34. Нужно всего лишь подтолкнуть

      Элисон замерла, увидев выползшую из тени сестру, глаза настоящей Элисон метали искры, ее белоснежные зубы сверкнули в темноте, пока часть ее тела съедал туман, делая похожей на призрака.       — Тебе нельзя здесь быть! — резко развернувшись, Элисон направилась к дому.       — Ты никуда не пойдешь! — сестра больно вцепилась в кожу, одергивая.       — Пусти! — взревела, пытаясь высвободиться, но хватка настоящей Элисон была вгрызающейся. — Я буду кричать! — угрожающе предупредила, а ее голос предательски выдавал страх.       — Ты ничего не скажешь, — усмехнулась сестра.       — А вот и скажу! — насупилась. — Родители услышат и прибегут!       — По-моему, им нет до тебя никакого дела! — зловеще расхохоталась настоящая Элисон.       — Я позвоню папе! — нервно забегали ее глаза, потянувшись к телефону.       — Нет, не позвонишь, — улыбка сестры стала еще шире, еще злобнее. — Не удивлюсь, если он наглотался снотворного, когда попивал вино… — ее взгляд скользнул в сторону. Элисон едва удерживалась на ногах, ее всю заколотило, залихорадило. Настоящая Элисон была поистине сумасшедшей! — открылись наконец глаза. — И даже Джейсон не придет тебе на помощь, — одернула она снова. — Ему плевать на нас обоих, — зашипела на ухо. — А что касается твоих милых подружек — они разошлись. Ночевка в конце седьмого класса, вот, значит, как? — сквозь зубы разъяренно процедила.       — Отпусти! — закричала, кожа на руке уже начала саднить, а сердце билось суматошно, точно птица в клетке, едва не разрывая грудь. А затем в нос ударил запах зажжённой сигареты. Кто-то курит. Опять. Кто это? Ее сестра ведь не курила. — Какого дьявола ты тут забыла?       — Ой, да так — ничего особенного, просто смотрю, как твоя жизнь, вернее — моя жизнь, идет своим чередом, — злостно оскалилась. — Зачем ты выбрала этих дур в свои подружки? — возмущение, переходящее в ярость. — Хочешь помучить меня? — в ее голосе боль, ревность. — Хочешь растоптать мою репутацию? — эротично облизнула она губу.       — Они хорошие… — сказала в свою защиту, испытав внезапный прилив нежности к подругам. — Они правда очень милые…       — Очень милые, — передразнивающе запищала настоящая Элисон. — Думаешь, эти идиотки правда будут бездумно следовать твоим приказам, когда узнают, что ты сделала? — ее лицо было так угрожающе близко.       — Тебе никто не поверит! — исходя на дрожь — пролепетала.       — Да ну? Они разочаруются в тебе, если узнают правду, — надменно вздернула настоящая Элисон подбородок.       Элисон напряглась, внезапно вместе с паникой по венам прокатилась настоящая ярость.       — Правду? Правду о том, как ты издевалась надо мной годами? Как благодаря тебе меня упекли в интернат для нестабильных подростков? — упрек, злость, ее губы скривились. — Что ты сказала, что меня нужно упечь в дурку? Это тебе место в дурке!       — Ты однажды исчезла, — сделался ее тон леденяще спокойным, а от ее распахнутых глаз мурашки рассыпались по коже. — И ты исчезнешь снова. Ты поведаешь обо всем, что натворила и тогда окружающие поймут, кто ты на самом деле и отвернуться, ведь ты не подруга — ты лгунья!       Страх пронзил ядовитой стрелой.       — Я никуда не уйду! — сопротивлялась Элисон, упрямо стоя на своем, впираясь в мокрую траву. — Ты правда полагаешь, что сможешь продолжать быть мной? Я делала то, на что ты неспособна. Я лучше тебя, я — это лучшая версия тебя! — в упор уставилась.       — Это моя жизнь! — разъяренно прорычала сестра, ухватившись в ее плечи. — Ты правда думаешь, что я не смогу? Да я смогу подружиться с этими тупыми курицами, если будет нужно. Это не составит большого труда.       — Не сможешь! — вскинула голову Элисон. — Ты ведь ни черта не знаешь.       — Ошибаешься, — скептично фыркнула настоящая Элисон. — Я читала твой дневник, вернее — мой дневник. Я знаю о них и о тебе все. Ты оставила там все важное, все ваши грязные секретики.       — Нет, не все! — гаркнула, вспоминая Ника. Как хорошо, что она сохранила его в тайне, ей очень хотелось прямо сейчас удивить настоящую Элисон, ведь именно Ник не ответил сестре взаимностью тогда в лагере, но из-за всего случившегося с Йеном теперь настоящая Элисон лишь гулко посмеется над ней.       — Ты уже и так достаточно излила душу в своем дневнике, — подметила сестра. — Я долго за тобой следила, чтобы узнать все твои маленькие грязные тайны. А теперь пора прощаться, пойдем, найдем маму и ты во всем признаешься! — неразрывной хваткой вцепилась она в предплечья Элисон, пытаясь сдвинуть с места, но Элисон согнулась пополам, пытаясь вывернуться, сестра вцепилась ей в талию, протащив по траве — послышался скрип, Элисон потеряла равновесие, спотыкаясь, утянув настоящую Элисон за собой.       — Быстро встала! — потребовала сестра.       — Я сказала, что никуда не пойду! — она вцепилась сестре в волосы и оседлала, придавливая к ершистой траве. Прежние чувства взыграли — они снова стали теми маленькими девятилетними девочками, борющимися с таким же безумством, с таким же неистовством. Но что-то заставило прозреть, возвращая самообладание, Элисон ненавидела свою сестру, но не желала снова попадать в ту же ловушку — стоило быть снисходительней. Отползая, освобождая нерадивую сестру, она решила просто вернуться домой, но всего через мгновение вокруг ее лодыжки обвились чужие пальцы, после чего она снова грохнулась наземь. Трава иголками вонзилась в ладони, Элисон ощутила на себе весь вес настоящей Элисон, кончики ее волос щекотали затылок.       — Сама напросилась — достаем план Б, — прошипела на ухо и прежде, чем Элисон смогла что-то понять — сестра слезла с нее, давая вдохнуть полной грудью, но вдруг чья-то рука снова схватила ее за лодыжку, грубо протащив по земле, словно какую-то вещь. Элисон горестно взвыла, цепляясь за все подряд, но трава предательски оставалась в пальцах, мимо проскользнули брошенные рабочими инструменты — сердце забилось отчаянней, ведь там же яма! Элисон попыталась закричать, но не смогла даже нормально выдохнуть, родной дом оказался так далеко, амбар Хастингсов виднелся где-то там темным пятном. Где ее девочки? Они там? Она вдруг подумала о Йене, который должен был ждать ее прямо сейчас в лесу. Может, это он курит? Она с надеждой всматривалась в черные жуткие силуэты мелькавших елей, надеясь, что Йен прямо сейчас не видит их с сестрой. Лес являлся единственным немым свидетелем, никто не придет — ветви не расступятся, никто не появится. Настоящая Элисон остановилась у подножия ямы, Элисон тотчас же попыталась отползти, но сестра оттолкнула ее, ее глаза в бешенстве горели.       — Надо было сделать это еще много лет назад! — гаркнула, а затем ее пальцы обвились вокруг шеи Элисон, сжимаясь.       — Умоляю, — захрипела. Но ее сестра лишь сильней впилась в горло.       — Ты это заслужила, — сказала она холодно, констатируя. — Ты приговариваешься к смерти за все свои злодеяния, — ее голос, точно решение суда.       — Не надо! — задергала ногами, вскинув руки, отворачиваясь, в рывке успевая вдохнуть. — Клянусь, я сделаю, что захочешь! — взмолилась. — Расскажи правду, только не убивай!       — Твой приговор — смертная казнь! — повторила жестоко настоящая Элисон, пристально рассматривая страдания собственной близняшки.       — Элисон, вспомни! — смогла сделать еще один хрипящий вдох. — Нам было так хорошо вместе. Когда мы были близки. Когда дружили…       — Мы никогда не были друзьями, — возмутилась настоящая Элисон, приблизившись, в упор таращась.       — Ну как же?.. Я любила тебя! Ты любила меня! — на ее лице проступили горестные слезы. — Я… я так скучаю по тебе!.. — хватка настоящей Элисон внезапно ослабла, Элисон попыталась перевернуться на бок, она сильно закашляла, прохрипев, точно легкие сейчас разорвутся. Отползая, она присела, всмотревшись в сестру. Ее сестра томно и глубоко дышала, пока глаза оказались широко раскрыты — она с неверием смотрела на свои ладони, словно видела впервые. После чего вновь посмотрела на Элисон.       — Не могу, — тихо произнесла.       — О чем ты? — непонимающе засипела.       — Если бы ты только знала, как же сильно я хочу тебя убить… — губы настоящей Элисон тронула дрожь. — Но не могу…       — Ну конечно нет, — облегчение было точно холодный душ. — Мы ведь сестры.       Настоящая Элисон настороженно взглянула на нее, после чего снова посмотрела на свои руки, а затем ее глаза вновь полыхнули.       — Д-давай начнем все с чистого листа? — попросила Элисон, будто если она продолжит говорить — есть шанс, что безумие сестры отступит и тогда за это время их кто-нибудь обязательно найдет. — Я стану собой. А ты останешься Элисон.       — Вот как? — моргнула настоящая Элисон. — Снова станешь Кортни? — Элисон кивнула, сглотнув удушающий ком.       — Конечно, — потянула она руку к сестре в нежном жесте, касаясь так, как не делала уже много лет. — Я просто хочу снова обрести тебя… — призналась. — Это все, чего я всегда хотела… — лицо настоящей Элисон было опущенным, а в воздухе нарастал запах сырой земли, казалось, даже сверчки на мгновение смолкли, после чего сестра тяжело выдохнула, накрывая ее руку своей.       — Не знаю, получится ли…       — Ну конечно получится, — сделалась раболепной. — Пожалуйста…       — Я… — настоящая Элисон запнулась, ее глаза распахнулись, когда она посмотрела на что-то позади. — Ты здесь, — заклинательно прошипела. Элисон попыталась понять, что происходит, начиная судорожно оборачиваться, испытывая леденящий ужас. Кого она видит? Маму? Папу? Йена? Подругу? Но прежде, чем она успела что-то понять, взгляд сестры сделался кровожадным, в ее решимости ни толики сомнений — настоящая Элисон грубо рванула вперед, со всей ненавистью оттолкнув Элисон. Казалось, она тотчас же приземлится на траву, но вместо этого ощутила, как летит куда-то глубоко вниз — она заверещала, когда мир перед глазами завертелся, а затем шея наткнулась на что-то холодное, острое, металлическое. На мгновение сознание ее покинуло, перед глазами образовалась чернота, в ушах вакуум, а затем в голове взорвался сводящий с ума писк. Воздуха как будто не хватало, тело больно утопало в холодных объятиях земли — раздался хруст, лишь через секунду Элисон поняла, что это были ее кости. Эта яма — она уже словно внутри нее. В попытке закричать Элисон хватала воздух ртом, но язык предательски онемел. В глаза ударил холодный яркий свет, что на дне темной ямы показался ослепляющим — там наверху прощально замерцали звезды, из-за облаков выплыл силуэт луны.       — Помогите! — истошно заорала, но все это лишь в ее голове — губы размыкались беззвучно. Сердце колотилось, точно барабан, под кожей все содрогалось, тело покалывало. Она в панике поняла, что уже не способна даже на вдох — как будто в груди стало очень тесно, а еще очень холодно и одновременно обжигающе жарко. Она изо всех сил старалась цепляться за искру, которой была впопыхах ускользающая нить ее жизни, на нее словно навалилась тяжесть десятков камней и лишь когда по лицу покатились комки и крошки — она поняла, что умирает. Там наверху, где открывалось только небо — вдруг возникла чья-то фигура. Это ее сестра — настоящая Элисон, она с интересом заглядывала в эту беспросветную глубину, точно в зловещую бездну, на ее лице возникло истомное выражение, как если бы восторг и ликование смешались с животным ужасом. Ее сестра неверяще приподняла свои руки, точно видела впервые, а затем она обернулась, посмотрев куда-то за плечо, на что-то или кого-то, находившегося на поверхности.       — Не думала, что ты придешь, — буркнула она. — Думала, не выживешь.       Элисон подумалось, будто ее сестра обращается к ней, а затем этот голос…       — Ну конечно. Я всегда буду приходить к тебе.       Напрягая слух, Элисон казалось, что ей удалось разгадать тайну второго голоса, ведь она слышала его когда-то множество раз, но разум постепенно отказывал, реальность помутилась — дольше было невозможно оставаться в сознании. Попытавшись приподнять голову, желая хоть немного увидеть того, с кем говорила настоящая Элисон, она столкнулась с тем, что шею намертво заклинило, как если бы в нее вонзился огромный штырь.       — Ты удовлетворена? — спросил голос. Губы ее сестры дрогнули.       — Не понимаю… — прикрыв ладонью рот, заглянула она снова в яму. — Не верится, что я правда… это сделала.       — Все как мы и планировали, — удовлетворение, тот второй оказался поразительно доволен.       Лежа там, на самом дне, Кортни наконец догадалась, кому принадлежал этот голос… Она тотчас же попыталась хоть что-то сделать, моля вселенную о чуде, желая, чтобы ее собственный голос проклюнулся, дабы просто смочь закричать, но что-то тяжелое уже ложилось на нее сверху одеялом, захоранивая сначала ступни, плавно поднимаясь к икрам, неумолимо подбираясь к коленям. Ей стоило невероятных усилий оставаться в сознании, она смотрела туда, где безнадежно вырисовывался выход из этой черной могилы, пока силуэт настоящей Элисон не озарился светом, превращаясь в огромное жуткое расплывающееся пятно. Кортни с неверием подумала о том человеке, кому принадлежал другой голос. В голове, словно заведенная пластинка, повторялся один единственный вопрос: «Почему?». Но прежде, чем она успела понять ответ, получив разгадку — остывающие чувства, точно догорающая свеча — достигли шеи, она сделала последний вдох, она сделала последний в своей жизни выдох и испустила дух. Через мгновение, в мешанине из грязи, камней и извивающихся червей — она наконец отпустила все.