Часть 3

Женя проснулась ранним утром, было еще темно. Под стеной снаружи что то шуршало, копошилось. В темноте сами по себе появлялись силуэты неизвестных сущностей. У неё была слишком хорошая фантазия и сейчас она работала против неё. - "ааа за что мне все это! Лишь бы снова уснуть. Холодно" - думает про себя Женя. Вокруг кромешная тьма, но глаза более менее привыкли. Свет луны слегка пробивался через щели, подчеркивая пустоту и холод помещения. У Жени затекло тело без движения, и она решила немного подвигаться. Болезненно, но что поделать. Двинув рукой, она заметила, что боль была уже не настолько сильной, тело немного привыкло. Она поползла к окну, которое показывало сбоку именно на ту стену, за которой были слышны шорохи. Вглядываясь сквозь щель, она заметила только падающий снег. У Жени по спине пробежались мурашки от холода. Даже теплая одежда не спасает, в доме ничего не было из обогревающего. Снаружи послышался хруст, который резко прекратился. Женя дрогнула, но не двинулась. В хату, с уверенностью, зашел все тот же немец. Скрипнули половицы, снег ударил в открывшийся дверной проём. Не найдя её взглядом, он нахмурился. - Die Schlampe hat beschlossen, wegzulaufen? - пробормотал под нос себе немец. Женя не хотела выползать из-за угла, на котором были разодранные мятно-зеленые обои. Его мотивы и намерения в её сторону понятны и просты, как дважды два. В костях отзывалась гулкая боль прошлого дня. Немец прошел дальше, и, увидев Женю, слегка смягчился в лице. Он уже думал, что она каким то образом сбежала. Женя даже не особо всматривалась в его лицо, он либо бил её, пока она его видела, либо не видела от темноты в глазах. Этот мужчина на вид был её сверстникои. Плечи широкие, волосы длинноваты для военного, черные, как и глаза. Взгляд уставший, будто привычное ему, уныние. Тело, как и подобает военному, в хорошей форме. Но его массивность меркла на фоне его тихой грусти. Он подошел к ней и схватил за шиворот, как вчера. Женя уже зажмурила глаза, в страхе перед новыми ударами, против которых она ничего не может сделать. Но тут её живот громко заурчал. В тихом доме, в котором раздавались только легкие стуки обуви об пол, звук был слышен прекрасно. Женя думала, что он её заморит голодом, избивая. Задумавшись на секунду, он отпустил её. В этот раз его что то остановило. Женя упала прямо на ноги, взвыв от резкой боли в ногах. Немец вышел медленными, большими шагами, снова захлопнув дверь все с тем же глухим звуком. Она проклинала его в мыслях, ненавидела всем нутром, желая от чистого сердца, чтобы его кто нибудь уже застрелил. Но этот исход был для неё не особо благоприятен. Она ведь так и умрет здесь, без шанса выжить. Досадно. Спустя какое то время он вернулся, швырнув на пол распечатанный, недоеденный сухпаёк. Из него вы́сыпались остатки еды: кусок хлеба, открытая упаковка с рисунком ягоды. Какие то остатки непонятного кирпичика, сильно пахнущего чем то съедобным, и почти допитый пакет с соком. Женя посмотрела на объедки голодными глазами, но пришло моментальное осознание. Это было словно скидывание собаке хрящей в миску, оставшихся после обеда хозяев. Она не хотела есть это. Не хотела унижаться ради утоления голода, это слишком. Немец заметил это и решил ей немного помочь с едой. Он обхватил её всю одной рукой, не давая вырваться. Не скормив и половины, Женя выплюнула все, что он ей дал, даже не попробовав пожевать. На пол плюхнулась в каких то местах влажная, а в каких то сухая, кашица. - Nun, wie du wünschst - сказал, пожав плечами. И он ушёл, снова захлопнув дверь. Оставляя после себя лишь холод и едва слышимые скрипы снега за дверью.