Часть 4. Dirty Punk

2007 год Клайв жил всё в том же крошечном домике на Фишерс-лейн, 6. Даже гигантские синие почти трехметровые дельфиниумы вдоль каменного забора были всё теми же. Только краску гаражной двери подновили, видимо, недавно — стала обжигающе белой, под цвет стеклопакетов. Клайв широко распахнул створку низкой калитки с наваренными сверху завитушками и взмахнул рукой: — Просим, лорд Флемминг, почтим за честь. Марк поджал губы. Клайв громко говорил, Клайв постоянно шутил, Клайв привлекал к себе много внимания. Он всегда таким был, только раньше это не раздражало, раньше Марку казалось, что Клайв его дополняет. А теперь ощущалось так, будто Марка посадили на электрический стул и дали ток — мышцы сокращались, кожа обугливалась, а смерть всё не наступала. Кажется, Марк даже видел похожий эпизод в «Байках из склепа» — дурной сериал, вместе смотрели. Когда Клайв еще был Стручком. Или это из «Зеленой мили»?.. — Спасибо. А твоя мать, она… — Марк постарался проявить тактичность. Отец Клайва умер, когда Марк учился в Оксфорде по гранту, наверное, единственный плюс произошедших событий — истеблишмент жаждал его облагодетельствовать и тем набить себе цену. Марк с трудом сосредоточился на том, что вещал марширующий по бетонной дорожке Клайв: — Не, ну а че, у нее диабет, всё под присмотром. Да я и так в выплатах по самую жопу из-за мастерской, еще за жилье платить! Это так я без этой самой жопы останусь, поэтому сделай рожу повеселее, чтобы маман лишних вопросов не задавала.

***

Миссис Харрингтон, как и дельфиниумы в саду, почти не изменилась: на ней был розовый длинный халат, а на голове, под сеточкой — все те же ровные ряды розовых папильоток. Она пополнела — лицо расплылось, кожа натянулась, и морщины были почти не заметны. Мать Марка с годами, наоборот, усохла. Когда зашли в дом, маман смотрела в гостиной «Х-Фактор» — девчушка в оранжевых слаксах голосила со страшной силой I'm Still Standing. Но стоило миссис Харрингтон заметить краем глаза мнущегося в прихожей Марка — теперь не получалось быстро снять чертову кроссовку, — она моментально про «Х-фактор» забыла. Резко встала с кресла, всплеснула руками, а потом уперла их по давней привычке в бока. — Клайв, идиот, да че ты не предупредил, я б хоть причипурилась! — Громкий голос перекрыл завывания девчушки легко и непринужденно — по сравнению с маман Клайв всегда казался тихим. Миссис Харрингтон прищурилась, смерив Марка внимательным взглядом поверх очков: — Смотрю, морковкой не брезговал, молодец. Вот, а я ведь говорила, ешь морковь! Клайв закатил глаза к потолку. — Маман, мы наверху посидим. — Без глупостей только! — Очевидно, для миссис Харрингтон они застыли в возрасте примерно четырнадцати лет. — Я слыхала, кстати, что с твоей проблемы. — Откуда? Марк покосился на Клайва. Вряд ли тот стал бы строчить смс маман с последними сплетнями. Или стал? — Всяко в жизни бывает. Найдут её, или сама явится. Люди же просто так никуда не деваются. Тон был далёк от сочувствующего, тон был далёк от жалеющего. Маман констатировала факты и не испытывала, судя по всему, к ним никаких эмоций. Марк кивнул. Клайв что-то пробурчал и потащил его вверх по скрипучей лестнице. Видимо, жил он всё там же — в маленькой комнате на втором этаже.

***

Марк рассматривал каштановый рисунок пожелтевших обоев. Он смотрел туда, чтобы не смотреть на руку Клайва. Рука Клайва настойчиво протягивала ему самокрутку с каннабисом. — Это нелегально. — Марк быстро посмотрел на самокрутку, сглотнул и снова упёрся взглядом в обои. Клайв пил пиво в обед и употреблял наркотики. Марк в это время должен был сидеть на совещании, а Марта заниматься заказами. Ни Марк, ни Марта не употребляли наркотики. Марта иногда могла выпить с подругами вина. Марк иногда по пятницам мог выпить яблочного сидра под фильм. Фильм обычно выбирала Марта. Возможно, Марту достало и это. Выбирать фильмы. Возможно, Марта и правда сбежала, родители это знали и покрывали её, поэтому и были так спокойны. Возможно, у Марка поехала крыша и ему нужны были совершенно другие таблетки, серьёзные. Может, даже внутримышечные уколы. Марк недавно читал статью, как глухой парень разнес целое отделение в Бэдламе — или как теперь этот дурдом назывался. Статья была о недостатках оказания психиатрической помощи в Англии и вызвала у него скуку. Что ж, такими темпами он сможет проверить лично, как обстоят дела с оказанием психиатрической помощи в Англии, и тогда уж точно будет не до скуки. — Ты как заноза в заднице. Вот такенная, — Клайв широко развёл руки, потом с видимым удовольствием затянулся. Пряный, густой запах ударил Марку в ноздри, заставил закашляться. Что за скотство. — И чего ты дальше будешь делать? — Найму частного детектива. Потому что полиция ничего не говорит. Движений по кредиткам нет, с требованиями выкупа никто не звонил, последний раз её телефон подключался к спутниковой вышке из нашего дома. Последнее Марк едва смог из себя выдавить. Последнее было контрольным в голову — слишком прямо указывало на то, что никто не похищал Марту. Марта сбежала. И к своему ужасу, Марк подумал, что лучше бы он её сам убил. Тогда бы он точно знал, что произошло, а не плавал в бульоне неопределённости. — А, понятно. — Клайв сочувствующе скривился. Марк отвернулся. Он сам на себя злился сейчас — то хотел говорить про исчезновение, то не хотел, то бесился на родителей, что те избегали неудобной темы, то бесился на Клайва, что тот говорил прямо. На шкафу стояли солдатики. Самый правый, в красном кителе и заостренном шлеме, с винтовкой Ли-Энфилд в руке, был его. Раньше у Марка была куча солдатиков. Мать их выкинула или раздала, или продала — неважно. Взрослые не играют в солдатиков. Этот, на шкафу, видимо, последний во всех смыслах — фирма, их выпускающая — Britains — перенесла в конце семидесятых производство в Гонконг и начала штамповать пластиковых уродцев. Марк поморщился. — А это не может быть связано ну… — Клайв прокашлялся. Очень ненатурально. Тянул время. — С событиями. Марк дернул головой и вцепился взглядом в удивленное лицо Стручка. Кулаки сжались. В животе сжалось. Он увидел перед собой прутья решётки, он смотрел на Стручка сквозь прутья решётки — смотреть было больно и расплывчато. В нос ударил запах. Гниль. Марк посмотрел вниз и увидел ковёр в синюю завитушку. Ковёр был чистым. К синтетическому ворсу пристала чёрная нитка, она пока не вдавилась, лежала поверх, только упала, может, даже с его толстовки. Марк заставил себя вздохнуть. Наклонился. Подцепил нитку кончиками пальцев. Положил в карман. Вцепился в колени с силой, вцепился так, что стало больно — и пальцам, и коленям. Правый висок заломило. У Марка часто болел правый висок, потому что туда тот бил. Марк делал МРТ, и врач сказал — всё нормально, никаких видимых поражений нет. Но Марк был уверен — в его башке масса невидимых поражений, а также одно очень видимое поражение на бедре. — В полиции говорят, что вероятность крайне мала. Никаких действий тот не предпринимал. — Марк слышал, как щелкал, будто записанный на затертую кассету автоответчика, собственный голос. — Никаких новых убийств не было. Предполагают, что тот умер. Поэтому не связывают пропажу Марты с событиями тех лет. Клайв приподнял бровь, смертельно долгим взглядом посмотрел на Марка и наконец выдохнул ядовито-сизый дым. — Ты роботом подрабатываешь? Ваш звонок очень важен для нас. Марку захотелось дать Клайву в живот. Он даже представил, как кулак врезается в мягкое, сперва мягкое. Скорее, эластичное. Рвано втянул воздух — Клайв выдыхал, Марк вдыхал. Дополняли друг друга, точно. — Нет, я не подрабатываю роботом. Я не люблю про это говорить. — Про Оксфордширского бога? — Да. — Марку понадобилось очень много сил, чтобы «да» прозвучало нейтрально. Понадобилось представить, что говорит с Додсоном. Тот постоянно провоцировал его на совещаниях, но на все провокации Марк отвечал неизменно — никак. — Мне не хочется про это говорить. Но я про это думаю. Клайв задумчиво затянулся. Марк первый раз в жизни видел, как кто-то курит… Косяк? Так это называлось? Он жил в Лондоне уже около десяти лет, но никогда не видел курящего — каннабис или марихуану? есть разница?.. — так близко. Кто-то раз Марта назвала его оторванным от жизни. Потом перевела слова в шутку, но, похоже, шуткой слова не были. Откуда-то в голове появилось слово «пыхнуть». «Пыхнуть косяком». Звучало по-дурацки. Марк скосил глаза, поерзал на жестком стуле. На кровати Клайва лежала тысяча подушечек. Каждая с надписью. Марк мог прочитать три: «Любовь», «Милый Дом» и «Благочестие». Наверное, подушечки — хобби миссис Харрингтон. Наверное, Клайву тяжело живется. Марк заставил себя смягчиться. Ощущалось изнутри так, словно ещё немного подкрутил гайку, и резьбу вот-вот сорвёт. — Я не думаю, что это действительно мог быть тот. «Мы с тобой ещё встретимся, мой дорогой, мой милый Спиди, ты не сбежишь от настоящего чувства, ты за него расплатишься, если не сдохнешь!» Марк замер. Вот, блядь, почему не стоило даже начинать про это говорить, вот, блядь, почему! Второй раз за десять минут, сука! Второй раз за пять минут, сука! Голос прозвучал в голове так отчётливо, будто… Марк увидел краем глаза в углу, у кровати дикую тень. Резко обернулся. В углу ничего не было. Конечно же, сука, не было! Разошедшийся обойный стык там был! Изнутри затапливало. Ему нужно было в ванную. Ему нужно было в ванную со строительным жёлтым ножом! — Чувак, ты чего? Марк уставился на Клайва. Клайв расплывался, Клайв становился… силуэтом. Тёмным силуэтом с чёрной головой. Чёрной головой, которая заставляла говорить. Слова. Марк взмок. «Настоящее чувство требует страданий, ребятки, настоящих страданий!» Тупой пидорас. Тупые чувства. Зачем он приехал в Чарлбери?! Зачем он приехал туда, где всё началось?! Он нашёл ее здесь один раз, поэтому найдёт и во второй?! Так он думал, так у него в голове сложилось?! Если ты что-то потерял, восстанови всю картину событий с самого начала. Так говорил Пуаро, когда секретарша потеряла ключи. Марк помнил фрагмент из фильма во всех подробностях, помнил вазу, в которой нашлись ключи, помнил каждую кинематографическую секунду, но он не помнил, как потерял Марту. — Спиди, ты чего, блинский? Клайв начал медленно вставать, вцепившись в металлическое изголовье кровати. Слишком медленно. Всё вокруг превращалось. Раз — кровать обернулась кроваво-соломенным полом, два — лицо Клайва потемнело, стало черной балаклавой. Три… В пизду! — Дай косяк! Марк выхватил у Клайва из рук самокрутку. Затянулся. Отвратительный вкус осел на языке, дым провалился внутрь. Закашлялся. Затянулся. Закашлялся. Комната становилась комнатой. Марк становился Марком, а не Спиди. Клайв становился Клайвом, а не черной лавкрафтовской хуергой. — Чувак, полегче, у тебя башка отлетит. — Она уже давно. Того. — Марк хохотнул истерически громко, от звука собственного голоса передернуло. Скрежещущий. Клайв улыбнулся в ответ, аккуратно, и глазами за Марком следил аккуратно. Клайв уже не выглядел сумасшедшим, это Марк выглядел сумасшедшим. Он упал обратно на стул — скрипнул оглушительно громко — и уставился в точку. В завитушку на ковре. Придурок, какой он придурок. — Так, братан, ну ты чего. — Голос приблизился — Клайв пододвинулся к краю кровати. — Чего ты прям в драме весь? Слезай с креста, нам нужны дрова. Марк отмер и со злостью всучил обратно Клайву самокрутку, уже обжигающую пальцы. Вроде после наркотиков должна чувствоваться благодать или что-то такое, но единственная доступная Марку «благодать», похоже, была вышита синими нитями на подушке. У Клайва была очень маленькая комната — по форме, как пенал. Только заметил. Стены сдавливали плечи. — Я вообще извиниться хотел. — Клайв театрально замолчал. Может, правда ему врезать, чтобы разродился наконец?! Марк тряхнул головой. Это не может быть его мыслями. Он не такой. Это всё наркотики, правильно говорят — от них мозги усыхают. — За что? — Хотелось умыться. Но тогда надо будет идти ванную, а ходить в чужие ванные опасно. И дело не в том, что там может быть грязно, хотя и в этом тоже. — Ну, если бы я не опоздал, ничего бы не случилось. У меня шину спустило, пока насос нашёл… — Клайв тяжело вздохнул и провел по лицу ладонью, словно что-то стирая. — Если бы мы там, у шалаша, вдвоем были, он бы не рискнул. — Не думаю, что это бы помогло. Не у шалаша, так где-то в другом месте. Тот сам говорил, что меня выбрал заранее. А потом уже Марту. Неважно, был ты у шалаша или нет. Где-то в комнате тикали часы. Марк пытался попасть словами как раз между тиком и таком — почему-то казалось очень важным. Он отлетал мыслями всё дальше и дальше, но мысли все как одна были пустыми. — Вы же там сколько просидели? Две недели? — Клайв, наоборот, как воспрял: откинулся назад, на подушки, потом снова сел, начал задумчиво барабанить пальцами по коленке. В голове у Клайва явно зрел план. Ужасающая перспектива — ни один из планов Клайва хорошо не заканчивался, в лучшем случае домашним арестом на две недели и лишением карманных денег. Но теперь они выросли, теперь их просто пристрелят после долгой полицейской погони. Марк сдавленно рассмеялся. — Пятнадцать дней. — А Марта пропала? — Восемь дней назад. — Ну заебись, у нас ещё семь дней. Аж неделя! — Клайв вскочил с кровати, полный решимости — в одной руке «благодать», в другой — косяк. — Ну чего ты на меня вылупился? Чего, реально сидеть, курить и рыдать? Давай, ты звони своему полицаю частному, пусть он ищет в Лондоне, а мы тут поищем. — Больше двадцати лет прошло. Правильно полиция говорит, умер тот. Это я просто… — Марк едва не присвистнул. Он уже почти сложил губы, но потом опомнился и прикусил язык до боли. Нет. Марк Флемминг больше не свистит. Марк Флемминг не будет больше никогда свистеть, даже под героином. «Посвисти, Спиди, посвисти!» Пошел на хер, обмудок. — Ну, значит, найдём могилу и нассым на неё. Ты ничего не помнишь? Рост там? Акцент? — Местный. Он «р» четко выговаривал. Но я ничего не помню, важного особо не помню. Меня долго полиция допрашивала. Ты реально думаешь, что полицейские не нашли, а автослесарь и аналитик найдут? — Марк давал Клайву — или себе — последний шанс уцепиться за здравый смысл. Предложение Клайва было идиотическим. Да, Марк думал про это. Да, Марк до сих пор возвращался мыслями к тому, в теплой куртке, у дома. — Ну, знаешь ли. Во-первых, я не просто автослесарь, а владелец автомастерской. Тоже мне, автослесарь! А во-вторых, мы это… заинтересованная сторона. — Вместо ответа Марк просто закрыл глаза рукой — поток бреда был слишком плотный, хотелось отгородиться. Заинтересованная сторона. В чем заинтересованная? В том, чтобы снова нарваться? Марк даже дорогу переходил всегда в правильном месте. Стоял как дурак на тротуаре, ожидая переключения светофора. — В любом случае, лучше что-то делать, эдак ты ещё с крыши сиганешь. У вас там любовь, прям обосраться? — Как будто Клайв на что-то намекал. Снова. Марк никак не мог сообразить, на что, вся его способность к анализу ситуации повисла дымом в комнате. Возможно, это и не настолько плохая идея — что-то делать. Он же на самом деле не хотел вешаться, вешаться — трусливый поступок. Он что-то читал давно… девочка хотела повеситься, потом отравилась таблетками… и вроде бы ее нашла мать… Марк девочку осуждал. Марк девочку осуждал, а потом поехал на работу на метро и заметил — в момент, когда поезд выезжает из тоннеля, рельсы начинают манить. Слабак. Отнял руку от лица, свет обжег глаза. Клайв почему-то лежал на полу и шарил под кроватью. — У меня да, у Марты — уже не знаю. Может, я на неё сильно давил. — Реально или морально? — Голос из-под кровати звучал приглушенно. Клайв переоделся, поменял замызганный комбинезон на замызганные джинсы. Под коленом была полоса грязи, видимо, Клайв испачкал, когда выходил из машины. — Второе. — Слушай, ну, я свечку не держал, ничего сказать не могу, но ты прям в суперзагоне. Короче, я пойду гайки покручу… — Клайв наконец вылез из-под кровати, сжимая в руках банку, полную окурков, и теперь пытался открутить крышку, аж покраснев от натуги. Раньше хранил под кроватью порножурналы. Может, и до сих пор хранил. Марк нагнулся, забрал банку и открыл одним сильным поворотом. Отдал обратно. — Ты же пил… и курил… — Гайкам насрать. Гайки, они такие. А ты иди в общественный центр, поищи там в интернете чего-нибудь. Потом встретимся, включим Лору Хилл и рыданём. — Он втолкнул банку под кровать, но с пола не встал, вытянул смятую пачку сигарет из заднего кармана. Клайв, судя по всему, стал за эти годы профессионалом в саморазрушении, добиваясь своего разными способами — беспорядочные связи, курение, алкоголь, наркотики. Впрочем, Марк не мог его осуждать. Клайв хотя бы шел к цели, а Марк вокруг цели кружил. Даже сейчас, когда Марты нет и ничто его не останавливало. Разве что родители. Отца было немного жаль, а мать переживет как-нибудь. Так плохо думать. Так нельзя думать. Марк тряхнул головой. Не помогло, всё равно думалось. — Так себе план. — Тогда Led Zeppelin. Правда, под Led Zeppelin башкой трясут, а не рыдают… — Я не про музыку. Я про ворошить историю. Это бесполезно, понимаешь. Чего мы добьемся? Если бы могли, уже бы нашли. Тот, видимо, затаился или умер… — Но делать-то что-то надо! — Что ты пристал с этим деланием?! — Марк рявкнул и тут же сам себя остановил, резко сменил тему: — А охотничий дом? Его снесли? — Да если бы! Быстрее на сувениры разберут. — Клайв сделал вид, что не заметил, как Марк рявкнул. Странно, но это показалось привычным. Хотя Марк не помнил, чтобы когда-то так себя вел. — Там теперь сходки устраивают ебанутые и сатанисты. Мортимер, констебль, ну, туда периодически ходит… Парочку даже поймал. Сказали, их возбуждает. А тебе не пишут? — Пишут. Но не в Лондон, сюда. Родители всё выкидывают. Иногда репортёры звонят до сих пор. — Марк вспомнил одного. Которого с лестницы спустил. Репортеришке явно было больше всех надо: разузнал, где они живут, и подстерег. Но не его, Марту. Выловил у дверей и начал мучить расспросами. Плел, что он с Ай-Ти-Ви, приглашал на «Шоу Джереми Кайла». Как вам, убогоньким жертвам, живется? Мудак. Да, наверное, с ним и правда очень тяжело жить — как-то раньше об этом не задумывался. Точнее, задумывался, но до конца не осознавал. — Чудно, да? Гондон порезал шесть человек, как свиней, а им всё интересно. Марк снова поднял глаза на шкаф. Солдатик стоял, уперев Ли-Энфилд в металлическую подставку под ногами. Он не призывал отряд к атаке, он просто был готов. Ко всему. Марк встал и достал солдатика со шкафа. Пыльный. — Это мой. — Говнюк! Я б зуб дал, что ты забыл! — Это всё равно плохая идея. — Да двадцать лет прошло! Что, мне его прятать?! Марк так сильно сжал солдатика в кулаке, что дуло винтовки до боли врезалось в подушечку большого пальца. — Я про идею пойти выяснять про того. — То есть ты, дружок, ссыкло? Марк аж онемел от неожиданности и повернулся лицом к Клайву. Издевательски улыбался, затягиваясь сигаретой. Дружок. Вот ведь. Дружок, блядь. — Клайв. Мне не четырнадцать. И тебе тоже не четырнадцать. — Ну, то есть ссыкло, да? Даже марихуана не могла перебить желание врезать Клайву кулаком в челюсть. Марк ходил на тренинги, он знал — чтобы не допустить эскалации конфликта, лучше согласиться с агрессором, и, когда тот почувствует себя в безопасности, высказать свое мнение. Марк ходил на тренинги, он имел некоторые знания. В рот он их имел!

***

Надо было так развестись! Как малолетка. Марк цокнул языком. Но идти назад — объясняться или избегать Клайва — глупо. Марк всегда хорошо работал с материалами, он справится. В конце концов, всё, что найдет — буквы, не более. Буквы не причинят ему вреда. Вред ему причиняет отсутствие Марты. Не буквы. Да. Точно. Стоило распахнуть тяжелую стеклянную дверь, как из нее повалили дети. Они орали все одновременно, махали руками и, если бы Марк не отпрыгнул в сторону, втоптали бы его в асфальт и не заметили. В гомоне часто повторялась одно и то же — то ли имя, то ли фамилия — Дамблдор. Вроде бы Дамблдор был персонажем из книг про мальчика со шрамом. Гарри Поттер? Марта читала «Гарри Поттера» и даже предприняла пару попыток завлечь Марка на свою сторону — зря. Марк и фэнтези были несовместимы. А Марте нравилось. Она часто засиживалась допоздна в гостиной, так низко склонившись над книгой, что Марк едва сдерживался, чтобы не начать занудствовать про осанку. У Марты прекрасно получилось бы читать ребёнку книги про Паддингтона или про зайца с отцом-рецидивистом… Забыл название. Кролик Питер, точно. Про кролика Питера он забыл, но не забыл, что они планировали. Марк не любил читать детские книги, играть в детские игры, но был готов наступить себе на горло. Наверное, у него не будет детей. Наверное, у него не будет Марты. Он едва сдержался, чтобы не заорать — потребовать, чтобы чертовы дети расступились и пропустили его наконец. На грифельной доске в фойе мелом было написано: «Гарри Поттер. Обсуждаем новую книгу! Дар ли смерть или проклятие?» Марка передернуло от такой постановки вопроса. Будто был задан ему персонально. — Я могу чем-то помочь? Марк отмер и обернулся. Девушка лет двадцати пяти тревожно улыбалась. Она смотрела на сжатые кулаки Марка. На кулаки, на лицо, на кулаки, на лицо. Марк разжал пальцы и постарался улыбнуться в ответ. Прекрасно, он уже начал пугать людей. — Мне сказали, тут можно воспользоваться интернетом. — Да, конечно, сэр. Я не помню вас визуально, но, может быть, у вас есть абонемент? — Нет, я… — Марк кашлянул. — Я в гостях у родителей, у меня нет абонемента. — Тогда вы можете его либо оформить, либо оплатить интернет. Это можно сделать на стойке, — она указала куда-то за свою спину. Последний шанс сбежать. Последний шанс. Марк кивнул, поблагодарил и пошёл к стойке регистрации. Некуда ему теперь сбегать.