29. Будь моей

      На следующий день после школы, наклонившись к лобовому стеклу джипа Кэсси — въехали они с ревом в район Элисон. Сосед за углом стриг газон, оставляя идеально выбритые полосы на лужайке. Маленькие дети через дорогу играли в баскетбол, у дома Моны Вандервол Фи и Часси расхаживали туда-сюда у тротуарной дорожки, устраивая что-то вроде показа мод для «лоховской масти» — Элисон ехидно сморщилась.       — Как здорово, что ты попросила меня подвезти тебя, — остановилась у ее дома Кэсси, повернувшись. — Твой брат занят?       — Мы с Джейсоном сейчас не в ладах, — бегло пояснила.       — Хочешь, я разберусь с ним? — губы Кэсси охватила улыбка. Элисон сделала вид, что смеется, не собираясь вдаваться в подробности. Они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как стало известно, что Джейсон считал хорошей идеей вернуть настоящую Элисон в стан семьи. Наверное, он обрадовался, что теперь не требовалось подвозить сестру каждое утро до школы, а также забирать после уроков.       — Есть планы? — посмотрела Кэсси на поребрик у дома Элисон. Она повторила траекторию ее взгляда, заметив у своего почтового ящика ни кого-нибудь, а Эмили, что подозрительно только что закрыла дверцу их почтового ящика. Раньше визиты Эмили всегда казались желанными, но не теперь, когда ее поведение стало слишком… навязчивым, от нее было практически невозможно отделаться. Кэсси притормозила у обочины, Эмили уже стояла, опустив руки с робкой невинной улыбкой. Она явно не собиралась подходить ближе, скорее всего, ожидая приглашения или представления. Обняв крепко Кэсси, Элисон воскликнула:       — Это было так весело! — после чего ее взгляд зацепился за пачку Мальборо Лайт. — Угостишь на дорожку?       — Ой, какая непослушная девочка! — передразнивает Кэсси. — Вы посмотрите на нее — она еще и курит, да на своей лужайке! А если родители спалят?       — Плевать, — отмахнулась, закатив глаза. Кэсси поднесла зажжённую зажигалку к сигарете, Элисон сделала глубокую затяжку, изо всех сил стараясь не замарать этот момент дурацким кашлем, после чего Кэсси брызнула на нее духи Диор и Элисон вышла. Она так и стояла спиной к Эмили, пока Кэсси заворачивала за угол, выезжая из жилого комплекса. Наконец она обернулась к своему почтовому ящику.       — Эй, — жалкий писк Эмили. — Прости.       — За что ты извиняешься? — прижалась к ней бедром Элисон.       — За то, что помешала, — она так мямлила, что вызывала скорее отвращение. — Казалось, вам с Кэсси весело.       — Это точно, — скинув вальяжно сигаретный пепел, важно заявила Элисон. — Она классная.       — Вы курите? — выпалила, как только ее взгляд удручающе упал на сигарету.       — Ну да, и что? — выпустила она дым, непонимающе нахмурившись.       — Да нет… я просто… — отмахнулась Эмили от сигаретного смога.       — Ты что, воруешь мою почту? — постучала Элисон по почтовому ящику — раздался глухой металлический звон.       — Что? — распахнулась ее челюсть. — Нет! Ты что?.. Я просто…       — Это преступление, знаешь ли, — перебила Элисон на полуслове. — А знаешь, что еще является федеральным преступлением в некоторых штатах? — поиграла бровями. — Например целоваться с другими девочками в домиках на деревьях! — расхохоталась, а Эмили тотчас же отступила, не в силах больше терпеть все это. — Да я же шучу! — выдохнула дым.       — Я так и думала, — облизнула сухие губы Эмили, краснея от смущения, обернувшись к почтовому ящику, проведя кончиком пальца по пластиковому красному флажку — на ее лице застыло удрученное выражение, она глухо вздохнула, будто собираясь с мыслями. И вдруг Элисон пришла в голову интересная мысль: а вдруг Эмили хочет начать какую-то щекотливую тему?       — Знаешь, что было бы здорово? — меняет тему прежде, чем Эмили успевает опомниться, указывая на девочек с другой стороны улицы. — Если бы ты сказала Моне, чтобы она перестала тут так позорно отплясывать, ее потуги компрометируют всю модную индустрию.       — Ты серьезно? — посмотрела Эмили на девочек, сведя брови.       — Более чем.       — Элисон, я не хочу, — заскулила Эмили, на ее лице проступило болезненное выражение. Гнев всклокотал по венам, как только Эмили показала свой характер.       — Мона! — подозвала ее Элисон. — Как думаешь, чем Эмили занимается в домиках на деревьях? — на этих жестоких словах ресницы Эмили затрепетали, она приоткрыла рот, но не произнесла ни звука.       — Ладно… — всхлипнула Эмили, сдаваясь, опустив голову, направившись в их сторону. Элисон, точно ее хозяин — шла следом, наблюдая, как Эмили подходит к Часси, Фи и Моне, сначала их глаза радостно загорелись, стоило заметить Эмили. Эти дуры окружили ее словно альпаки в зоопарке, куда мама всегда водила Элисон в детстве. Хоть она и держалась на расстоянии, но уловила тот самый момент, когда Эмили нанесла сокрушительный словесный удар — губы Моны дрожаще поджались, Фи надулась, а уголки губ Часси опустились. Можно было подумать, что они вот-вот расплачутся.       — Я думаю, они прекратят, — бросилась Эмили обратно к Элисон.       — Вот и отлично, — подтвердила Элисон. — Они позорят весь район, ты все правильно сделала, Эмили! Я тобой горжусь! — лицемерная похвала полилась с ее рта.       — Что там у тебя с тем парнем? — дрожащим голосом спросила Эмили, поднимая раскрасневшиеся глаза.       — Ты о ком вообще? — бровь Элисон выгнулась.       — Ну тот, о котором ты рассказывала… — замялась вдруг. — Там, в домике на дереве он нравился тебе…       Элисон сжала губы в плотную тонкую линию — все это время она твердо воздерживалась от отправки жалких молебных сообщений Нику, не желая показаться слабачкой, считая, что через время он сам одумается. Но когда она все же решила ему написать, то обнаружила, что он заблокировал ее.       — Все как обычно, — широко улыбнулась, делая вид, что понятия не имеет, о чем она. Казалось этот ответ заставил Эмили задохнуться, ее взгляд снова оказался прикован к почтовому ящику, не выдержав, она кинулась к нему, со скрипом отворяя металлическую дверцу.       — Ты что делаешь? — повелительный жест, с которым рука Элисон легла на плечо Эмили.       — Я… — растерялась.       — Вмешательство в почтовые отправления — это федеральное преступление, — напомнила Элисон своим приторно-сладким тоном.       — Мне пора, — Эмили развернулась, после чего ринулась к своему валяющемуся на дороге велику, перекинув ногу, отталкиваясь — она бросила напоследок: — Мне пора, — а ее взгляд оставался прикованным к почтовому ящику, который она так и не закрыла как следует. Внутри лежало письмо. — Увидимся позже, Эли, — последние слова, после которых Элисон внимательно наблюдала за тем, как Эмили кружит по улице, чтобы на прощанье обернуться.       Пальцы обхватили длинный тонкий конверт, на лицевой стороне которого написано имя Элисон почерком Эмили. Она вскрыла конверт сразу же, как только рыжие волосы скрылись за углом. Всего один абзац, буквы неровные — Эмили явно торопилась, боясь потерять самообладание.       «Дорогая Элисон,       Я должна тебе кое в чем признаться, помнишь, я сказала, что тот поцелуй в домике на дереве — это глупая шутка, так вот — это не так! Я хотела этот поцелуй только с тобой, ни с кем другим», — на мгновение опустив письмо, чувствовала она неприятный привкус во рту. Должно быть, Эмили планировала, чтобы Элисон прочитала это послание прямо перед ней, дабы объясниться точнее. Глаза снова вернулись в письмо: «Я несказанно рада, что мы дружим. Если честно, то я постоянно смотрю тебе в затылок на уроках, я кайфую от того, как классно ты жуешь жвачку, когда мы болтаем по телефону. Люблю наблюдать, как ты трясешь кроссовками Скетчерс на уроке, когда миссис Хэт начинает рассказывать о знаменитых американских делах, знаю, что тебе ужасно неинтересно. Не хочу, чтобы что-то встало между нами, надеюсь, что этого никогда не произойдет. Ты ведь тоже это почувствовала? Эту искру? Я почувствовала», — закрыв утомленно глаза, сделав несколько глубоких вдохов, Элисон продолжила: «Я много размышляла над тем, почему поцеловала тебя. Я поняла, что это не было шуткой. Я люблю тебя. Наверное, я все пойму, если ты больше не захочешь со мной разговаривать, но я должна была это сказать. Эмили». Закончив, Элисон сложила письмо пополам, сунув глубоко в карман, но, вскоре, посчитав слишком интимным — вытащила, небрежно отбросив на дно сумки с учебниками. Доставая телефон, она хотела написать Эмили что-то вроде: «Я нашла твое письмо, дурочка. Очень забавно», хотя, может быть, стоило ничего не писать вовсе? Расправив плечи — Элисон направилась домой, но стоило переступить порог, как волосы на затылке зашевелились. Что-то было не так. Безделушки на столе в коридоре все те же, на перилах висели те же выпускные мантии и шапочки. Синяя — Джейсона, белая — с ее собственного выпускного в седьмом классе. Взгляд упал на расписанный цветами чемодан на полу, это был ее чемодан — чемодан Кортни. В нос ударил аромат свежесваренного кофе, только что испеченных булочек с корицей — всего того, что мама всегда готовила, когда они с Элисон были маленькими, это поднимало настроение. Это всегда была еда для нее, а не для ее сестры, ведь настоящая Элисон жаловалась, что от булочек с корицей у нее крутит живот. Ее словно током прошибло, когда она наконец поняла, что только что произошло, но все должно было быть иначе! Это должно было случиться только завтра! Она вспомнила о Моне и остальных, что сидели на подъездной дорожке, о Эмили, которая пряталась возле почтового ящика. Как сестра здесь появилась? Кто-нибудь ее видел? Первым, что хотелось сделать — бросить все, ринувшись в спальню, заперев дверь, дабы больше никому никогда не открывать. Мама выглянула из-за угла, приторно улыбаясь:       — Элисон, Кортни дома, — сказала она одухотворенно и так мягко…