Эпизод 8. Ключ, который не подошел

Тэрри решил, что понял её ключ. Раз она ценит контроль и логику, он создал для неё идеальный вымышленный мир — библиотеку. Бесконечные залы с архивами, где можно найти ответ на любой вопрос. Он представлял, как она будет сиять, получив доступ к такой силе. Сон начался безупречно. Соён стояла под сводами из мрамора и красного дерева, уходящими ввысь дальше, чем хватает глаз. В воздухе пахло старыми фолиантами и тайной. «Здесь ты найдёшь ответы на все свои «почему», — прозвучал его голос, полный торжествующей нежности. «Вечность к твоим услугам, моя любознательная». И сначала это сработало. Её глаза загорелись азартом учёного, получившего доступ к засекреченным архивам. Она выбрала одну из книг и та ожила. Страницы развернулись веером, и из них хлынул свет, выстраивая в воздухе трёхмерную, вращающуюся модель звёздной системы. Соён ахнула — коротко, почти неслышно, но для его чуткого слуха это прозвучало громче симфонии. Она схватила свиток — и перед ней развернулся сложнейший чертёж механизма, похожего на часы, но созданного для измерения не времени, а гравитационных волн. Тэрри наблюдал из своего незримого наблюдательного пункта, и в душе распускалось редкое чувство — глубокая, почти творческая удовлетворённость. А потом всё пошло наперекосяк. Соён, увлёкшись, свернула в один из узких боковых коридоров. Он привлёк её внимание странным узором на каменном полу — спиралью, уходящей в темноту. Коридор был таким же бесконечным, как и все остальные и книжные полки почти незаметно сужались. Она не сразу заметила, как воздух стал гуще, тяжелее, как будто его выпивали стены. Она сделала ещё несколько шагов, и только когда попыталась развернуться, чтобы вернуться, поняла — не получится. Пространство стало тесным. Дыхание перехватило не от восторга. От паники. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Давно забытая, детская фобия — боязнь тесных, замкнутых пространств активировалась за секунды. Она научилась её контролировать, избегать триггеров, но здесь, в этом идеальном сне, её контроль был иллюзорен. — Нет... Тэрри, наблюдавший за ней с самодовольной нежностью, сначала не понял. Он видел, как она свернула в коридор, и подумал — нашла что-то особенно интригующее, углубилась в исследование. Он даже улыбнулся про себя, готовясь к её восхищённому открытию. — Выпустите меня, — выдохнула она, прижимаясь спиной к книжным корешкам, и до него донеслась первая волна. Не просто волнение или интеллектуальный азарт. А вихрь чистого, неконтролируемого страха, от которого стынет кровь в жилах. «Соён?» — мысленно окликнул он, но получил в ответ лишь сдавленный всхлип, полный абсолютной беспомощности. И тогда он увидел узкий коридор. Её фигурку, сжавшуюся в комок, лицо, искажённое паникой. Это его сон, его творение — идеальный мир логики и порядка, любовное письмо к её интеллекту. И это творение, эта библиотека — медленно, неумолимо душила её. Он материализовался в конце коридора мгновенно, без привычного изящества, без образа и масок. Не идеальный соблазнитель, а существо с лицом, искажённым чем-то, что он давно забыл — ужасом за другого. — Соён! — он схватил её за плечи. — Я здесь! Смотри на меня! — он попытался поймать её взгляд, но она отшатнулась, не видя и не слыша его, захлёбываясь в панике. Сердце колотилось о его грудь с такой бешеной частотой, что казалось, вот-вот разорвётся. — Дыши, — командовал он, и его собственный голос дрожал, срывался. Никаких шёпотов, никакого бархата, только грубая, настоящая попытка достучаться. — Соён, дыши со мной. Вдох. Выдох. Но её паника была глухой, тотальной. Она не слышала. Отчаявшись, он сделал единственное, что пришло в голову. Одной рукой продолжая держать её, другой вырвал с ближайшей полки огромный, древний фолиант, переплёт которого был окован холодным железом. И мир взорвался светом. Ослепительно-белым. Он сжёг дубовые стены, испарил свитки, растворил каменный пол. Когда зрение вернулось, они стояли посреди бескрайнего зелёного луга. Под ногами была мягкая, упругая трава, усыпанная мелкими белыми цветами. Над головой — бесконечное, бездонное небо цвета аквамарина, без единого облачка. Соён, всё ещё дрожа, сделала первый глубокий, прерывистый вдох, будто пробуя воздух на вкус. Потом ещё один, уже увереннее. Дрожь в её плечах стала отступать, сменившись глубокой, пронизывающей до костей слабостью. Она медленно, будто боясь, что мир снова сломается, отстранилась от него, взгляд был пустым и растерянным. — Что... — голос её был хриплым шёпотом, едва слышным. Она сглотнула. — Что это было? — Я... не знал, — тихо сказал Тэрри. Его собственное сердце, веками бившееся ровно и холодно, теперь колотилось в странном, сбивчивом ритме. Он, создатель сладких снов, только что своими руками создал для своей жертвы самый настоящий кошмар. — Я не хотел... — Ты всегда всё контролируешь? — спросила она, и её голос был слабым. — Даже мои страхи? — Нет, — он ответил честно, опуская голову. Впервые за много веков он чувствовал себя виноватым ребёнком, разбившим дорогую вазу. — Не всегда. Очевидно... нет. Я не контролирую того, чего не знаю. А тебя... — он запнулся, — тебя я, кажется, совсем не знаю. Он не стал пытаться оправдываться дальше. Он просто стоял перед ней, побеждённый собственным неведением, высокомерием, слепотой, глупой уверенностью, что, разгадав её логику, он познал всю её душу. — Дай мне закончить эту ночь здесь, — попросила она, садясь на траву и обнимая колени. — Просто... посидеть в тишине. Он кивнул и растворился, оставляя её одну под бесконечным небом. Хотя и остался на краю этого луга, невидимый, наблюдая. Он видел, как она сидит неподвижно, как постепенно дрожь в её плечах окончательно утихает, как дыхание выравнивается. Он видел, как она наконец поднимает лицо к небу и закрывает глаза. И впервые он не строил планов на следующий сон, а думал о том, что значит — по-настоящему знать другую душу. И о той цене, которую можно нечаянно заплатить за своё высокомерие.