление, а она еще не успела разобраться со старыми проблемами, но не испугали. Все изменилось, когда она вернулась в Новую Серену и на нее выкинули ворох новостей о Константине, который, якобы, сошел с ума и решил подчинить своей воле весь Тир Фради, ведомый жаждой власти. Быть того не могло.