Глава 16 Незавершённость

— С.. Сакура… — имя сорвалось с моих губ почти шёпотом. Сердце вдруг болезненно сжалось, а в следующее мгновение меня снова осенило. — И… Ичиро! — почти вскрикнула я, резко подняв голову. — Если они выжили… значит, они должны быть здесь! Я и сама не заметила, в какой момент обеими руками схватила Куину за плечи, крепко сжимая их, будто от этого зависело, окажется ли моя догадка правдой. — Спокойно, — с лёгкой усмешкой сказала брюнетка, ненадолго задержав взгляд на моих руках, по-прежнему лежавших у неё на плечах. — Извини… — тихо пробормотала я, поспешно убирая ладони. — Ичиро это тот «Пляжный» бармен, верно? А… Куина приложила указательный палец к подбородку и слегка прищурилась, пытаясь вспомнить. — Сакура? — посмотрела она на меня вопросительным взглядом. «Точно. Она ведь не была со мной на игре Семёрки треф. Она вообще ничего не знает о ней». Я рассказала ей о моей единственной встрече с этой девушкой, на которой она буквально вытащила всю нашу команду из безнадёжной ситуации. Куина внимательно слушала меня, не перебивая, и лишь изредка задумчиво кивала. Когда мой рассказ подошёл к концу, она тихо хмыкнула. — Ого… так она вам жизнь спасла, — серьёзно усмехнулась брюнетка и, ненадолго задумавшись, перевела взгляд в сторону шумного фестиваля. — Мы её все равно увидим в автобусе по возвращении. Она подняла руку и указала куда-то вперёд, где выжившие уже смешались с обычными посетителями праздника, растворившись в шумной толпе. — Уверенна, что хочешь искать сейчас? Я невольно сжала губы, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать тревога. — Я не могу ждать. Спустя три часа, отведённые нам на фестиваль, всех снова отвезут обратно в больницу. Но сама мысль о том, что всё это время мне придётся гадать, живы ли они, казалась невыносимой. Куина хмыкнула и окинула взглядом бурлящую толпу, будто уже мысленно прокладывала маршрут, а затем уверенно произнесла: — Хорошо, думаю самым логичным будет разделиться, чтобы я нашла Ичиро, а ты Сакуру. Так мы быстрее управимся. Встречаемся здесь, — указала она глазами вниз. Мои губы растянулись в довольной улыбке, прежде чем я кивнула в ответ. Пока я искала её, собственное воображение превратилось в моего худшего врага: оно рисовало ужасные картины, конкурировавшие между собой по жестокости. Я то и дело видела окровавленное тело Сакуры, оставленное боевиками где-нибудь в коридоре отеля на игре «Охота на ведьм». Видела её в том самом жутком мусорном баке. Видела, как ей пробивает голову лазер на одной из игр с лицевыми картами. В конце концов, Сакура сейчас была словно кот Шрёдингера: пока я её не найду, она одновременно была и жива и мертва. Я так резко остановилась посреди улицы, что едва не столкнулась с проходившим мимо мужчиной. Он недовольно что-то бросил мне через плечо, но я даже не расслышала его слов. Мне нужно было успокоиться. Иначе я просто свела бы себя с ума. Я медленно вдохнула, и так же медленно выдохнула, заставляя себя сосредоточиться не на собственных страхах, а на людях вокруг. Совершенно неожиданно взгляд зацепился за одно знакомое лицо. Крупный мужчина стоял возле реки, одиноко смотря вдаль, где тёмная вода мирно отражала разноцветные огни фестиваля. Его будто не интересовало ничего, что происходит вокруг. Я узнала в нём Агуни. На какое-то время я задумалась. Странно, но мои воспоминания о нём довольно противоречивы. Последний раз когда я видела его, он приказывал боевикам «выкурить всех из комнат и убить» на десятке червей. Но затем… Именно он покончил с королём пик, чем очень сильно помог всем обитателям Пограничья. «Но ведь он не делал это ради нас. Он спасал себя». Эта мысль ещё несколько секунд крутилась у меня в голове, прежде чем я заставила себя вернуться к тому, ради чего вообще пришла сюда. Достав телефон из кармана, я медленно провела большим пальцем по экрану, который тут же ярко вспыхнул в моих руках. «Как же я по нему скучала… Только сейчас, снова держа его в руках, я наконец поняла, насколько привычные вещи могут быть по-настоящему ценными. В Пограничье были только те мерзкие мобильники, которые существовали только для объявлений об играх и регистрации игроков». Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как перед глазами на короткое мгновение вновь всплыли болезненные воспоминания, отчего я невольно крепко зажмурилась. Лишь спустя несколько секунд мне удалось взять себя в руки. Медленно открыв глаза, я перевела взгляд на экран и наконец посмотрела на время. Оказалось, что прошло уже двадцать минут, как мы разошлись с Куиной, но до сих пор мои поиски были безрезультатны. «Неужели одна из тех ужасных картин, что рисовало моё воображение пару минут назад, всё-таки правда?» От этих мыслей дыхание затруднилось, а сердце ускорило ритм. Я постаралась успокоиться. Стоя на месте, я начала скользить по лицам. «Снова не она, и снова….» «Стоп. Что?» Мои глаза вдруг зацепились за чёрные дреды. «Куина?» Я сразу направилась к ней, осторожно обходя людей. Подойдя ближе, я протянула руку, легко коснувшись её плеча. Стоило брюнетке обернуться в мою сторону, как она немного отступила, открывая мне вид на человека, стоявшего прямо перед ней. Я замерла. Я тут же узнала в нём… — Ичиро! — радостно воскликнула я. На мгновение на его лице промелькнуло удивление, которое почти сразу сменилось широкой, искренней улыбкой, будто он до последнего не верил, что ещё когда-нибудь увидит меня. — Хитоми! — воскликнул Ичиро. — Как я рад тебя видеть! Ты выжила! В его голосе было столько искренней радости, что я невольно улыбнулась. — Как и ты, — ответила я, окинув его взглядом, будто только сейчас окончательно убеждаясь, что он действительно стоит передо мной живой и невредимый. Он шагнул ко мне на встречу и мы обнялись. Правда, это объятие оказалось скорее формальным ритуалом, чем порывом сильных чувств. Уже через мгновение мы одновременно сделали шаг назад, невольно улыбнувшись этой неловкой синхронности. Повисла короткая пауза, которую нарушила Куина: — Мы только что нашли друг друга и уже собирались идти к месту встречи, — объяснила она. — Но раз уж ты сама пришла сюда… — она развела руками. Она не договорила, но смысл был понятен и без слов. На мгновение вновь стало тихо. Я скользнула взглядом по лицу Ичиро. Он выглядел куда спокойнее, чем в нашу последнюю встречу на «Пляже». Это и неудивительно, ведь в последний раз, когда я его видела, он убегал от пуль Нираги. — Ну что? — с лёгкой усмешкой спросила я, будто чувствуя, что нужно разрядить обстановку. — Рад, что теперь тебе больше не придётся бесплатно разливать напитки в баре? Ичиро тихо рассмеялся, опустив голову и слегка покачав ею, словно сам до сих пор не мог поверить, что подобные вещи теперь действительно остались в прошлом. — Даже не представляешь насколько. Теперь в резюме могу указывать, что я опытный бармен. Он нервно усмехнулся и за этой усмешкой не скрывалась ни капля веселья, за ней скрывалась тревога, унижение и страх. Моё воображение автоматически дорисовало картину того самого первого дня, когда Ичиро оказался на «Пляже». Я словно наяву увидела, как Нираги с привычной насмешкой прижимает холодное дуло к его лбу и безразличным тоном заявляет, что с этого момента он будет работать за барной стойкой. Ичиро наверняка не хотел, наверняка пытался возразить или хотя бы спросить «почему именно я», но против направленного в лицо оружия любые слова мгновенно теряли смысл. Картина, которую так живо нарисовало моё воображение, ещё несколько секунд не желала исчезать. Перед внутренним взглядом по-прежнему стоял Ичиро, вынужденный молча подчиниться человеку, который в любой момент мог нажать на спусковой крючок. От одной только мысли о том, через что ему пришлось пройти в первые дни на «Пляже», внутри неприятно сжалось. Я едва заметно покачала головой, словно пытаясь прогнать эти тяжёлые образы и не позволить себе окончательно увязнуть в воспоминаниях. Всё это уже осталось позади, и сейчас было куда важнее другое. — Кстати… — спросила я уже серьёзным тоном. — Ты ведь не видел Сакуру? Ичиро задумчиво нахмурился. — Сакуру?.. — протянул он. Я уже собиралась что-то добавить, как он совершенно серьёзным тоном продолжил: — Нет, конечно. Всего лишь девушку, благодаря которой мы сейчас стоим здесь живые. С чего бы мне её помнить? — Очень смешно, — закатила я глаза, несильно толкнув его локтём в плечо. Ичиро лишь довольно усмехнулся, явно удовлетворённый тем, что всё-таки сумел меня разыграть. Не теряя серьёзного тона, я спросила: — Когда ты вообще видел её в последний раз? Ичиро выразительно вскинул брови, делая вид, будто пытается вспомнить. Бывший «Пляжный» бармен отвёл взгляд в сторону. На несколько секунд его лицо приобрело задумчивое выражение, будто он пытался восстановить в памяти события последних дней. — Думаю… сегодня, — наконец протянул он. Я замерла. Мы с Куиной одновременно переглянулись, одинаково не понимая, стоит ли сейчас воспринимать его слова всерьёз. — Хватит издеваться! — нахмурила брови я, решив, что это очередная шутка. Он выдержал ещё секунду паузы, после чего уголки его губ дрогнули. Ичиро вновь посмотрел на меня, и в его глазах вдруг появился подозрительно хитрый блеск. — Нет, — сказал он, покачав головой из стороны в сторону. — На этот раз я не шучу. Она просто ненадолго отлучилась… Не успел он договорить, как краем глаза я заметила приближающуюся к нам фигуру. Ещё прежде, чем я успела повернуть голову, до меня донёсся знакомый женский голос, в котором отчётливо прозвучало удивление: — Хитоми? Моё сердце будто на мгновение пропустило удар. Мои глаза переместились. Наконец я увидела долгожданное рыжее выкрашенное каре. Из груди сам собой вырвался едва слышный выдох. Напряжение, которое всё это время незаметно сковывало тело, вдруг начало отпускать, словно кто-то одним движением снял с плеч неподъёмный груз. Губы сами собой дрогнули в улыбке, а в груди разлилось тёплое, всеобъемлющее облегчение. За оставшееся время мы так и не увидели Чишию. Видимо, он намеренно избегал остальных и совсем не хотел, чтобы его нашли. Возможно, ему просто требовалось время, чтобы остаться наедине с собой и хотя бы попытаться осмыслить всё произошедшее. Остаток следующих двух часов пролетел почти незаметно. Мы с Куиной, Сакурой и Ичиро разговаривали без остановки. Мы вспоминали всё, что произошло после нашей последней встречи, делились тем, через какие испытания каждому из нас пришлось пройти, рассказывали о лицевых картах. Ичиро с Сакурой подробно рассказали, каким чудом им удалось выбраться живыми после Десятки Червей, а мы с Куиной лишь время от времени переглядывались, невольно представляя весь тот ужас, через который им пришлось пройти. Но удивительнее всего было то, что мы даже слегка поностальгировали по дням на «Пляже». Когда мы подошли к автобусу, остальные один за другим поднялись по ступенькам внутрь. Я же осталась снаружи ещё на пару минут. Медленно вдохнув прохладный вечерний воздух, я позволила себе просто остановиться. Именно в этот момент за моей спиной неожиданно раздался до боли знакомый голос. — Фламинго? Я застыла. Каждая мышца в теле словно мгновенно напряглась. Несколько секунд я продолжала стоять к говорившему спиной, не решаясь пошевелиться, заранее зная, кого увижу, когда обернусь. Медленно набрав в лёгкие воздух, я заставила себя повернуться. Стоило нашим взглядам встретиться, как сердце ускорило ритм и меня будто накрыло новой волной злости, будто я только что по-настоящему осознала всё, что он натворил, будто всё это произошло несколько секунд назад. Нираги едва заметно скривил губы в неловкой улыбке, которая выглядела настолько непривычно на его лице, что на мгновение выбила меня из равновесия. — С тобой тоже это произошло? — спросил он. Пальцы сами собой впились в ладони, а челюсть непроизвольно напряглась. Мне хотелось отвернуться, не смотреть на него, однако вместо этого я лишь сильнее стиснула зубы. — Да, я помню. Абсолютно всё, — на последнем слове я сделала особенный акцент. Его рука нервно поднялась к затылку, пальцы зарылись в волосы и на мгновение замерли там. Он отвёл взгляд куда-то в сторону. — Я не должен был язвить вчера ночью. Я так… справлялся с… — Да мне всё равно, — оборвала я его на полуслове, сама не ожидая от себя такой решительности. Судя по тому, как он мгновенно замер, именно такого ответа он ожидал меньше всего. Его рука, всё ещё лежавшая на затылке, медленно опустилась. Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, словно ожидал чего угодно, но только не такой реакции. Я же лишь коротко отвела взгляд в сторону, глубоко вдохнула и вновь посмотрела ему в глаза. — Когда убивал людей на «Пляже», когда нападал на меня, когда язвил вчера… у тебя всегда есть отговорки. Мой взгляд сам собой на мгновение соскользнул к его губам, но почти сразу снова встретился с его глазами. — А на самом деле… ты просто… Последнее слово будто застряло где-то в горле. Произнести его оказалось куда тяжелее, чем я ожидала, особенно глядя ему прямо в глаза. Я на мгновение зажмурилась, словно собирая остатки решимости, после чего снова встретилась с ним взглядом. — Скажи, для тех людей, которых ты убил,— мой голос стал тише, но от этого прозвучал лишь жёстче. — Думаешь им не всё равно сейчас на твои «причины»? Нираги лишь смотрел на меня ошеломлённым взглядом, явно не ожидая от меня такого. Несколько секунд я пыталась справиться с эмоциями, не позволяя голосу дрогнуть. — Ты… Пальцы сами собой сжались в кулак, до такой степени, что костяшки побелели от напряжения. — … просто подонок, — наконец отчётливо произнесла я. Ещё совсем недавно я и представить не могла, что однажды смогу сказать ему это прямо в лицо. Я ожидала, что Нираги разозлится, усмехнётся, бросит в ответ очередную колкость или попытается защититься. Однако то, что я услышала застало меня врасплох. Он совершенно неожиданно усмехнулся: — Думаешь, я не знаю? Мои брови удивлённо взметнулись вверх. На несколько секунд я даже растерялась. Пальцы, всё ещё сжатые в кулак, медленно разжались сами собой. Я недоумевающе хмыкнула, внимательно всматриваясь в его лицо, пытаясь обнаружить там привычную насмешку, но не находила её. Я скрестила руки на груди, но в этот раз это была не привычка, а попытка отгородиться от него. — Знаешь, в чём разница между нами? — я указала глазами на него. — Ты постоянно думаешь о том, что с тобой делали другие. О том, как над тобой издевались, как унижали, как заставляли чувствовать себя ничтожеством. — Я не отводила от него взгляда. — Но ты ведёшь себя так, будто всё пережитое даёт тебе право причинять боль другим. Из моего горла вдруг вырвался надломленный смех: — Смотри, — указала я пальцами на себя и выдержав небольшую паузу, продолжила. — Я – живое доказательство того, что после издевательств можно остаться человеком. Я на мгновение отвела взгляд, потому что разум вдруг безжалостно обрушил на меня некоторые из слов, которые спустя годы всё ещё звучали в голове так отчётливо, будто были сказаны вчера. Моменты, когда я смотрела на себя чужими глазами и искренне верила всему плохому, что когда-либо слышала. Я показала указательным пальцем на него. — Почему ты превратился в такого же монстра? Я почувствовала, как глаза тронули слёзы, а к горлу подкатил ком и решила больше ничего не говорить. Мне всё-таки не хотелось расплакаться на глазах у бывшего боевика. Последние слова растворились в прохладном ночном воздухе. Я продолжала смотреть ему в глаза, из последних сил удерживая слёзы, которые уже начали предательски застилать взгляд. Что это было? Скопившееся раздражение? Внезапная злость от нахлынувших воспоминаний? А может быть, я наконец-то просто научилась говорить, то что думаю? Или всему виной была обида… обида на саму себя за то, что меня вообще угораздило испытывать чувства к человеку, который творил беспощадные преступления, как только получил такую возможность? Нираги лишь неподвижно стоял напротив, не пытаясь ни возразить, ни съязвить, ни привычно спрятаться за очередной колкостью. Его плечи были чуть опущены, а взгляд, обычно такой насмешливый и вызывающий, теперь казался неожиданно потерянным. Как странно… В этот момент он казался… Совсем другим человеком. Я зажмурилась, пытаясь вернуть себе здравый смысл: «Нет… нет… это Нираги. Тот самый, что бросал трупы в мусорный бак, тот садист, который превратил «Пляж» в настоящий ад». Я заставила себя развернуться и наконец зашла в автобус. Дойдя до своего места, я тяжело опустилась в кресло. Веки сами собой сомкнулись, а затылок устало коснулся мягкой спинки сиденья. С одной стороны я была рада, что у меня получилось высказать ему всё… Но вместе с этим внутри болезненно шевельнулось совсем другое чувство. «А что, если это был наш последний разговор? Что, если после всего сказанного мы больше никогда не поговорим?» Как бы сильно я ни злилась на него, как бы ни пыталась убедить себя, что передо мной человек, которого следовало бы ненавидеть, где-то глубоко внутри всё ещё жила та часть меня, которой хотелось совсем другого. Я тяжело вздохнула, устало проведя ладонью по лицу. Этот разговор оставил какое-то странное чувство незавершённости. Словно между нами прозвучали нужные слова… и одновременно не было сказано ничего по-настоящему важного.