Эпизод 3. Прогулка с вызовом

Viens à moi, я знаю, ты боишься,

Но в бездну тянет, словно в сладкий плен.

je suis rusé и на меня ты злишься

Я — яд и лёд твоих дрожащих вен.

Парк был тихим и спокойным убежищем посреди каменных джунглей. Субин говорил о чем-то простом и житейском — о новом фильме, о глупом анекдоте от начальника. Соён, вдыхая свежий воздух, понемногу расслаблялась. Логичные слова Субина, теплое солнце на лице было противоядием ночных кошмаров и утренних страхов. Возможно, он и прав, просто стресс. — Видишь, ничего страшного, — улыбнулся Субин, заметив, как она наконец-то расправила плечи. — Никаких полуночных соблазнителей. Обычная жизнь. Прогулка действительно помогла. Свежий воздух, щебет птиц и спокойные, логичные рассуждения Субина заставили Соён почти поверить, что вчерашний «визит» и тревожные сплетни — всего лишь плод её переутомления. Она уже начала мысленно составлять список дел на вечер, как вдруг... Сначала с неба упала одна-единственная тяжелая капля, оставив темное пятно на асфальте. Потом вторая. Ветер, поднявшийся буквально из ниоткуда, выл с такой неистовой силой, что казался одушевленным. Молния, ослепительно белая, рассекла свинцовые тучи, и в следующий миг оглушительный раскат грома потряс землю. — Бежим! — крикнул Субин, успевая снять пиджак, чтобы накрыть её. Но Соён на секунду застыла, вперившись в темнеющие кроны деревьев. Это была не просто гроза. Это было нечто... персональное. Потому что сквозь вой ветра и шум ливня, прямо в её сознании прозвучал голос, холодный и отчетливый, полный бездонной, насмешливой нежности. «До встречи, моя строптивая Соён...» Кровь в жилах превратилась в лед. Она резко обернулась, вглядываясь в заливаемую дождем пелену парка, в трясущиеся ветви деревьев. Никого. Только Субин, смотрящий на неё с беспокойством. — Соён? Что случилось? Она не могла вымолвить ни слова. Её щеки пылали, а пальцы дрожали. Это был не сон. Это не могла быть коллективная истерия. Этот голос звучал в её спальне, а теперь и внутри головы. — Я... я просто промокла, — выдавила она, с силой хватая себя за локоть, чтобы прекратить дрожь. — Бежим, пожалуйста. Они понеслись к выходу из парка, к спасительным огням офисного здания. А в это время на самой верхней ветке старого вяза, того самого, под которым они только что стояли, появился силуэт. Дождь, казалось, обтекал его, не касаясь дорогой ткани костюма. Ветер трепал его темные волосы, но это выглядело как умышленная художественная небрежность. Тэрри наблюдал, как две мокрые, жалкие фигурки бегут к своему унылому, бетонному укрытию. Уголок его губ тронула та же холодная улыбка. Эта гроза... была его произведением, его настроением, выплеснувшимся в реальный мир. Он видел, как Соён застыла, видел ужас и признание в ее глазах. И это было восхитительно. В тысячу раз слаще, чем любая томная фантазия. «Беги, малышка, — подумал он, наслаждаясь зрелищем. — Теперь ты знаешь, что я не сон и что я выбрал тебя». Он медленно поднес руку к лицу, как будто вдыхая аромат страха и смятения, витавший в воздухе. «Скоро ты поймешь, что твой рациональный мирок, твой милый поклонник... все это — лишь декорации. Настоящая игра начинается там, где кончается логика. И я буду ждать тебя там. Всегда». Еще один удар грома, по его мысленному приказу, прокатился прямо над крышей их офиса, заставляя вибрировать стекла. Удовлетворенный, Тэрри растворился в потоках дождя, оставив после себя лишь ощущение чужого, пристального взгляда и обещание, висящее в промокшем до нитки воздухе. Обещание новой встречи.