Часть 2 Когда реальность страшнее...

1

Прежде, чем предстать перед грозными очами Рогозиной, Оксана заскочила в раздевалку и быстро переоделась в черное платье с поясом. Поскольку, девушка всегда старалась выглядеть безупречно. Разговор с начальством был коротким, но весьма содержательным. Оксана узнала о себе очень много нового. Особенно ее удивило, что до сегодняшнего вечера, она ни разу не слышала от своей начальницы настолько крепких выражений. Если убрать эмоциональную окраску, то все сводилось к тому, что Амелина поступила безответственно и глупо, заснув с оружием в сквере. Девушка смотрела на свою грозную начальницу и понимала, что добром это не кончится. - А если бы из-за твоей беспечности пострадали люди?! Ты об этом подумала?!! Мало того, что ты в одиночку бродишь, так еще и с боевым оружием. А если бы из твоего пистолета убили человека? Или те же дети случайно выстрелили? Неважно в кого! И не говори мне про предохранитель, он легко снимается. Ты не понимаешь, насколько все серьезно?! Случись подобное, даже я не смогу тебя отмазать! Слушая гневную речь Рогозиной, Оксана почувствовала, как по ее щекам бегут слезы. Да, Березин прав насчет ее излишней сентиментальности. - Галина Николаевна, - начала было девушка, надеясь, что ее раскаяние, поможет быстрее покинуть кабинет разъяренного начальства. Не помогло… - Не перебивай! Я сегодня узнала, что ты застрелила двух несовершеннолетних грабителей. Это так? - Но как вы узнали? - Неважно, как. Узнала и все. Ну, так что? Да или нет? - Да, но один из них сейчас в больнице. Они собирались покалечить ребенка. Когда я вошла, они пытались отрезать малышу палец, - ответила девушка, непонимая, откуда Рогозина об этом узнала. Если только Холодов… - И, по-твоему, за это нужно убивать?! Ты совсем с катушек слетела?! Нет? - сердитые вопросы Рогозиной оторвали ее от размышлений. - Галина Николаевна… - Молчи! Я еще не закончила! Вот скажи мне, как ты не смогла отличить пластиковый нож от настоящего?! Ты сколько уже работаешь экспертом? Один день или свыше десятка лет? Что, так сложно было заметить, что у грабителей игрушечный нож?! Обязательно нужно было с ходу палить? И стрелять, между прочим, тоже надо с умом. А там был ребенок, который мог испугаться выстрелов, дернуться в сторону и попасть под твои пули. Ты об этом подумала?! А еще, у того парня, что в реанимации, есть родственник, который имеет очень большие связи. И он очень недоволен случившимся. А если пострадавший заговорит, и он узнает, что стреляла ты, то, в лучшем случае, затаскает тебя по судам. А про худший, я даже думать не хочу. Наконец, ты могла им приказать бросить оружие! Или ты у нас немая?! Оксана, скажу честно, ты меня разочаровала. Я бы даже сказала, что ты опозорила ФЭС. Амелина не знала, что ответить. Она стояла возле стола Рогозиной, боясь пошевелиться. По щекам текли слезы. Ее начальница абсолютно права. Выстрел у ее пистолета довольно громкий и ребенок действительно мог испугаться. А дальше, произошло бы то, что ей только что описала Рогозина. Не говоря уже о том, что патологоанатому Валентине пришлось бы вскрывать не парня, а малыша. Девушку даже передернуло от той сцены, которую она представила. - Галина Николаевна, но мы же с Андреем пробивали этих грабителей. И у них никого нет из родственников, - попыталась заговорить Амелина, надеясь, что ее начальница немного успокоилась. - Плохо пробивали! У этого человека разные фамилии с его племянником. - Галина Николаевна, - снова обратилась к начальству девушка, - а что со мной будет? - Пока незнаю. Но, я что-нибудь придумаю. А пока, напиши мне подробный рапорт и иди домой. Завтра поговорим. - Пожалуйста, не увольняйте меня! - Разве я сказала, что хочу тебя уволить? Напишешь рапорт, и завтра поговорим. И вытри уже слезы, ты не маленькая девочка. Оксана молча вышла из кабинета Рогозины. Первым делом, она вытерла слезы, поскольку не хотела, чтобы окружающие видели ее в таком состоянии. Затем, вошла в лабораторию и… Да, там был он. Андрей Холодов, «темная сторона» которого, была палачом из ее кошмарного сна. Девушка постояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу, поскольку не решалась войти. Она боялась, что не сможет совладать с собой и выплеснет весь свой накопившийся гнев на своего коллегу. - О, а вот и наша звезда интернета, - сказал радостный Андрей, увидев свою напарницу. Однако, Амелиной было не до смеха. Она надела лабораторный халат, молча прошла мимо своего напарника и уселась на стул. - А что за грустное выражение лица? Тебя уже по всем сетям показывают. И как ты в сквере спишь, и как в грабителей стреляешь. Чувствую, что скоро по телевизору покажут. Представляешь, как здорово, ты в телевизоре. - Андрей, прекрати! – неожиданно рявкнула на него Оксана, из-за чего Холодов подскочил от неожиданности, - а еще, ответь мне на такой вопрос, ты рассказал Галине Николаевне о стрельбе в магазине? О, которой я просила тебя молчать! - Так, спокойнее. Я не причем, что тебя по всему интернету крутят. К счастью для тебя, на ролике видно попадание только в одного из грабителей, который сейчас в больнице. Поскольку, первый уже лежит на полу и его не видно из-за стеллажа. Скорее всего, видео слил кто-то из заложников. Поэтому, успокойся, все хорошо. - Успокойся? Андрей, я стреляла в несовершеннолетних! Которые были безоружны. И, по-твоему, я должна успокоиться? Особенно, после того, что высказала мне Галина Николаевна! Как я могу быть спокойна после ее слов, что я ее разочаровала и опозорила ФЭС?! - Оксана, успокой себя хотя бы тем, что ты не японка. - В смысле? - Просто, если бы ты была японкой, то тебе бы пришлось совершить харакири. Хе-хе. Представляю, как ты переодеваешься в белый халат, стелешь на пол белую простыню, ставишь на ее середину поднос, с приготовленным кинжалом, а затем опускаешься на колени, распахиваешь халат, берешь кинжал и… - Андрюша, во-первых, этот ритуал правильно называть «сеппуку», а во-вторых, если ты сейчас не замолчишь, то я с удовольствием его совершу, но сначала - тебе. - Все, молчу. Я просто пошутил. - Честно, не смешно. - Ой, какие мы нежные. Ладно, пойду я домой, - засобирался Холодов, поймав очень сердитый взгляд Оксаны. После многих лет совместной работы, Андрей знал, что девушку лучше не злить, а если разозлил, то лучше сразу бежать. И как можно дальше. Вот и сейчас, в глазах напарницы читалась фраза: «беги, пока цел». Что толстяк и сделал, запнувшись за кресло.

2

Оставшись в одиночестве, девушка стала думать, как составить рапорт, чтобы ничего не упустить. Поскольку, она всегда очень ответственно подходила к своей работе. Вот только сосредоточиться она никак не могла, поскольку ее снова тянуло в сон. Но, не успела Амелина написать и пары слов, как открылась дверь лаборатории и на пороге появилась Галина Николаевна. - Оксана, рабочий день уже закончился. Собирайся домой, нечего тут сидеть. - Хорошо, Галина Николаевна, я только рапорт допишу. - Как допишешь, положи его мне под дверь и езжай домой. - Хорошо. Девушка снова приступила к написанию рапорта о произошедшем. Она пыталась вспомнить все, до мельчайших деталей, но ее снова и снова тянуло в сон. Амелина поняла, что сопротивляться сну бесполезно, поэтому, лучше немного вздремнуть, сидя в кресле. Хотя бы десять-пятнадцать минут. Именно так она и поступила. Но, как только открыла глаза, то увидела свою начальницу. - Оксана, поднимайся, - сказала вошедшая Рогозина, - я придумала, что с тобой сделать. - Галина Николаевна, но зачем вы вернулись? Да и рапорт я еще не написала. - Рапорт тебе уже не потребуется. Но, сначала мы зайдем к Вале, тебе нужно переодеться. - Переодеться? А во что? – спросила удивленная блондинка, следуя за своей начальницей. - Там увидишь, - коротко ответила Рогозина. Как только они вошли в морг, то к ним тут же подошла Валентина и попросила Оксану пройти за ширму и обнажиться до нижнего белья. А сверху надеть белый халат. Девушка переоделась. Халат напоминал банный, только был более тонким, шелковым, и завязывался на пояс. Вместо красивых бежевых туфель, на высоких каблуках, она надела шлепки «вьетнамки». Выйдя из-за ширмы и поймав оценивающие взгляды начальницы и патологоанатома, Оксана улыбнулась. Она часто улыбалась и, возможно, заслужила звание «самой улыбчивой сотрудницы ФЭС». - Как ощущения? – спросила ее Валентина. - Халат очень приятный, правда, я не понимаю, зачем я его надела. - Так надо. Идем, - ответила Галина Николаевна, беря девушку под локоть. Они вошли в гаражное помещение, где Оксана увидела два стула. Перед которыми, была постелена белая простыня. В центре простыни, лежал небольшой деревянный поднос, на котором находился длинный предмет, обернутый белым листом бумаги. Оксана не поверила своим глазам. Это было место для совершения сеппуку. - Галина Николаевна, что это? - То, что тебе сейчас предстоит. - Но, вы же можете меня просто уволить или, если хотите, я уйду сама. - Ты опозорила ФЭС, это непростительно. И да, ты уйдешь сама, а если не захочешь – поможем, - сказала Рогозина, доставая пистолет, - только выстрелю я тебе не в голову, чтобы красоту не портить, а в верхнюю часть груди. Пуля пробьет твои бронхи и дугу аорты. Проще говоря, ты захлебнешься собственной кровью. Поверь, это очень страшная смерть. Я бы могла выстрелить тебе в сердце, но ты этого не достойна. Единственное, чего ты по-настоящему достойна – это сеппуку. Поэтому, садись на колени, обнажай живот, бери обернутый кинжал и режь себя горизонтально, в самом низу. По крайней мере, мучиться долго не будешь. - Галина Николаевна, ну пожалуйста, - заплакала Оксана. - Если боишься, что изо рта польется кровь, то этого не будет, - постаралась успокоить девушку Валентина. - Оксана, приступай, хватит тянуть время, - скомандовала Галина, целясь в блондинку. - Самое главное, - продолжала напутствия Антонова, - какой бы сильной не была боль, доведи кинжал до правого бедра. И не бойся выпадения внутренностей, пусть вываливаются. Это побочный эффект, не более того. К тому же, есть вероятность, что ты потеряешь сознание сразу после совершения. И уже не увидишь свои кишки. - Спасибо, - прошептала девушка, - вы очень добры. - Время идет, если через пару минут не приступишь к совершению, я выстрелю, - услышала она голос Рогозиной, - и поверь, смерть от выстрела будет куда мучительнее, чем от сеппуку. Мне бы этого не хотелось. - Я поняла вас, сейчас все сделаю. У меня только одна просьба. Скажите моим родным, что я погибла на спецзадании. Не хочу, чтобы они знали о том, что случилось на самом деле. - Я уже позаботилась об этом, можешь спокойно приступать. - Спасибо. Прощайте, Галина Николаевна, прощай, Валя. Оксана села на колени перед подносом и развязала поясок белоснежного халата. Затем, она распахнула халат и полностью обнажила свой стройный живот. Проведя по нему левой рукой, она немного спустила черные трусики, чтобы они не мешали движению кинжала. После этого, она взяла с подноса японский кинжал, держала его за обернутое лезвие. Тщательно помассировав низ живота, и отсчитав четыре пальца ниже пупка, девушка отметила место для начала разреза. Нажав на низ живота ладонью, и приподняв небольшую складку, она медленно поднесла кончик кинжала под основание мизинца, уперев его в кожу. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, девушка со всей силой нажала на кинжал, слегка прикрыв глаза. - Отлично, молодец, - похвалила ее Рогозина, - а теперь, веди его вправо, через весь живот. А то я выстрелю. - Хорошо, - прошептала Оксана, взявшись левой рукой за кинжал, и резко ведя его обеими руками к правому бедру, разрезая свой нежный живот. Боли она практически не ощущала, что указывало на остроту кинжала. Из ее живота полились темно-красные ручьи, стекающие ей на бедра. Но, вскоре она ощутила настолько острую боль, что зажмурила глаза и сжала зубы, чтобы не закричать. Кровь полилась рекой, но, вскоре замедлилась. Доведя кинжал практически до правого бока, и уперев его в выступ тазовой кости, тем самым закончив свой кровавый ритуал, блондинка вынула кинжал из своего вспоротого живота и отбросила в сторону. А сама опустилась на четвереньки, накрыв своим телом часть большой, темно-красной лужи. - Поздравляю, Оксана! Ты прекрасно справилась! Мне даже не нужно тебя добивать, - услышала она голос Рогозиной. - Спасибо… Галина Николаевна, - простонала девушка, держась левой рукой за разрезанный живот. - А знаешь, почему ты до сих пор жива? Потому что, от волнения, ты резала себя неравномерно. Твой кинжал то заглублялся внутрь, то выходил почти наружу. Вот поэтому, ты до сих пор жива. Вот и кишки у тебя почти не выпали. Высунулся только кусочек одной петельки. А это не порядок. Поэтому, засовывай руку внутрь, наматывай кишки и вытягивай их наружу. Давай, давай, иначе выстрелю. Но, перепуганная девушка не шелохнулась. В какой-то момент, она подняла глаза на зрителей и с ужасом увидела, что позади Вали и Галины, сидят и стоят полуразложившиеся мертвецы. Все те, кого она когда-то отправила в тюрьму. Вероятно, что они там погибли. А может и после освобождения. Но они явились, потому что желали увидеть ее смерть. - Ну что же, я вижу, что ты боишься. Ну, ничего страшного, сейчас тебе помогут, - снова услышала она голос своей начальницы, - двое молодых людей очень хотят с тобой пообщаться, пока ты еще жива. Пойдем, Валя, нам здесь больше делать нечего. Они встали и покинули помещение, оставив Амелину наедине с мертвецами. Правда, толпа мертвецов исчезла также быстро, как и появилась. Остались только двое. Это были те самые мертвецы, которые уже приходили к ней во сне. Точнее, мертвецом из них был только один. Второй выглядел так же, как и при жизни, если не считать пулевого отверстия в груди. - Помнишь нас, гадина? Мы хотели только попугать того малыша, мы не хотели причинить ему вред. Ты же, пристрелила нас как бешеных псов. - Простите меня, я не хотела. Я думала, что вы нечисть, - прошептала Оксана, придерживая рукой глубокий разрез на своем нежном животе. - Ты не хотела? Еще скажи, что «так получилось». Да, для вас, менты, мы нечисть. Можно деньги отнять, а можно устранить. И ничего вам за это не будет. Но ничего, сейчас мы с тобой расквитаемся. За все наши унижения. Знаешь, почему мы из детдома сбежали? Потому что на нас, ваши отыгрывались. Приезжали и били нас, отрабатывая удары. А директору большие деньги платили. Мы же «нечисть», как они про нас говорили, можно и отыграться, если что. Да, ты убила одного из нас, мой друг еще жив, но неизвестно, сколько он протянет. - Простите, я не знала. Это очень несправедливо. Но, если он жив, то почему вы являетесь вместе? - А вот так получилось, что мы вместе росли. И стали друг другу как братья. А ты нас погубила. Так что, пришло время платить. Брат, неси кинжал, который она отбросила, сейчас мы ей сделаем «галстук». Но, сначала вытянем кишки. Мертвец с простреленным черепом засунул костлявые пальцы в разрез на животе Оксаны и несколько раз повернул их внутри, наматывая кишки девушки. А, затем, резко вытянул пальцы наружу, вместе с намотанными кишками. - Вот твои потроха, - прохрипел мертвец, - как в людей стрелять - ты первая, а как отвечать за содеянное... - Держи, сейчас повеселимся, - сказал второй мертвец, подавая окровавленный кинжал первому, - а ведь ты мне понравилась, я тебе цветок подарил. - Простите меня, я правда не хотела! Ответом ей, был отвратительный гортанный смех. Мертвец с простреленным черепом схватил девушку за волосы и запрокинул ей голову назад. Другой костлявой рукой, он поднес кинжал к ее рту. - Сначала, мы хотели перерезать тебе глотку и вытащить из разреза язык, но, немного подумав, мы решили этого не делать. Мы сделаем лучше – отрежем тебе нижнюю челюсть. Это будет намного забавнее, чем «галстук». Но сначала, - мертвец взял небольшую паузу, - мы разрежем тебе рот, от уха до уха, а то, ты что-то не улыбчивая. - Погоди ее резать, может она голодная? - А чем мы ее накормим? А точно, блондинкам же мозгов не хватает, - сказал мертвец с простреленной головой, засовывая пальцы в свой череп. Достав кусок своего мозга, с шевелящимися от личинок извилинами, он протянул его Оксане. - Это мой мозг, съешь его. Да, он шевелится, поскольку в нем много идей. Ешь, иначе разрежу тебе рот! - Я не буду есть! И вообще, то, что блондинки якобы не очень умные, это глупый стереотип, навязанный западными фильмами. - Хорошо, ты сама выбрала свою судьбу. Мы сразу отрежем тебе челюсть, вместе с языком. - О, давай. Сейчас повеселимся! Столько крови будет! - Нет! Пожалуйста! Прошу вас! Нет! Не-е-т!!!! – закричала девушка, чувствуя, как лезвие касается ее губ.

3

- А что тут происходит? – услышала Амелина знакомый голос и открыла глаза. Она сидела в кресле, облокотившись на стол. Рядом стояли напуганный Холодов и удивленная Рогозина. - Галина Николаевна, это не я, честно, - сказал Андрей, заранее отойдя на безопасное расстояние. - Оксана, ты что, спала здесь всю ночь? Я же сказала тебе идти домой! Совсем себя не бережешь! - Галина Николаевна, простите меня, - прошептала девушка. Вид у нее был очень испуганный. - Оксана, ты себя хорошо чувствуешь? Ты только что кричала, как резанная, на всю лабораторию. Даже в коридоре было слышно. - Скорее, как зарезанная. Хе-хе. - Андрей! – рявкнула Рогозина. - Все, молчу. Галина Николаевна, а может, вы Оксану домой отправите? Ей, похоже, кошмар приснился. Раз она так громко кричала. - Это исключено. Оксана нужна мне здесь. К тому же, как я понимаю, рапорт она так и не написала. - Рапорт? - Да, Оксана. Ты должна была еще вчера его написать, но, вместо этого заснула. Поэтому, сейчас садись и пиши. - Хорошо, как скажете, - ответила блондинка, которая собралась было сказать Рогозиной начало сна, но вовремя передумала. - Да что с тобой такое, ты прямо сама не своя? - Все в порядке, Галина Николаевна. Все в порядке. Рапорт сейчас напишу. - Нет, не в порядке, - ответила ей начальница, - и дело совсем не в рапорте. Сейчас же иди к Вале! - Но зачем? - А ты не чувствуешь? Посмотри на свои ноги. Девушка опустила глаза и, с ужасом, увидела темно-красные струйки крови. Не говоря уже о небольшой луже на полу. Вот откуда боль в ее кошмарных снах. - Галина Николаевна, - начала было испуганная девушка… - Бегом к Вале! Иначе… Амелина не стала дослушивать Рогозину, она быстро вскочила и побежала в морг, очень надеясь, что в коридоре мало народу, и никто не увидит ее в подобном виде. Валентина была не только хорошим патологоанатомом, но и хорошим врачом. Она сразу же приступила к осмотру девушки и обнаружила причину сильных болей, которая заставила ее ужаснуться. - Оксана, потерпи, пожалуйста, сейчас будет немного больно. - Хорошо, ответила Амелина и тут же сжала зубы от внезапной боли. - Потерпи, еще немного. - Валя, что там? – спросила девушка, видя, как поменялась в лице Антонова. - Оксана, у меня очень плохие новости. - Валя?! Что ты обнаружила? - Смотри, - коротко ответила та, показывая блондинке маленький треугольный кусочек из прозрачного материала. - Что это? – спросила удивленная Оксана. - Один из четырех кусочков стекла, которые порезали тебя изнутри. Но самое страшное не это, я обработала твои порезы, с этим все будет хорошо. Самое страшное то, что пока ты спала в сквере, тебя пытались изнасиловать бутылкой. Скорее всего, это была бутылка водки, у нее тонкое стекло. И судя по осколкам, у бутылки была отбита верхняя часть горлышка. Чтобы максимально тебя травмировать. - Что?! Но как?! - Видимо, ты так хорошо спала, что ничего не почувствовала. - Я чувствовала сильную боль, но, она была в самом сне. К тому же, я все списала на «женские дни», которые должны были начаться только на следующей неделе. Валя, пожалуйста, ни говори никому, кроме Галины Николаевны. - Конечно, я больше никому ни скажу, - ответила Валентина, набирая номер начальницы, - Галя, зайди пожалуйста, у меня очень плохая новость. Спустя половину минуты, Рогозина была уже в морге. - Валя, что случилось? - Оксану пытались изнасиловать бутылкой. Я извлекла из нее кусочки стекла. - Да как такое возможно?! Оксана, и ты ничего не чувствовала? - Я чувствовала боль, но мне снился очень страшный сон. - Судя по тому, как ты кричала в лаборатории, сегодня твой сон был еще страшнее. - Да, он был просто ужасен. За все время моей работы здесь, я не видела ничего кошмарнее. - Оксана, по моему, тебе пора хорошо отдохнуть, - начала было Валентина, но Рогозина намекнула, что начальник все-таки она, и сама решит, куда отправится Амелина в ближайшее время. А также, попросила проверить кровь девушки на наличие следов какого-либо снотворного препарата, если таковой не успел выйти из организма. Поскольку провалы в сон выглядели очень подозрительно, не говоря уже об очень крепком сне в парке. Анализ крови показал наличие следов смеси из сильного снотворного и вещества, вызывающего галлюцинации. А это означало только одно – Амелину специально усыпили и накачали галлюциногенами. Отсюда ее провалы в сон. И жуткие видения. Правда, непонятно, когда именно это произошло. И вообще, к одной «головной боли», связанной с выстрелом Оксаны, добавилась вторая – нужно найти того, кто ввел в ее организм адскую смесь и пытался изнасиловать. - Оксана, обещай мне, что ты не будешь сама искать того, кто применил к тебе противоправные действия. Потому что, я сейчас, всеми силами, пытаюсь тебя отмазать. И если ты убьешь еще кого-нибудь, я ничего не смогу сделать. - Хорошо, Галина Николаевна, - прошептала девушка. - Тогда напишешь рапорт и поедешь домой. Березин тебя отвезет. - Галина Николаевна, но… - Чтобы ты не натворила глупостей. Расследование нападения на Амелину шло очень вяло. Даже слишком. Камер в сквере нет. Точнее, работающих нет, а муляжей просто уйма. Почти на каждом столбе. Зато нашли всех подростков, которые снимали ролики со спящей Оксаной, а также играли с ее пистолетом. Но их допрос ничего не дал. Никто ничего не видел и не делал. С подростками провели воспитательную беседу, во время которой, они удалили все фото и видео, и отпустили по домам. Еще была зацепка с потожировыми следами, оставленными на штанах Амелиной, в районе молнии. Следы принадлежали двенадцатилетней девочке, которая обнаружила Оксану на скамейке, в промежуток между тем, как ее оставил знакомый участкового и нашли подростки. По словам девочки, она очень удивилась, когда «увидела тетю из ФЭС с расстегнутыми штанами». Поэтому, поспешила их застегнуть. И больше ничего и никого она не видела. Точнее, видела тень, но не уверена в этом. Ничего не видел и знакомый капитана Гаврилова, который сам оказался оперативником в отставке. Конечно, Оксана вспомнила, что этот мужчина взмахнул рукой, прежде чем она отключилась. Но, ничего подозрительного у него не нашли. Да и рукой он взмахивал при любом разговоре. Была у него такая особенность. Оперативники и эксперты ФЭС впервые оказались в тупике. Но, привлекать к расследованию саму Амелину, Рогозина боялась. И причины у нее были. Во-первых, Оксана вспыльчивая, а порой, и мстительная. А если она случайно убьет того, кого посчитает насильником? А если этот человек им не окажется? А во-вторых, она только что спасла девушку не только от увольнения, но и от мрачной перспективы «сесть далеко и надолго». Кое-как удалось задобрить вышестоящее начальство, убедив, что выстрелы были сделаны исключительно для предотвращения убийства заложников. А дальше был рикошет и тому подобное. Генерал вроде бы поверил. Или сделал вид, что поверил. Но, главное, что от ФЭС отстали и не стали мучить проверками.