Глава 17 Дискуссия

Той же ночью, сразу после возвращения с фестиваля, мы лежали в полной темноте больничной палаты. Свет давно погасили, за окнами стояла глубокая ночь, и лишь редкие отблески уличных фонарей едва заметно пробивались сквозь шторы, оставляя на стенах бледные полосы света. Мы лежали каждая на своей кровати, молча перебирая в голове события последних дней и то, что совсем недавно удалось вспомнить. — Теперь, когда мы всё вспомнили… — тихо произнесла я, глядя в потолок, которого почти не было видно в темноте. — Как думаете… стоит ли нам вообще рассказывать на интервью о Пограничье? На несколько секунд снова воцарилось молчание. — А почему нет? — спокойно ответила Усаги. Куина тихо усмехнулась. — Так… это же может сделать нас настоящими звёздами. После катастрофы в Сибуе весь мир только и говорил о случившемся. Люди жаждали узнать, существует ли жизнь после смерти и мы били именно теми людьми, которые могли дать на него ответ. От этой мысли становилось не по себе. «Что произойдёт, когда люди наконец узнают правду? Как они отреагируют на рассказ о месте, существование которого невозможно было доказать, но которое для нас стало такой же реальностью, как и эта?» Усаги медленно приподнялась на локтях. — А ведь и правда… — тихо произнесла она. — Можем ли мы вообще говорить об этом? Я тоже слегка подтянулась вверх, опираясь на локоть. — А что может случиться? — спросила я, пытаясь представить хотя бы один реальный вариант. — Думаете, нас упекут в психушку? Куина тихо хмыкнула и повернула ко мне голову: — Или… запрут в лаборатории и будут ставить опыты? — Чего? — сказала я, удивлённо усмехнувшись. — Ну у тебя и фантазия… Усаги неожиданно повернулась на бок, удобнее устроившись на подушке, и, оперевшись локтем о кровать, задумчиво подпёрла подбородок ладонью, словно слова Куины не казались ей такой уж нелепой фантазией. — А может быть она и права… — задумчиво протянула Усаги. — Мы не знаем, как отреагирует общество. Она на мгновение задумалась, а затем произнесла: — Может поговорим об этом с остальными? Куина широко зевнула, прикрыв рот ладонью, а затем потянулась, будто весь этот разговор уже начал отнимать у неё последние силы: — Хорошая идея, но давайте отложим её до завтра, — сонно произнесла она и, не дожидаясь возражений, натянула одеяло до самого подбородка. Усаги кивнула и вновь опустила голову на полушку. А я некоторое время ещё смотрела в тёмный потолок, размышляя об этом всём, прежде чем веки начали тяжелеть, а мысли — путаться и терять прежнюю ясность. Как только наступило утро, мы пошли искать остальных. Мы шли по больничному коридору в направлении палаты Сакуры, пока Усаги, заметив очевидную проблему, не нарушила наше молчание: — А как мы найдём Чишию, Агуни и Нираги? — задала она резонный вопрос. — А… — я немного замешкалась, прежде чем привнести осторожный вопрос. — … стоит ли нам вообще говорить с ними? Куина тут же посмотрела на меня, уловив сомнение в моём голосе: — Понимаю, — произнесла она, остановившись. — Мне тоже не особо хочется обращаться к ним, но… Она цокнула языком и развела руками: — Сами подумайте: кто, как не они, может дать нам совершенно отличное от нашего мнение? Она снова зашагала: — Мы ни за что не предугадаем, что они об этом думают. Да и для того чтобы принять такое важное решение, нам нужно знать самые разные точки зрения, даже если некоторые из них нам совершенно не понравятся. Тогда я возразила: — Вряд ли нам просто так дадут эту информацию. Куина на мгновение задумалась, а затем хитро улыбнулась. — Если миру так нужна информация о произошедшем, то, думаю, я смогу договориться. Мы с Усаги переглянулись, не до конца понимая, что именно Куина задумала и каким образом собирается убедить сотрудницу больницы выдать ей подобную информацию. Впрочем, спорить с ней никто не стал — за время нашего знакомства мы уже успели убедиться, что если Куина чего-то действительно хотела, остановить её было невозможно. Брюнетка направилась прямо к ресепшену, а мы остались её ждать. Пока она разговаривала с одной из работниц, я невольно продолжала наблюдать за ними, хотя вполне могла бы занять эти несколько минут разговором с Усаги. Моим вниманием полностью завладел диалог Куины с работницей. Я заметила, как легко брюнетка расположила к себе собеседницу. Она что-то оживлённо рассказывала, сопровождая слова непринуждёнными жестами, работница отвечала ей уже куда менее официально, чем в начале, а спустя ещё минуту они обе улыбались так, словно были давними приятельницами. В какой-то момент девушка даже рассмеялась, и я невольно приподняла брови. Сама я никогда не умела разговаривать с незнакомцами настолько свободно: не задумываясь над каждым следующим словом и не пытаясь заранее предугадать реакцию собеседника. Иногда меня так сильно раздражало в себе это вечное напряжение. Казалось, что для остальных обычный разговор был чем-то совершенно естественным, а мне каждый раз приходилось мысленно проходить какое-то невидимое заседание суда, где я – главная обвиняемая. Наверное, поэтому я и продолжала наблюдать за Куиной с таким интересом, словно могла подсмотреть какой-нибудь секрет и однажды научиться делать то же самое. Возможно, именно эта лёгкость помогала ей и на «Пляже». Теперь, вспоминая то место, я вдруг поняла, что ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из боевиков всерьёз приставал к Куине или пытался каким-либо образом её задеть. Может быть, такое и случалось без моего ведома, но рядом с ней почему-то всегда словно существовала какая-то невидимая безопасная зона. Казалось, Куина обладала редким талантом находить правильный подход практически к любому человеку и каким-то естественным образом становиться своей даже среди тех, с кем я предпочла бы вообще не пересекаться. В конце концов, ей удалось подружиться даже с таким заносчивым и отстранённым типом, как Чишия, а это уже само по себе казалось достаточно весомым доказательством её удивительной способности располагать к себе людей. Когда она вернулась, по довольному выражению её лица сразу стало понятно: ей удалось добиться своего. Едва она подошла к нам, как неожиданно прыснула со смеху, тут же прикрыв рот ладонью, будто до последнего пыталась удержать рвущийся наружу хохот. — Вы представляете?! Она не выдержала и рассмеялась ещё громче. Схватившись одной рукой за живот, она согнулась пополам, на несколько секунд даже не в силах продолжить. Мы с Усаги непонимающе переглянулись, одновременно пытаясь понять, что могло её настолько рассмешить. Наконец она выпрямилась, вытерла выступившие от смеха слёзы и, всё ещё улыбаясь во весь рот, выпалила: — Чишия и Нираги лежат в одной палате! Мы с Усаги почти одновременно посмотрели друг на друга, и по её едва заметной усмешке я поняла, что она думает примерно о том же, о чём и я. Этот факт и правда был весьма комичным, стоило только представить этих двоих наедине в одной комнате. — Ну да, это, конечно, забавно, — произнесла я, не удержавшись от улыбки, — но не настолько смешно! И… даже логично. — Ой, чего вы такие скучные? — театрально закатила глаза Куина. Усаги тихо усмехнулась и напомнила нам, для чего мы вообще здесь собрались. После того как мы забрали Сакуру, мы направились в палату Агуни, однако бывший боевик даже не вышел из палаты: — Лично мне всё равно, — произнёс он спокойным, но твёрдым голосом. — Я туда не пойду. У меня есть дела поважнее. В Пограничье умер мой друг, — отвёл он глаза. — Мне нужно спасти его шляпный магазин, чем я и займусь, как только выйду отсюда. Это сейчас единственное, что действительно имеет для меня значение. Не теряя непоколебимости в лице, он больше не сказал ни слова и захлопнул дверь прямо перед нами. — Какой невежливый, — фыркнула Куина. Она на мгновение скрестила руки на груди, будто всё ещё не могла поверить в подобное отношение. Усаги, напротив, не стала зацикливаться на этом и, задумчиво коснувшись пальцами подбородка, перевела взгляд с одной из нас на другую. — Я тут подумала, — предложила она, — чего мы будем ходить всей кучкой по палатам? Давайте разделимся. Куина одобрительно сжала губы и покачала головой вверх вниз: — Хорошая идея. Усаги продолжила: — Я пойду за Арису, Куина в палату за чишией и Нираги, а вы, —посмотрела она на меня с Сакурой, — за Ичиро. Встречаемся во внутреннем дворе. Мы переглянулись дав понять, что никто не возражает, не сговариваясь кивнули и молча разошлись. Когда мы с Ичиро и Сакурой вышли во двор, было очевидно, что мы были самыми первыми из нашей компании. Я на мгновение остановилась, оглядываясь по сторонам. Внутренний двор госпиталя скорее напоминал небольшой ухоженный парк, спрятанный между стенами больницы: вдоль дорожек тянулись аккуратные зелёные газоны, между ними пестрели небольшие клумбы, а высокие деревья раскидывали над головой густые кроны, отбрасывая на землю прохладные пятна тени. Через пару секунд мой взгляд зацепился за идеальное место: в середине всего этого зелёного пространства располагался небольшой квадратный фонтан, а по обе стороны от него стояли две скамейки, обращённые друг к другу, словно специально предназначенные для нашей компании. — Вот там, — указала я рукой. Остальные лишь проследили за моим жестом и без лишних вопросов направились следом. Вчетвером мы разместились на одной скамейке и принялись ждать остальных. Долго сидеть в одиночестве нам, впрочем, не пришлось: буквально через несколько минут на дорожке появились Усаги и Арису, которые, заметив нас, сразу направились к фонтану. А вскоре показались и ещё две знакомые фигуры. Куина с Чишией уже почти дошли и до нас, когда в моей голове пронёсся вопрос о том явится ли Нираги. Или он, вслед за Агуни, решил, что подобные собрания не стоят его драгоценного времени. Однако Куина неожиданно посмотрела куда-то мне за спину, и на её лице тут же появилась знакомая усмешка. — Кажется, теперь все в сборе, — произнесла она, продолжая смотреть вперёд. Я обернулась, и увидела как бывший боевик вальяжно шагает в нашу сторону. По иронии судьбы единственное свободное место оставалось прямо напротив меня. Нираги опустился на скамейку, оставив между собой и Усаги с Арису достаточно пространства. Он тут же устроился поудобнее: откинулся на спинку и небрежно положил на неё согнутую руку. Я отвела взгляд, решив не проверять, смотрит ли он в мою сторону, и постаралась сосредоточиться на чём-нибудь другом. После нашего последнего разговора мне совершенно не хотелось добавлять к и без того странному напряжению ещё и неловкую игру в переглядывания. Вода тонкой струёй била из центра фонтанчика, разбиваясь о каменную чашу. Солнце уже успело прогреть дорожки, лёгкий ветерок шевелил листья деревьев. Всё вокруг выглядело до странного обыденно. Однако каждый понимал: сейчас нам предстояло принять решение, которое могло изменить не только наши собственные жизни, но и представление всего мира о событиях, произошедших в Сибуе. Куина, оставшаяся стоять между скамейками, на мгновение обвела взглядом всю нашу компанию и упёрла ладони в бока. — Как вы все знаете, завтра нас выписывают, — начала она. — А послезавтра состоится интервью. Она сделала небольшую паузу, посмотрела сначала на одну скамейку, затем на другую и скрестила руки на груди. — Я вас всех собрала, для того, чтобы спросить ваше мнение о том, можем ли мы рассказать о Пограничье? Несколько секунд никто не отвечал. Я перевела взгляд на тихо журчащую воду, слышно было, как листья деревьев шелестели на ветру. Наконец кто-то выдал первую реакцию. Это был Чишия. Он хмыкнул: — Хмм… я уже думал об этом, — протянул он задумчиво. — Учёные захотят нас изучить, журналисты заработать, а люди будут смотреть как на пророков… Он едва заметно усмехнулся: — И, скорее всего, найдётся даже кучка преследователей. Арису нервно почесал затылок и произнёс: — Но… Если хоть одному человеку станет легче от этого признания, значит, рассказать стоит. Чишия чуть приподнял бровь и лениво повернул к нему голову: — А если из-за этих слов тысячи людей перестанут бояться смерти? — он сделал короткую паузу, внимательно глядя на Арису. — Ты готов взять за это ответственность? Арису опустил взгляд на свои руки, сцепленные между коленями. Я заметила, как он несколько секунд молчал, видимо, не найдя что ответить. Я нахмурилась, немного подавшись вперёд: — А почему они вообще должны перестать её бояться? — заметила я. — Разве Пограничье было чем-то хорошим? Или простым? Блондин ненадолго задумался, его взгляд скользнул куда-то в сторону, а затем ко мне: — Нет… — тихо ответил он. — Но исчезнет неизвестность. А именно она пугает людей сильнее всего. Я машинально потёрла шею: — Если честно… меня больше волнует другое. Что, если нас просто сочтут сумасшедшими? Я почувствовала движение сбоку, это была Сакура, она немного поменяла позу, прежде чем сказать: — Но… ведь нас много, — указала она рукой на нашу компанию. — Это уже не рассказ одного человека. Мы все видели одно и то же. С противоположной скамейки послышался смешок. Все невольно перевели взгляд на Нираги. Он сидел всё в той же позе, вальяжно откинувшись на спинку, закинув одну руку на её верхний край. С ехидной улыбкой он произнёс: — Да ладно. Я бы посмотрел на лица журналистов. Брюнет, заметив, что все продолжают на него смотреть, приподнял бровь. — Мне, конечно, льстит, что вас так волнует моё мнение, — усмехнулся он. Его взгляд медленно скользнул по каждому из присутствующих, задержавшись на мне дольше всего. Насмешка в его глазах вдруг исчезла, уступив место неожиданной серьёзности. Я машинально выпрямилась, встретившись с ним взглядом. — Вы захотели стать знаменитостями? — начал он, всё ещё не сводя с меня серьёзного взгляда. — Даже если весь мир нам поверит… — сказал он, переведя взгляд на остальных, — завтра им станет плевать. Найдётся новая катастрофа, новый скандал, новые герои. Он на секунду замолчал, чуть нахмурившись. — Так что главный вопрос здесь в том, зачем это нужно нам? Было непривычно слышать от Нираги что-то настолько… трезвое. — А ведь… — вдруг начал Ичиро, который до сих пор не сказал ни слова. Он положил ладони на колени: — Кто-то возможно захочет проверить на собственной шкуре, правда ли это. Нираги тут же повернул к нему голову: — А это уже не наши проблемы. Я кивнула, слегка пожав плечами: — Да. Мы можем рассказать правду, но что люди сделают с ней… это уже не наша ответственность. Брюнет, будто не ожидал того, что я соглашусь с его мыслью, устремил свои глаза прямо на меня и на его лице появилась короткая довольная улыбка. Сердце пропустило удар, и я смущённо отвела взгляд. Рука сама собой поднялась к шее, а пальцы нервно коснулись кожи. В конце концов я сделала это не ради его одобрения, а потому что на самом деле так считала. Я просто высказывала своё мнение. На пару секунд воцарилась тишина, которую нарушил Арису: — Но если мы ничего не расскажем… что тогда? Чишия чуть улыбнулся: — Будем жить дальше, — он с нарочитой серьёзностью приложил руку к сердцу, — связанные одной великой общей тайной. Сакура задумчиво прикусила губу, а затем медленно подняла взгляд: — А представьте, что человек потерял близкого. Он узнаёт о Пограничье и начинает верить, что тот человек где-то там, что еще есть надежда… Нираги хмыкнул, даже не пытаясь скрыть скепсис: — И потом представляет, как его голову в лучшем случае пробивает лазер. Арису нахмурился и повернул голову в сторону брюнета: — Ты всегда так делаешь? Нираги будто не ожидая от него этого вопроса, удивлённо приподнял бровь: — Как? — Находишь причину, почему всё может закончиться плохо, — ответил Арису с заметным тоном упрёка в голосе. На лице у бывшего боевика появилась знакомая ухмылка. Он чуть прищурился: — Это называется реализм. — Это называется пессимизм, — заметила Усаги, закатив глаза. Ичиро поднял согнутую руку ладонью вверх, переводя взгляд с одного на другого: — Мы пережили это. Мы были там. — Он на секунду замолчал, опустив руку, а затем продолжил уже спокойнее. — И мы это не выбирали, но, может быть, мы не обязаны решать за весь мир, что людям можно знать, а что нельзя. Куина приподняла бровь: — Если хочешь просто пофилософствовать, то… — Мне кажется, вы слишком всё усложняете, — вдруг перебил её Чишия, неожиданно поднявшись на ноги. Он немного повёл плечом, разминая его. Все тут же перевели на него взгляд. — У меня от этих баталий уже голова разболелась. Блондин на мгновение прикрыл глаза, словно действительно пытался избавиться от головной боли. Затем открыл их и неожиданно посмотрел прямо на меня: — Хитоми права. Это не наша ответственность, что с этой информацией сделают другие. Я слегка растерялась от неожиданного обращения и невольно выпрямилась. Чишия задержал на мне взгляд ещё на секунду, после чего перевёл его на Нираги. На его губах появилась едва заметная усмешка: — И хоть не думал, что когда-нибудь это скажу… — уголок его губ дёрнулся, — Нираги тоже прав. Брюнет удивленно вскинул брови. Чишия продолжил: — Скоро мир всё равно найдёт другой повод, и о нас всё равно все забудут. Он пожал плечами, словно речь шла о чём-то давно решённом, и, коротко окинув нас взглядом, добавил: — Так что делайте что хотите. С этими словами он положил руки в карманы и не спеша удалился. Воцарилось молчание. Каждый задумался о его словах, которые будто подытожили всю дискуссию. Маленький фонтан продолжал тихо журчать, а листья над нашими головами шелестеть от лёгкого ветра. «Кажется, слова Чишии действительно поставили точку в нашем споре». Мы сидели в тишине, смотря каждый куда-то то вперёд или в пол, пока через пару минут Куина не посмотрела на меня, а затем на Сакуру. Она устало потёрла висок: — Он прав… я тоже уже от этих разговоров утомилась. Пойдёмте лучше выпьем кофе? Сакура лишь молча кивнула, после чего повернулась ко мне, ожидая ответа. Я машинально кивнула в ответ. — Да, конечно. Сакура поднялась со скамейки, и Куина тут же последовала за ней, направляясь к выходу из двора. А мой взгляд сам собой скользнул в сторону Нираги, который по невероятному совпадению уже смотрел на меня. Он всё также сидел на противоположной скамейке, всё также расслабленно откинувшись назад и лениво наблюдал за происходящим. Он не отвёл взгляда, когда наши глаза встретились. На его лице уже не было привычной насмешливой ухмылки или раздражения, с которым он обычно смотрел на окружающих. Он выглядел непривычно задумчивым, чуть прищурив глаза, словно пытался что-то понять по моему лицу. Возможно я взглянула на него потому что каким-то шестым чувством ощущала, что он смотрит на меня. А возможно, я сама захотела это сделать. На мгновение я замерла. Я почувствовала как жар коснулся моих щёк. На несколько секунд вокруг будто стало тише: шелест листьев, журчание фонтана, всё отошло куда-то на второй план. Может быть, мне хотелось увидеть в его взгляде именно это. Может быть, я сама приписывала ему то, чего там не было. Но мне почему-то показалось, что он смотрел на меня с надеждой. Будто ждал, что я останусь, или хотя бы скажу что-нибудь. И в глубине души мне хотелось остаться. Дождаться, пока остальные уйдут, и наконец поговорить с ним без чужих взглядов и без необходимости делать вид, будто между нами ничего не происходит. Но я не хотела, чтобы кто-нибудь заметил эту странную динамику между нами, так что я отвела взгляд. — Хитоми? — окликнула меня Сакура. — Иду. Я резко поднялась со скамейки и поспешила догнать девушек. Уже сделав несколько шагов, я позволила себе один короткий взгляд через плечо. Увидев, что Нираги всё ещё смотрел мне вслед, я тут же отвернулась. «Надеюсь, никто ничего не заметил». Пока я догоняла Куину и Сакуру, в моей груди тяжелело чувство, наличие которого мне так не хотелось признавать. Я будто боялась того, что в последнем разговоре могла окончательно оттолкнуть Нираги. Тогда воспоминания нахлынули слишком резко, и я выплеснула на него всё, что так долго носила в себе. Да, каждое сказанное мной слово было искренним… но это была лишь одна сторона моих чувств.