Часть 12. Last Gang in Town

Клайв опрокинул в себя пиво и попытался перестать выпучивать глаза. Алкомарафон продолжался уже полдня. Алкомарафон Марка. Алкомарафон Клайва толком и не начинался — он с трудом уговорил полторы бутылки Heineken против десяти Марка. Прям странное дело, прям не лилось в глотку и всё. А платил-то Марк. Жуть как обидно мимо халявы было пролетать… Ну, чего уж. Зато пирог с почками прям на ура заходил. Марк вдруг открыл налитые кровью глаза: — Клайв… А что… твой папа там был? Да? — Ой бля, спи, бля. — Крошки от надкусанного пирога посыпались на колени. Маман поправила очки и очень выразительно на Клайва посмотрела. Заметила — даже на ковер теперь не смахнешь. Надо было поднос брать, зря поленился. — А палец?.. — Марк болезненно поморщился. Только бы не сблевал. Оттирай потом мебеля и себя. — Слушай, спи и не пизди. Это я тебе вдарил, слишком сильно, видать, ваще умом тронулся. Марк кивнул, безвольно уронил голову на колени маман и захрапел, перекрывая телевизионную политоту про велосипедные дорожки Бориса Джонсона, который наконец усадил свою задницу в мэрское кресло. Больно они им в Чарлсбери вперлись. Дорожки эти сраные. Маман тяжело вздохнула и погладила Марка по голове: — Бедный мальчик. Клайв смолчал. Бедным он Марка не считал. Бедный — это вроде тот, кто постоянно сочувствия требует, кто сопли жует и ни черта не делает. Марк сопли, конечно, любил пожевать, но если уж раскачается, хрен остановишь. Клайв за Марка переживал. Чем теперь ему помочь-то? Вроде всё сделал, на что мозгов хватало, да без толку. Может, был бы поумнее, придумал. Хотя он и не сказать, что тупой… Умный всё же, но не в ту сторону — лучше, чем он в Западном Оксфорде в электрике автомобильной никто не разбирался. Иначе бы к нему не таскались аж из Лидса с бехами глюканутыми. Но Марк-то не машина, его так просто не починишь. Мать вдруг замычала, в мычании смутно угадывался мотив «Ты мигай, звезда ночная». — Маман, ты сахар померь, у тебя помутнение. — Помутнение у меня, значит, зараза ты такая! — процедила она сквозь зубы и швырнула в него подушку, так сильно подавшись вперед, что Марк чуть с дивана не скатился. Клайв пригнулся, уронил пирог на джинсы из-за маневра — подушка пролетела мимо и попала в Бадди, спящего в лежаке. Тот вскочил, заголосил как потерпевший и от переизбытка чувств кусанул Клайва за щиколотку. Клайв даже не дернулся — из зубов у Бадди в наличии оставался только один, да и тот держался на честном слове. — Что я тебе трындела всю жизнь?! Какое у нас правило?! — Мыть руки перед едой. — Клайв отчеканил на автомате и принялся, чертыхаясь, отковыривать от джинсов пирог. А ведь почти чистые были. — Не зли меня, Клайв Харрингтон! Вот тут Клайв Харрингтон запаниковал. Последний раз его маман по фамилии звала, когда они с Марком запустили петарду соседу в окно. Он тут же забыл о пироге и выпалил первое, что пришло в голову: — Не ссать в раковины! — Черт бы тебя подрал! — Видать, снова не угадал. Он сделал жалкую попытку забиться подальше в угол кресла, на котором сидел, и прикинуться пледом. Возможно, Клайва Харрингтона сейчас будут бить. — В экстренной ситуации звони маме! — Мне тридцать пять! — Клайв постарался вложить во фразу всё негодование, отпущенное ему Богом. — Толку-то, что вам по тридцать пять! Как были идиотами, так и останетесь до старости! Тридцать пять ему! Посмотрите-ка! Тридцать лет, а ума нет! Один ногу сломал, — маман хлопнула Марка по башке, тот дернулся и всхрапнул, как старая кляча, — а второй рядом стоял, курил, ни черта не делал! Один придумал хрень, — еще хлопок, — второй сделал! Сил моих нет! — Маман! Хватит орать! — Вечер только начался! А с Хьюго я права была! — От злости у нее раскраснелись щеки, а руки заметно тряслись. В принципе маман была в паре шагов то ли от инфаркта, то ли от показательной казни на главной площади. Как и Клайв. Так нагло в глаза ему давно не врали. — Так ты говорила, что он хрен моржовый! Сама ему позвонила! Здравствуйте, мистер Питерс, ой-ой-ой! Езжайте, ребята! — Мало ли что я говорила! — Маман поправила сползшие очки, поджала губы и резко успокоилась. — Ты перезвонил Минди?! — Ну, может, не до конца успокоилась. Клайв сглотнул. Про Минди он успел забыть. Посмотрел на Марка. Не до Минди было. Он старался следить, чтоб жертва маньяка не укокошила самого маньяка. И чуть не упустил! Клайв постарался сделать суровое лицо. Маман это не уняло, а, наоборот, как подхлестнуло: — Единственная девка приличная, так и ту кинул! И работает, и умненькая, и готовит хорошо! Да я б сама на ней женилась! Ты когда съедешь уже, чтобы я отдохнула?! — И не стыдно тебе — устала от родного сыночка! — Клайв беззлобно заржал и чуть не выплеснул на себя пиво. Сейчас ей, оставит он ее одну, вечно махающую рукой на замеры сахара, еду для диабетиков и походы к врачу. Какие походы к врачу, если в это время инспектора Морса по телеку крутят! Клайв прекрасно знал, что он распиздяй, но за здоровьем маман следить пытался. Врач настропалил: не хватало, чтобы ей ноги отрезали из-за того, что вместо завтрака, обеда и ужина она боролась с нашествием белокрылки на капусту. Но Минди и правда стоило позвонить. Нехорошо он с ней. Как мудак. Клайв бросил взгляд на Марка. Само это… Самосознательный! Да нет, Марк не смог бы Марте своей плохое сделать. На экране телевизора появился отсчет перед новостями, Клайв как раз успел подготовиться — залпом допил пиво и закатил глаза. — И самая главная новость на сегодняшний день… — Ой, опять, маман. Ну переключи. — Не переключу! — Она ткнула в пульт, делая громче. — А ведь начиналось всё со школьного унитаза, божечки… — …по подозрению в убийствах шести человек. На данный момент задержанный находится… — А почему шести? Вроде ж четыре… Маман в ответ цыкнула. — …по неподтвержденным данным подозреваемый был задержан силами местных жителей… На экране появились Марк, Клайв и Мортимер. Стояли на ступенях полицейского участка Чиппинг-Нортона: Марка шатало, Мортимер орал с перекошенной рожей, один Клайв стоял красавцем. — …ими были найдены улики, о которых на данный момент… Улики, блин. Если бы они не успели Марка вырубить, пришлось бы Хьюго у прудика в ночи захоранивать. Пиздец. Клайв до последнего надеялся — Марк сдержится, но фляга так свистанула, что пока. А говорил с бабкой спокойно, гладенько, по-умному и потом херак, херак! А Клайв, дурак, сразу и не понял, куда Марк собрался… Улыбался ведь. Да и Мортимер ушами хлопал, Дамбо сраный. Нет, ну а чего удивляться, Хьюго с ним… Клайв покачал головой, перестав слышать новостную сводку. А ведь он ссыканул. Хьюго. Капитально. Они, когда ему надавали по щекам, очухался и начал орать, чтобы убрали этого, Марка то бишь. Не, прям мистер Бин реально, как в подвалах ножиком махать, так Хьюго первый, а как лицом к лицу — так уберите, фу. Пока Клайв думал, картинка успела смениться и теперь показывали дом Хьюго, весь почему-то опутанный полосато-желтой лентой. Так вроде места преступлений закрывают, неужто Хьюго реально там кого прикопал? С него станется. Клайв снова посмотрел на Марка… Не надо было, конечно, разрешать ему жрать обезболы с пивом. Рожа вон отечная. Маман так уставилась в экран, что у нее рот открылся, почесывала Марка за ухом, явно перепутав с Бадди. — Маман, а он дышит вообще?.. — Тш-ш, дышит, дай послушать. Клайв потянулся и взял последнюю бутылку из упаковки. Шумно выдохнул. Надо себя заставить. — Важно отметить, что один из местных жителей так же является выжившей жертвой данного серийного убийцы и по удивительному стечению обстоятельств… Под задницей завибрировал телефон. Может, Минди? Увидела его такого красивого по телику. Или Джейн? Нет, лучше Минди, маман всё же была права. Опять. — Нам удалось получить комментарий у участника событий. Клайв увидел себя крупным планом на экране и довольно хмыкнул. Держался он просто отлично — даже нос только один раз почесал. — Так что же за улики были обнаружены? — Ну, мне нельзя говорить. Мортимер, констебль наш, сказал, что яйца мне оторвет, если рассказывать что-то буду. — Уберите придурка этого! — Мортимер заорал за кадром, и видео тут же прервалось. Какая всё же козлина этот Мортимер, всё попортил. Завистливая до чужой славы козлина! Ну, может, с премии — если дадут — и правда себе порш купит, подобреет. А то уже сил нет его ласточку подстреленную чинить. Нет, Мортимер молодец всё же, пока Клайв прыгал вокруг Марка — ловко вмазал, первый раз получилось мужика с одного удара уложить, — тот вызвал бойцов. Бойцы сразу начали бегать, орать, опрашивать старушку, из которой прям говно рекой полилось… — Молодец, хорошо держался, чин-чин! — Маман по-королевски медленно кивнула, а потом протянула в его сторону руку со сжатым кулаком. Клайв чокнулся с ней бутылкой пива и отсалютовал. — Потом запишешь мне на флешку. Снова завибрировало. Клайв пошарил под задницей и выудил внезапно не свой телефон, а Марка — как раз, когда вибрация закончилась. Звонила мать Марка — пошла она, маман ей уже сама отзвонилась, — и еще какая-то Тамара. Одиннадцать раз. Странно. У него ж не железная задница, как это он не почувствовал? Интересно. Клайв посмотрел на храпящего Марка, пожал плечами — ну, вдруг что-то срочное — и начал перезванивать таинственной Тамаре. — Марк?! — Заорали так истерично, что пришлось аж трубку от уха отодвинуть. — Хелло, дамочка, спокойно, не орите. — Вы кто?! С кем я говорю?! Почему у вас телефон Марка?! Маман сделала звук потише и посмотрела на Клайва, приподняв брови. — А я с кем говорю? — Я мужу звоню! Где мой муж?! — Истерика перешла в рыдания. Только этого не хватало. Маман спросила беззвучно — кто? Клайв в ответ пожал плечами. — Тамара, вы че, пьяная? Маркову жену Мартой звать. Давайте, покедова. На той стороне взвыли хлеще пожарной сирены: — Я Марта! Я Марта! Я его жена! Клайв хмыкнул — свято место пусто не бывает: — Чего ты пиздишь? На телефоне Тамара высветилось. — Да с кем я говорю?! — С Клайвом Великолепным. Маман прыснула со смеха и снова сделала телевизор погромче, продолжая почесывать Марка за ухом. На линии стояла зловещая тишина. Наконец Тамара-неТамара выдала: — Стручок? Это ты? Клайв отпил пива. Вот тебе раз. Клайв еще отпил пива. Пошло как назло легко. Ну, если она поняла, кто он… — Марта, это реально ты, что ль? Стоило ему произнести имя, как Марк дернул ногой и застонал. Семьянин года, етить, и правда. Клайв вообще не понимал, что происходит. Она ж пропала, ее ж полиция с собаками ищет, детективы, мать их. Так чего ж она звонит, мать ее? — Да! Стручок, где Марк?! Он с тобой? — Ну, типа того. Мы телик смотрим. — Я видела! Я видела! — Она снова начала рыдать. Клайв отвел телефон от уха и сказал маман — та так вытаращила глаза, что и не заметила, как очки почти с носа упали — громким полушепотом: — Прикинь, это Марта, она по телику по ходу Марка увидела и нашлась. Чудо. — Вот ведь блинский. — Маман всегда точно обрисовывала ситуацию. — Спроси, ее, мож, в заложниках держат? В трубку что-то кричали, Клайв не разобрал из-за всхлипов: — А ты где вообще? Ты в курсе, что Марк тут аж ебнулся, тебя искамши? — Я у Тамары! — Да кто такая Тамара?! — Позови Марка! — Да как я тебе его позову… — Клайв посмотрел на бездыханное тело на диване. Тело больше даже не дергалось. — Ему плохо?! Вы в больнице? — Да не, в больнице мы были вчера, а плохо ему будет завтра. Напился прост твой Марк по-лордовски. — Из-за ноги? Что с его ногой? — Голос стал отчего-то совсем тихим и таким, с пришептыванием. Зачем напиваться из-за ноги? Чего она мелет? Маман от нетерпения вцепилась Марку в волосы. — Ну, он ногу капканом сломал, так ничего страшного вроде. — Разбуди его! Разбуди Марка! — Ладно, не ори, ща попробуем. Маман, тряхани его, что ль, не знаю. — Маман сделала, как Клайв сказал, но безрезультатно. — А ты это, Марта, шлем пока сходи купи. — Какой шлем?! — Ну, как в американском футболе. Или у боксеров. Сама выбери. Чтоб сотряса не было, когда Марк тебе по тыкве настучит. А если он не настучит, это я сделаю, чесн слово. — Клайв! Перестань, не твое это дело! — Маман поправила очки. Потом нагнулась и что-то шепнула телу на ухо. Тело дернулось, раскрыло глаза, прохрипело и вытянуло руку: — Дай телефон! — Ой да на-на, Франкенштейн, епт. Клайв смотрел, как Марк трясущейся рукой подносит телефон к уху и как смягчается выражение на его лице. Что-то внутри Клайва — судьба — шептало, что очень скоро грядет пиздец.

***

— Он закончил? — Да нет, трындит вроде. — Клайв подглядывал в щель между распашными дверями в гостиную. Маман слишком плохо видела, чтобы подглядывать самой. Марк сидел с опущенными плечами на диване и иногда дергал головой. Телефон держал у уха, но за разговор не сказал ни слова. Ну, может, у сучки Марты действительно что-то случилось? Тетка-миллионерша в Мексике внезапно померла и счастливо оставила ей плантацию на миллион акров. Клайв отхлебнул пива. Да не. Что-то ему подсказывало, что ни хрена. Кидануть, видать, решила. Жестко. Хлеще, чем он Минди. Клайв задумался. Ненадолго — Марк зашевелился и наконец убрал телефон от уха. Посидел, посидел, потом попробовал встать — завалился на диван, еще попробовал, — опять завалился, но на третий раз получилось, куда-то захромал… Клайв не выдержал — распахнул двери: — Ну че? Нормас? Марк обернулся. Нет, точно не нормас — аж глаза запали. — Надо… надо ехать… ключи… — Марк бормотал под нос, обшаривая карманы, но зря — всё ценное Клайв уже давно оттуда достал. И солдатика, кстати, тоже, теперь клей его еще. — Ты долбанулся, куда ехать?! Марк сосредоточил на нем пьяный мутный взгляд. Глаза были на мокром месте. У Клайва в груди захолодело. — Лондон… У Тамары… она была. Всё это время. — За хрена? — Клайв с трудом сглотнул ком в горле. — Не знаю. — Марк очень странно пожал плечами. Как в детстве. Он ими очень быстро и боязно жал. Клайв помнил. — И родители… всё знали… — Твои? — И мои. И ее. Все знали. Ты тоже знал? — Слеза вот прям… Вот… Клайв почти взвыл: — Я че, дебил?! Я бы тебе сразу сказал, что она по съебам дала! Где ты, а где Марта! Хрен с горы мне Марта! Марк отвернулся, принялся рукавом толстовки вытирать глаза. — Так, блядь. — Клайв собрал всю волю в кулак. По хрен. В жизни каждого мужчины наступает этот момент. Ему папан рассказывал. Повторил дрожащим голосом: — Так, блядь. Клайв подошел. Развернул Марка за плечи. Посмотрел в пьяные глаза. Марк тихо плакал. — Мы из-за одной стервы расстраиваться не будем. Не будем расстраиваться. — А потом выдохнул и обнял Марка. Тот застыл как каменный, а потом вдруг растекся. Клайв быстро похлопал ладонью по его спине. От Марка пахло пивом и духами маман. — Всё, пошла твоя Марта. Харе слезы лить. Однажды Клайв подвернул ногу и Марк тащил его на себе мили четыре. Потом еще за велосипедом сгонял. И именно Марк научил его ездить на велосипеде и камни по воде пускать. Много чего. Клайв так на Марту разозлился, что аж в башке закололо. — Ща я пиво дохлебаю, а то выдохнется. И довезу тебя. Марк кивнул, вытер сопли рукавом. Хотел что-то сказать, но тут дверь распахнулась так, что ручка аж в стену стукнула. — Куда?! Какое пиво?! — Маман уперла руки в бока. Клайв отмахнулся: — Маман, нормас, алькозельцер выпью, не бузи. — Два идиота, — процедила она сквозь зубы и полезла в карман халата за раскладушкой. — Поедут они. До ближайшей сосны. Сейчас позвоню Джо, он вас довезет. — Какой еще Джо? Маман странно посмотрела на него поверх очков и уставилась в телефон. То, как она покраснела, Клайву совсем не понравилось. — Маман? Кто такой Джо? — Мой кавалер. Клайв выплюнул пиво обратно в бутылку, облив заодно и себя, и Марка, и ковер.

***

Марк сидел на столе, пил минералку, стремительно трезвел и икал. Маман делала вид, что протирает очки, уже минут десять. Клайв бушевал. Нет, оно конечно понятно. Папан умер давно, маман… Про то, что маман — женщина, Клайв даже думать не хотел. Отчима ожидаешь получить лет в десять, а не в тридцать пять, в конце-то концов! А если этот Джо будет отчим Клайву, то кем будет ему Клайв? Пасынок? Как это вообще называется?! Как всё сложно! Хотя вроде еще никто не женится… Клайв только раскрыл рот, чтоб высказаться, как неожиданно открылась входная дверь. Раздались тяжелые шаги, и в дверях гостиной возник инспектор Морс. Клайв аж забыл, о чем думал. Это был реально инспектор Морс. Седые волосы, кустистые брови, глубокие морщины, крупный нос и глубоко озабоченный мировыми проблемами пренебрежительно-скорбный взгляд. В руках инспектор Морс держал газетку. — Пиздец, маман, где ты откопала Джона Тоу? — Ты что, рехнулся? Это ж Джо! Джо — даже куртка, как в сериале, серая, с коричневым бархатным воротником говенного цвета — сделал два быстрых шага и протянул Клайву руку. Ботинки он не снял. А вот Клайва бы за такое расстреляли! Он бросил взгляд на мать и скорчил самую недовольную рожу из своего арсенала. Поймал ответный взгляд, показал глазами на ботинки — маман дернула плечом и гордо отвернулась, вскинув подбородок. Ну, понятно. Любовь слепа. — Приятно познакомиться, Клайв. Жаль, что в таких несколько безрадостных обстоятельствах. — Да уж пиздец, — рукопожатие у Джо было крепким, уже неплохо, — безрадостные. — Абигейл сказала, что вас надо срочно отвезти в Лондон. Клайв несколько секунд соображал, кто такая Абигейл. Маман! Сто лет уж… Да. Он посмотрел на Марка. Тот начал раскачиваться. Поездочка выйдет — лучше некуда.

***

— Ну, а она чего объяснила? Куда делась? — Сказала, что так будет для меня лучше. — Марк крутил в руках какую-то бумажку и даже головы не поднял, бубнил на одной ноте: — Что так я смогу понять, что мне нужна помощь. Что я слишком от нее зависим. — Че-то я не врубаюсь. Хрень какая-то. — Всё же у баб в башке помойка. Может, Марк и не идеал грёз — то тупит, то шпарит и вечно на взводе, — но так-то уж на хрена? — Я тоже. — Ну, зато пиво начал пить — успех. — Клайв попробовал перехватить взгляд — не вышло. — Давай, бухать поедем? — Нет. — Марк отвернулся, уставился в темное окно. Вообще, Клайв сперва думал, что Марта вляпалась в какие-то дела и поэтому решила лечь на дно, как в сериалах. В какие именно дела мог влезть дизайнер, или кто она там, фантазии у Клайва не хватало. Ну, может, что-то слегка криминальное, ему ж вот иногда приходилось покупать запчасти, которые были не очень сертифицированы. Как бы ничего такого, но у того же Мортимера появились бы вопросики, если б пронюхал. Но оказалось вообще другое, оказалась вообще фигня, как у этих, у психологов, которые на ток-шоу сидят и хрень разную лепят. Вообще, Клайв к Марте всегда относился… Да что там, он вообще не мог сообразить, чего Марк в ней нашёл — ну, красивая, ну, сидели вместе в том подвале. Ему всё казалось, что Марта воспринимает Марка как должное. Хотя не его дело. Клайв посмотрел в затылок Джо. Тот за час даже рта не раскрыл. Может, это… маман чего наплела? Что Клайв ее честь блюдет или еще чего? Ну так, атмосферу подогреть… Джо как будто его мысли прочел, моментально рот раскрыл: — А ты смелый парень, Марк Флемминг. — Что-то как-то замечание ни туда, ни сюда. Клайв хмыкнул, но промолчал, был согласен — Марк и правда смелый парень, хотя сам бы этого отродясь не признал. Ведь и правда, была у них история с собаками, не зря перед домом Хьюго вспомнил — поперлись на свалку, хотели старую шину для тарзанки найти, типа качелей сделать. Никто не знал, что сторож днями собак завел. Марк быстрее него бегал всегда, но остался. Ждал у высокого забора, чтоб подсадить. И смотрел. От взгляда собаки отчего-то в ступор впали. Хотя нет, не от взгляда, от идиотства их общего, не иначе. — Я? — Марк отвернулся от окна. — А кто ж еще. После такого впору испытать катарсис. — Че такое катарсис? — Клайв нагло влез в разговор. — Выход за пределы собственного опыта. Некоторые понимают катарсис, как осознание и последующее выражение бурных эмоций. В принципе, каждый понимает катарсис как может. Клайв, видать, был избранным, потому что вообще никак не понял, только плечами пожал. А вот Марк неожиданно заинтересовался, подался вперёд, вцепился в спинку переднего кресла. — И что же я должен осознать? — Возможно, нечто банальное. Например, что друзья — важная часть жизни, или что мы не так плохи, как думали. — А если я именно так плох, как думал? Это катарсис? Клайв с удивлением на него посмотрел. Вот так номер. — Точка отсчета — всегда хорошо. А иначе как бы мореходы возвращались домой? — Марк, ты че? Ты-то че плох? — Погоди, Клайв, ему нужно подумать. — А еще что люди осознают? — Что не надо держать злость в себе, например. Или что не всё зависит от них. Очень разное. Клайв первый не выдержал этих сектантских бредней, он такое по телеку-то не переваривал, а тут ему в реалтайме такое затирают: — А вы, Джо, кто вообще? Катарсис-хуярсис, слова такие. — Социальный работник. — Класс, слыхал. — Клайв ткнул Марка под ребра, но тот даже не дернулся, сидел с глубоко задумчиво пьяной рожей, аж бумажку выронил. А, точно, на алкашку философия хорошо заходит, это знал Клайв по себе — один раз в пабе аж про Гегеля затер. — Маман сошлась с сиделкой. Обалдеть. — Можно и так сказать. Но я разрешаю тебе звать меня просто Джо. — Джо на секунду обернулся с улыбкой. Ну, вроде неплохой мужик всё же. Точно будет за материными рецептами следить, у соцработников такое в крови. — Я так злюсь на Марту, — Марк внезапно разлип. — Ну, или они признают амбивалентность чувств. — Катарсис, амбивалентность… Пока у нас только спидран получился — нашли маньяка меньше, чем за неделю. — Клайв недовольно бубнил себе под нос, потом вдруг достал слайдер, выбрал контакт Минди. Подумал чуток и написал: «ну че как? Извини не звонил занят был маньяка ловил (если думаешь что пизжу опять новости глянь)».

***

Когда Марта увидела репортаж, когда увидела шатающегося Марка у здания полиции, она вскочила с дивана и выронила из рук пульт. Тот, как нарочно, при падении переключил канал. Смелости нагнуться и переключить назад не хватило — так и стояла, слушая прогноз погоды на завтра, а внизу шла бегущая новостная строка. Которую тоже сил читать не было. Случилось что-то ужасное. С Марком. Внезапно. Внезапно она осознала, что Марк смертен, и пустые глаза, которыми он смотрел в камеру, были совершенно по-другому пустыми глазами, чем обычно. Как будто закончился. Совсем. Она кинулась набирать дрожащими руками ему — не взял трубку, потом Эбби — взяла: — Что у вас случилось? Весёлый голос противоречил тому, что Марта увидела по телевизору: — Ой, да ничего, дорогая, мой сынок снова выкидывает коленца. — Марта слышала ее улыбку, непривычно холодную, скользила по окончаниям ножом. — Не волнуйся, с ним дружок его и дражайшая миссис Харрингтон, уж с ними-то ему хорошо. — Как не беспокойся… он же… — Да ладно, ерунда, не бери в голову. Мне так объяснили, что он поймал наконец своего этого, ну, серийника местного. — Марта вообще не могла понять, о чем речь. Поймал? Марк поймал ОБ? Как? Марк? Он же в ванной запирался каждый раз, как только она хотела с ним об этом поговорить. В голове разлилась муть, в мути плавала солома. — Довольно славно, разве нет? Не думаю, что это повод тебе возвращаться. Побудь ещё одна, развейся. Развейся. Марта впялилась в рисунок ковра и отчего-то вспомнила, что именно Эбби сказала на свадьбе: «Если захочешь от него уйти, мы всё поймём и не осудим». В тот раз Марта подумала, что это такой необычный способ ее морально поддержать — сбежавшие невесты и всё такое… Как может быть всё нормально, если у Марка такой взгляд? Она не стала прощаться, она просто скинула вызов, и начала снова звонить Марку. Снова и снова.

***

Подошел, обхватил ее голову руками и резко дернул на себя. Марта от неожиданности вскрикнула и тут же заставила себя заткнуться. Думала — поцелует. Но Марк только смотрел глазами, ярко блестящими на осунувшемся лице. Сперва морщины вокруг глаз вырисовывали облегчение, но потом он провел большими пальцами по ее лбу, смахивая волосы, и проорал: — Как ты могла! Как ты могла! Блядь! Не оттолкнул, сам оттолкнулся — магнит не того полюса — и уставился в пол. Видела, как тряслись руки. Сжал с усилием кулаки и уже весь затрясся. Он похудел фунтов на двадцать, он был грязный, непричесанный, вусмерть пьяный и покалеченный. Марта была в ужасе от себя. Смотрела на Марка и просто не верила в свою тупость. Тогда всё казалось логичным. Почему-то тогда казалось, что Марк конечно впадет в панику, но справится. И он конечно справился, он же сейчас стоит прямо перед ней. Тогда думала, — пойдет к психиатру, к психологу, к кому-нибудь, а он пошел к ОБ и… справился. Она слишком много тогда думала. Клайв курил как ни в чем не бывало, стряхивая пепел в китайскую напольную вазу Тамары и тоже смотреть на нее избегал. Когда они вошли парой в длинную узкую прихожую, Марта сразу поняла — гнев разделён ровно на двоих. Ей Клайв никогда не нравился, он Марка всегда подзуживал. И уверена, все эти идеи… про ОБ… Она выдохнула и замямлила: — Твоя мама сказала, если что, она… если что… она позвонит… если ты… — Моя мама, блядь?! Моя мама, Марта, дорогая, не обратила бы внимания, даже если бы я издох! Блядь! Моя мама! Клайв задумчиво протянул: — Ну ты дала, конечно, подруга. Ты б моей маме лучше сказала. Она б тебе башню рихтанула с такими идеями. Марту сразила их спетость. Она забыла про эту их спетость — такие странные неродные близнецы, которые всё друг о друге знают. И теперь снова, как не расставались. Это её вдруг разозлило — она внезапно оказалась третьей лишней: — Да что не так?! Марк заорал в голос: — Она меня пиздила, как больная, Марта, как больная! А папа мой дорогой стоял и смотрел! И гундел, что так нельзя! Моя мама! Да пошла она на хуй! Моя мама! Мама! Моя мама, сука, ничем не лучше Хьюго Питерса с идеями тотального доминирования! И ты, блядь, туда же! Все знают, каким хотят меня видеть! Ты, мать, Хьюго! Я, блядь, такой вот! Простите все! Я просто пытаюсь вас всех не угандошить за ваше всезнайство! Ты, блядь, ходишь к психотерапевту своему сраному, он что, не мог тебе, сука, сказать, чтоб ты от меня отстала?! — Дверь кабинета медленно приоткрылась, показался обалдевший, с вытаращенными глазами Джейсон. Марк, не сходя с места, вдарил по двери кулаком, разбивая костяшки. На светлом шпоне прочертилась кровавая запятая. — Уберись, блядь! Не нравится жить со мной, катись к черту! Вот дверь! — Он так мотнул головой, что чуть не упал назад. Марта стояла, как парализованная и мяла край футболки. Она бы его изорвала, но ткань не поддавалась. — Вали! Найди себе хорошего! Который весь такой успешный и здоровый! Вали, бля! Я думал, ты умерла, Марта! Спасибо! За помощь! Не нужна мне твоя помощь! Для моего блага! Моё благо пусть тебя больше не ебет! Справлюсь! Один буду жить! В доме, который я, блядь, купил! Один! И никто не будет больше никогда мне помогать! У Марты похолодели руки. Потом у нее похолодели ноги и стали неустойчивыми, как две тонкие палочки. Она присела на стул, положив ладони на колени. Посмотрела вниз. Сегодня накрасила ногти новым лаком. Ничего особенного. Пыльная роза. На ней были черные джинсы, Тамара одолжила. Пыльная роза на фоне черного смотрелась не очень. Марта заглотила рев Марка одним большим куском и теперь пыталась его переварить. Таким она не видела Марка никогда. И, в принципе, он был прав. Она могла просто уйти. Она могла смириться. С тем, что у нее вот такой вот муж. Но она отчего-то решила, что у него есть потенциал для… исцеления? Вот это исцеление тогда получается?.. Исцеление — постановка её в один ряд с ОБ? То есть… Она не могла это осмыслить. Марта с трудом разлепила спекшиеся губы, губы прошелестели сами собой: — Я не хочу уходить. Я хотела, чтобы ты понял, что тебе нужна помощь… Марк провел ладонью по лицу. Он покраснел и так сильно вспотел, что от висков под ворот толстовки лился пот. Марта хотела предложить ему присесть, но вовремя прикусила язык. Он больше не выглядел беспомощным. Или потерянным. Теперь он разберется сам. Этого она добивалась ведь? И как… нравится? — Обосраться! Просто обосраться! Ты кто, Зимбардо, эксперименты такие ставить надо мной?! — Нет, я не Зимбардо. Трое молчали. За дверью раздавался обеспокоенный голос Джейсона и увещевающий скрип Тамары. Марк стоял, смотрел в пол, сжимал-разжимал кулаки. Клайв закурил вторую сигарету. Марта наблюдала, как тление жрёт бумагу и табак. А потом протянула руку. Клайв отвел глаза. Стручок всегда на стороне Спиди. Один раз Марта попыталась ввернуть — уже после того, как «судьба их развела» — что-то про Клайва не очень приятное, ничего критичного или оскорбительного — и получила взгляд, под которым моментально стушевалась. Сейчас Марк выжигал в ней сигаретные дыры точно таким же взглядом. Может… Марк спелся как раз с тем, с кем надо? Кто на ОБ не похож? А она… Марта с трудом нашла вопрос, которым можно было взгляд и мысль прервать: — Тебе стало легче оттого, что ты понял, кто такой ОБ? — Нет. — Он мотнул головой. — Какая на хуй разница, кто он такой, он уже сделал то, что сделал. Она кивнула. Согласна. Она… наверное, это пережила. Приняла, как ужасающий факт своей биографии. И пока она принятием занималась, Марк был рядом. — Марк, я очень виновата. — Клайв так громко хмыкнул, что глотку, наверное, ободрал. — Что я могу сделать, чтобы искупить вину? — Так вина, Марта, имеет внутренний радикал. Ты мне и скажи, что ты можешь сделать. Марта не удержалась — вскинула брови, вскинула голову, вся вскинулась. Марк улыбался какой-то странно-неприятной улыбкой. Неожиданно встрял Клайв: — Видала, как поумнел? Это мы с ним в библиотеку ходили аж раз. Моя заслуга. Марта болезненно поморщилась. Ей было неприятно, что Марк ходил в библиотеку с Клайвом. И эта новая улыбка была неприятной. Что она может сделать? Похоже, признать, что… возможно… ей не очень-то и хотелось, чтобы Марк от неё отлипал. Похоже… ей нравилось, какой он тихий и исполнительный. А то, что он пьяный орёт в прихожей — пусть даже и из-за неё, Марте нравилось не очень. Совсем не очень. Но это был её Марк. И вот просто так… Она сказала первое, что пришло в голову: — Бегонии дома, наверное, засохли. — Я воткнул автополив. Не знаю, хватило воды или нет. — Он бросил на неё настороженный, синий взгляд. — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой домой? Или мне остаться здесь? — выдавала из себя с таким трудом, как камень в гору заталкивала. — Хочешь развестись? Марк чувство, естественно, не уловил, только поморщился и отвернулся — переживалось оскорбительно: — Марта, я просто хочу помыться. Я даже не представляю, как это сделать в гипсе. Она помолчала с секунду и ответила, хотя никакого вопроса не было: — Надо плёнкой пищевой обмотать. — Умно. Всё же не зря я тебя искал. — Злобная шпилька больно воткнулась под ребро. Хотя, возможно, это была невралгия. Что ж, не такая и большая цена — невралгия, теперь её черёд себя истязать, да? — Это было очень тупо. Я повела себя как сука. — Да, как сука, но своей цели ты добилась — по-старому жить уже не получится. — Что ты… Марк махнул рукой, она осеклась от неожиданности — смотрел мимо и спрашивал мимо: — Клайв, ты ко мне поедешь? — Нет, в Рице остановлюсь. Конечно поеду, Джо-то свалил! А в Макдональдс заедем? Я жрать хочу. — Хорошо. — Марк сказал, не забыв осуждающе поджать губы. Он никогда не ел в Макдональдс, он даже в Уэзерспунс никогда не ел. Говорил, что там вредная еда. Говорил, что… Контрол фрик. — Круто. Сейчас тогда маман звякну, чтоб она Бадди утром выпустила. Они говорили поверх головы Марты. А она сидела и сжимала кулаки на черных джинсах, совершенно, совершенно лишняя. Вот так вот, дорогая. Твой телок вырвался с привязи на волю. Вот так вот, дорогая. Нравится? — Ты так и не сделал ему дверцу? — У меня собака, гордая псина, а не кошка! — Дверцами пользуются не только кошки, это сексизм. — Ты не умничай, умник. Я еще от катарсиса не отошел. Марк не спросил мнения Марты. Обсуждал какую-то ерунду — собака-кошка, даже не смотрел на нее. Как будто не было приступа ярости, как будто она больше не центр его… Господи, да что ж она за человек такой? Ужасный. Надеялась, что ли, он у нее в ногах валяться будет после всего?.. Она смотрела на Марка, пытаясь перехватить взгляд. И перехватила, вместе с улыбкой, косой и злобной: — Ну что, Марта, как сильно ты меня любишь теперь? Она растерялась. И от вопроса, какого-то сказочного, и от ухмылки, какой-то ненатуральной, вымученной. Сглотнула. Бессмысленный вопрос, кажется, для Марка был принципиален, иначе бы он не вглядывался так пристально. И что ответить? Любит, как всегда любила? Что дело не том, кто он сейчас, а кем являлся всё это время? Что любовь — это процесс, и она, кажется, не способна выпасть из него? Что ответить? Марта ощупала языком неровность клыка. На сказочный вопрос должен быть сказочный ответ. Хочет — так и будет. — Как мясо любит соль. Марк вскинул брови и улыбка стала обычной. — Ну, тогда пошли, покажешь, где лежит пищевая плёнка. Конечно же он знал, где лежит пищевая плёнка. Он сам ее клал в верхний выдвижной ящик. Марта быстро кивнула и встала со стула. Ноги дрожали. Надо обсудить с психотерапевтом. Да. Определенно. Теперь у нее было очень много всего, что стоило обсудить с психотерапевтом.