Часть 5

      Накахара в гневе страшнее любой стихийной катастрофы, и потому даже Дазай, считающий его крайне примитивным и предсказуемым, не успевает ничего предпринять, видя лишь то, как его напарник рывком подаётся вперёд. Впрочем, разрушительная сила Арахабаки, которую он с недавних пор называет Порчей, будет сейчас куда полезнее, чем любая хитрость, на которую изворотливый юный мафиози способен. Осаму лишь успевает усмехнуться едко вслед Чуе, в очередной раз называя его зверем — такой же дикий и неудержимый.       В своём промежуточном состоянии, когда воздух вокруг него сгущается, а сила управления гравитацией формирует гравитоны — дурацкое название, но это взято из официальных документов военной лаборатории, поэтому учёным виднее — рыжеволосый мафиози опаснее любого бедствия, позволяя своим внутренним ощущениям брать над ним полный контроль; ни о каком сознании и вменяемости речи уже не идёт. И если год назад Чуя боялся этого состояния, то взглянув своим внутренним демонам в лицо, он уже примирился с тем, что он из себя представляет.       Акутагава снова медлит, и это начинает раздражать младшего Дазая. Вечно от этого шелудивого беспризорника одни проблемы, хоть бы что-то сделал так, как от него требуют. Впрочем, Осаму накажет его за медлительность чуть позже, а пока нужно уносить старшую сестру как можно дальше, пока этот беловласый некто занят Накахарой. И лишь в момент, когда Осаму взваливает на себя, мимо него пролетает отброшенный Чуя, который в темноте что-то пробивает и валит на пол, а со стороны той беседки слышится пронзительный рёв. — Я не рекомендовал бы тебе забирать её сейчас, Дазай. — Звучит мягко, но угрожающе, будто предупреждение о необратимом. — Её душа заперта здесь. Забрав её, ты лишишь её возможности очнуться.       Со стороны непроглядного мрака слышится смех Накахары. И хотя Мизуки ничего дурного ему не сделала, слова незнакомца его смешат. — Душа, говоришь? Думаешь, у кого-то в мафии она ещё осталась? — Сквозь смех с едкой ухмылочкой выдаёт рыжеволосый мафиози, вновь ринувшись в атаку. Однако что-то в его поведении кажется неправильным. Обычно, когда Порча берёт над ним верх, он не способен на внятную речь, он не воспринимает окружение, то, что ему говорят. Это нечто просто атакует, пока не уничтожит цель и себя заодно, израсходовав все ресурсы организма.       Осаму так хочется напомнить Чуе, что это сейчас говорит рыжий, у которого души априори быть не может, но тот факт, что сейчас его напарник способен на внятную речь, настораживает. Как настораживает и тот факт, что он больше не создаёт гравитоны. Его способность… испарилась? Не может того быть!       И лишь там, среди поднявшейся пыли, мелькает что-то на долю секунд перед, а после — пронзительный рёв, такой же как тогда, когда Гивр и Арахабаки дали о себе знать, сцепившись в схватке за свои взгляды и идеалы.       В последний момент, оглядевшись вокруг, оба юных мафиози понимают: этот некто далеко не один. По предварительным подсчётам, людей вокруг не меньше сотни. Прямо-таки организация почти. На Акутагаву надеяться не стоит, он вряд ли быстро разберётся что к чему. И ежели люди с вооружением находятся здесь, то нет никакой гарантии, что его тоже не окружили. И это большая проблема. Дазай не хочет этого признавать, однако же он отдаёт отчёт тому, что Рюноске не может полностью контролировать Расёмон. Одни беды только с этим паршивцем. — Опрометчиво было сюда соваться маленьким детишкам, вроде вас. — Речь неизвестного беловласого нетороплива. Он не двигается с места, будто знает, что победил. Осаму не особо зацикливается на том, что происходит вокруг. Сейчас важнее понять, что стало со способностью Чуи и вытащить сестрицу.       К затылку шатена приставлено дуло пистолета-пулемёта, явно намекая на то, чтобы малец не двигался с места. Улыбка расползается по бледноватому лицу Дазая. Если в его голове созрел план, он ни перед чем не остановится, и даже обстрел ему не помеха. Юноша медленно поднимает руки, успев спрятать один из ножей, которые успел вытащить у Мизуки, таким образом, что лезвие идёт параллельно предплечью. В одно движение он переводит оружие в боевое положение лезвием вверх, и едва ли неизвестный в балахоне успевает что-либо сделать, как Осаму резво разворачивается и что есть силы бьёт ножом точно под грудину, выхватывая огнестрельное оружие. Патроны можно не экономить — вооружённых довольно много.       И пока Чуя, всерьёз намеренный атаковать беловласого, терпит одно поражение за другим, не успевая даже подойти поближе, его горе-напарник расчищает путь как может, подбираясь к Арахабаки всё ближе. Шатену не даёт покоя кристалл на голове этого «зверя». Что, если его уничтожить? Мысль, конечно, интересная, и пока Осаму не попробует, он не узнает, что будет.       Накахару окружают, он отбивается изо всех сил, но получает парочку несерьёзных ранений в плечо и по ногам. Но в момент, когда рыжеволосый мафиози собирается выхватить оружие из рук одного из людей в балахоне, группа, окружившая его, падает замертво под градом пуль. — Ты чего делаешь, придурок?! Ты мог в меня попасть! — Взвивается Накахара, придерживая свою шляпу. Шатен же на это лишь высовывает язык. Даже так Чуя уже знает, что этот «суицидальный маньяк» скажет; очередная колкость про низкий рост своего напарника. Как будто Накахара сам этого не знает. Но он уверен, что ещё вырастет!       Очередной шквал огня — и ни одного попадания по Арахабаки. Зато возмущений Чуи меньше не становится. Прихватывая ещё один пистолет-пулемёт с трупа, вооружённых становится уже двое. Ряды в балахонах — Дазай мысленно называет их культистами — редеют под рычание и рёв Арахабаки, который вообще не различает «своих» и «чужих», уничтожая всё и вся на своём пути, пока…       Звон, будто лопнуло стекло, разносится эхом по залу, пол которого уже испещрён следами когтей, лунок от выстрелов; местами валяются пустые гильзы. Узоры снова «украшают» руки Накахары, его разум постепенно мутнеет. Гравитоны добивают оставшихся «культистов», превращая их в подобие людей. Пыль вновь поднимается с пола, едва успев осесть, и через эту пелену Чуя рывком подаётся вперёд, охваченный неистовым безумием и желанием разорвать виновника, сидящего перед ними в бездействии. Но тот поднимается со своего места. Одной руки ему хватает, чтобы остановить удар кулака Накахары, сжать его в своей ладони так, что длинные ногти, крашенные в чёрный, впиваются в перчатки. Беловласый с лёгкостью пера отбрасывает рыжеволосого в сторону стеклянной стены той беседки, в которой сидел. Осколки усыпают пол разноцветным ковром.       И пока молодой мужчина отвлечён, Осаму пользуется моментом. Беловласый не успевает среагировать на выпад юного мафиози, когда тот наносит сначала удар ножом по ладони, а после, перехватывая оную, делает подсечку и заламывает руку за спину. Мужчина падает лицом на пол, прямо на осколки. Свободная рука Осаму касается затылка обезоруженного.       Свет в помещении меркнет, и луна, наконец, становится источником света. Но ещё не время отвлекаться. Рыжеволосый мафиози все еще представляет из себя угрозу поэтому необходимо как можно скорее обезоружить и его. Чем, впрочем, юный мафиози и занимается, ловко уворачиваясь от ударов, пока его рука не оказывается прямо на лбу Чуи. тот приходит в себя почти моментально и теряет сознание, обмякая прямо на полу, угодив коленями в осколки.       Сакуноске и Акутагава настигают сомнительный дует довольно скоро, наблюдая очень странную картину: среди «культистов» выживших практически никого. Кто-то болезненно кряхтит в самом дальнем углу, он-то и может быть очень полезен в расследование дела о гибели других одарённых. Кому это нужно и для чего.       Внешний вид Чуи оставляет желать лучшего. Впрочем, Дазай тоже отличился, совсем не заметив как в него пару раз всё-таки да попали. Среди безжизненных тел обнаружены две девушки, в одной из которых Одасаку узнаёт Мизуки. Он проверяет её пульс и дыхание. И то, и то слабое, будто она в подобии комы. — Забираем Чую и уходим. — Командует Сакуноске. На всё помещение раздаётся звонок на телефон. Это группа, посланная на помощь старшей Дазай и Оде. Связь наконец налажена, однако группа получает указание захватить выжившего «культиста» и доставить его в тюрьмы Портовой мафии, а также прихватить Накахару, потому как тот не в состоянии передвигаться самостоятельно. Сакуноске покидает здание, чтобы вернуться к оставленным в отеле детям — он же обещал, что придёт за ними, а Рюноске получает указание встретить группу на пативэнах.       В помещении остаются только неизвестная девушка без сознания, Чуя в таком же состоянии, да двое Дазай.       Мизуки красивая в текущем положении, но она не просыпается. Это пугает Осаму, который не знает, что ему делать. Оглядевшись вокруг, он вдруг понимает, что беловласого мужчины нигде нет. Значит ли это, что он исчез, а вместе с ним и его сестра тоже? Нет! Шатен не хочет в это верить. — Пожалуйста… — Шепчет юный мафиози, осторожно, почти боясь того, что делает, хотя он делал вещи куда хуже, куда запретнее. Это первый раз, когда он намеревается сделать нечто подобное за пределами Портовой мафии. Юноша медленно наклоняется над старшей сестрой, его губы немного приоткрываются. Внутри клокочет смесь страха, волнения и непонятно откуда взявшегося восторга. Губы Осаму мягко сминают губы Мизуки; он чувствует себя тем, кто вдыхает жизнь в бездыханное тело. Его пальцы осторожно гладят мягкую щёку девушки, пока поцелуй из трепетного — почти робкого — постепенно превращается в отчаянный. Пусть это будет сон, очередной кошмар. Пусть всё это сейчас не становится реальностью.       Юный мафиози замирает, когда чувствует лёгкое прикосновение пальцев к своим щекам. Ему почти страшно дышать. Карие глаза широко раскрываются, когда реальность обрушивается на него, как пыльный мешок. Сестрица жива! — Хорошо, что этого никто не видит, — тихо звучит с её губ, но даже этого уже достаточно, чтобы маленький идиот внутри Осаму, которому всё ещё не больше восьми лет, вытеснил панику и тревогу из груди, заполняя детским ликованием. Осаму помогает своей старшей сестре подняться, мягко отряхивает её от цементной пыли и возвращает выуженный у неё нож. Нехорошо без спросу брать чужие вещи — это знает даже пятилетний ребёнок, однако юный мафиози плевать хотел на это правило; если только оно не касается его старшей сестры. Он никогда не позволит себе взять её вещи, не спросив у неё разрешения — слишком уважает.       Штурмовая группа вместе с группой захвата тормозят прямо к подходу в здание; свист покрышек слышен даже с такой высоты. из открытых дверей вооруженные до зубов мафиози выскакивают один за одним и разбредаются в рассыпную, давая проход более вооружённым прямо в здание. Поздновато, для них работы уже нет. Сакуноске прибывает немного позже. Дети, которых он забрал из отеля, всё ещё находятся в машине. Выжившего «культиста» заковывают в наручники и уводят прочь. Не то чтобы он особо сопротивлялся. Ода осматривается, пока группа захвата шерстит здание. Чуя к тому моменту уже приходит в себя. Взгляд его глаз следит за тем, что происходит вокруг, сопротивляясь помощи.       Старшая Дазай и Одасаку обмениваются молчаливыми кивками, а после — оба смотрят на девушку. Довольно бледная, крашенные розовые волосы и проступающие тёмные корни — явно её родной цвет. Одета стильно в чёрно-голубую палитру. Рукава «фонарики» закрывают большую часть рук, переходя в высокие зауженные манжеты. Декоративный корсет, шифоновая юбка нежного-голубого цвета, да чёрные брюки. Ни кто она, ни откуда — ничего о ней неизвестно; впрочем, никто особо копаться не станет. Не до этого. И только кто-то из присутствующих хочет по поводу неизвестной что-то сказать, как Накахара отдаёт указание, успев незаметно вложить в её рукав свою визитку: — Отвезите её в ближайшую клинику. — Никто не спорит. Девушку без сознания уносят наружу, набирая номер скорой помощи. Дазай усмехается, но едкий комментарий насчёт добросердечности рыжеволосого мафиози умалчивает — сестра не одобрит.       Штурмовая группа и группа захвата докладывает, что никого на этажах не обнаружила больше, что означает только одно: возвращение в штаб Портовой мафии.