Часть 2

Каждый день было одно и то же. Одни и те же разговоры. Одни и те же подозрения. Одно и то же слово, от которого у Рона начинало дёргаться веко. — Он опять начал, — простонал Рон, падая на кровать. — Клянусь, если он ещё раз скажет слово «война», я начну слышать его во сне. Гарри сидел у окна. Он не обернулся. — Потому что она там будет, — сказал он спокойно. — Во сне. На улицах. Везде. Рон приподнялся на локтях. — Гарри, ты сам себя накручиваешь. — Да, всё плохо. Да, Волдеморт жив. Но это не значит, что каждый слизеринец — Пожиратель Смерти. — Я не говорил «каждый», — резко ответил Гарри. — Я говорю про Малфоя. Гермиона закрыла книгу. — Гарри, — осторожно начала она, — ты повторяешь это каждый день. — Потому что каждый день это становится очевиднее! — Нет, — вмешался Рон. — Это становится очевиднее только тебе. Гарри резко встал. — Он исчезает. Он врёт. Он пропадает по ночам. — Он изменился! — Мы все изменились, — устало сказала Гермиона. — Это называется «шестой курс». — Ему шестнадцать! — вспылил Рон. — Как в шестнадцать лет можно стать Пожирателем Смерти? Это бред! Гарри открыл рот, но слов не нашёл. — Он даже во сне об этом говорит, — продолжил Рон тише. — Вчера ночью. «Они идут». Ты сказал это вслух, Гарри. В комнате стало тихо. Гермиона посмотрела на Гарри внимательнее, чем раньше. — Ты правда это чувствуешь? — спросила она. Он кивнул. — Я не знаю, как объяснить. — Но если я ошибаюсь… Он сглотнул. — Тогда почему мне кажется, что времени почти не осталось? Рон ничего не сказал. Гермиона медленно закрыла книгу. И именно в этот момент она решила: проверить. Отбой уже давно прозвучал, когда Гермиона тихо передвигалась между стеллажами библиотеки. Она часто засиживалась здесь допоздна — но никогда не заходила в запретную секцию. До сегодняшней ночи. — Вот оно… — почти беззвучно прошептала она. Большая деревянная дверь поддалась слишком легко. — Алохомора. Гермиона даже удивилась. Запретная секция не была похожа на обычную библиотеку. Здесь стеллажи казались старше, книги — тяжелее, а воздух — гуще. Пыль лежала слоями, и в этом запахе старой бумаги чувствовалось что-то ещё — смешение тёмной и светлой магии. Ей почему-то это нравилось. Хотя она сама не знала, что именно ищет. Она шла между рядами, проводя пальцами по корешкам, пока не остановилась. — Вот то, что нам нужно… Книга не имела названия на корешке. Только штамп Святого Мунго. «Последствия затяжного страха у несовершеннолетних магов». (Автор — целитель Святого Мунго. Официальное издание.) Гермиона открыла книгу. Текст был сухим, почти жестоким в своей точности. «Затяжной страх у несовершеннолетних магов не является патологией сам по себе. Он возникает как естественная реакция на нестабильную внешнюю среду и длительное ожидание угрозы». Ни слова о безумии. Ни слова о слабости. Она читала дальше. «Наиболее тяжёлые последствия наблюдаются не у пациентов, испытывающих страх, а у тех, чьи опасения систематически обесцениваются окружением». Гермиона задержала дыхание. Внизу страницы стояла приписка, выведенная мелким шрифтом: «Автор настоящего исследования принимал участие в целительской миссии во время предыдущей магической войны». Без имени. Без оправданий. Гермиона поняла: эту книгу писал человек, который видел, чем всё заканчивается. И впервые за всё время у неё мелькнула пугающая мысль: а если Гарри не боится слишком сильно — а мы просто боимся ему поверить?