Часть 1

Платформа девять и три четверти была слишком шумной. Слишком живой для мира, в котором люди всё чаще говорили шёпотом. Смех, крики, свист паровоза — всё это казалось наигранным, как плохо разыгранный спектакль, в котором актёры делают вид, что не знают, чем всё закончится. Гарри стоял чуть в стороне от толпы и смотрел на Хогвартс-экспресс. Алый, привычный, почти успокаивающий. Почти. — Ты опять не спал, — заметила Гермиона, подходя ближе. — Спал, — солгал он. — Просто… не так. Рон закатил глаза, закидывая чемодан в поезд. — Он всю дорогу будет таким, — буркнул он. — С прошлого лета началось. Гарри ничего не ответил. Он знал, что звучит странно. Знал, что выглядит уставшим. Но это было не из-за кошмаров и не из-за шрама. Это было чувство. Будто поезд вёз их не в школу, а к линии фронта. Купе оказалось почти пустым. За окном мелькали люди, лица, платки, машущие руки. Кто-то плакал. Кто-то улыбался слишком широко. Гарри сел у окна и уставился наружу. — Ты опять думаешь о Волдеморте, — сказала Гермиона не вопросом, а утверждением. — Я думаю о войне, — ответил он. Рон фыркнул. — Ну началось. Гарри резко повернулся. — Нет, послушай. Он понизил голос. — Это не «когда-нибудь». Это не «в будущем». Это сейчас. Они не ждут. Они уже действуют. — Министерство молчит, — осторожно сказала Гермиона. — Орден тоже. — Именно, — отрезал Гарри. — Потому что они боятся паники. А Волдеморт этим и пользуется. Он провёл рукой по лицу. — Я видел, как люди исчезают. Видел страх. Видел, как Пожиратели перестали прятаться. Он поднял глаза. — И я чувствую, что Хогвартс — следующий. В купе повисла тишина. Рон отвёл взгляд. — Ты просто… — он замялся. — Ты слишком много берёшь на себя. Гарри усмехнулся — без радости. — А если нет? Гермиона молчала дольше всех. Она смотрела на Гарри внимательно, будто запоминала его не слова — интонацию. Так не говорят люди, которые фантазируют. — Если ты прав, — медленно сказала она, — нам нужны доказательства. Гарри кивнул. — Вот именно. Поезд тронулся. Хогвартс-экспресс выехал с платформы, унося с собой сотни детей, чемоданы, сов, привычную надежду на «ещё один нормальный год». Гермиона смотрела в окно и думала о том, что «нормально» — это роскошь, которую магический мир больше не может себе позволить. Она вспомнила разговоры взрослых. Шёпот. Полуправду. Запреты. Если война действительно начинается, то самое опасное — не знать. Её взгляд задержался на отражении в стекле. На секунду ей показалось, что за соседним купе мелькнула знакомая светлая голова. Холодный взгляд. Малфой. Он тоже смотрел. Недолго. Гермиона отвернулась. Она ещё не знала, что именно в этот момент делает первый шаг туда, откуда не возвращаются прежними.