31. Я охочусь на тебя

      Откинув в сторону тетради с домашним заданием, все еще через раз осмеливаясь смотреть матери в глаза, стараясь не думать о той пересуде, которую она вспыльчиво устроила — Спенсер, заметив, что дело неумолимо близится к вечеру — вышла во двор, вот только странное жуткое чувство заставило обернуться на пустующий дом по соседству — на дом ДиЛаурентисов. В надвигающейся ночи он виделся жутким пристанищем привидений, даже фонари, освещающие тропинку, по которой Спенсер вышагивала, уже видя сарай, где им предстояло самое что ни на есть приключение, — не рассеивали затянувшейся над этим местом жути. Рука в нерешительности застыла над дверной ручкой, но отринув сомнения, что ворохом воспоминаний внезапно и так не вовремя обрушились — Спенсер все же отворяет входную дверь, включая в прихожей свет. Все как в тот день, изменилось только то, что Мелисса и Йен здесь больше не проживали. Спенсер достает комплект новых ароматических свечей, расстилает плед, освобождая гостиную. Отодвигая журнальный столик, накидывая подушек — она неожиданно дернулась, в страхе обернувшись, ведь ей почудилось, будто за спиной что-то зашевелилось. Оказалось, что это было всего лишь ее собственное переполошившееся отражение, уставившееся с обезумевшим выражением. Большое вытянутое зеркало, в котором она могла наблюдать себя в полный рост, подмечая неказистости и недостатки, — когда Элисон была жива, то Спенсер не могла отделаться от привычки сравнивать себя с ней. Отчего-то они всегда негласно соревновались — хоть Спенсер и подмечала, с каким лицом порой провожала любую ее новую вещь Элисон — острая зависть подруги была очевидна, но вот только Спенсер никогда этого не разделяла, не понимая, как можно ей хоть в чем-то завидовать. Разве Элисон не была самой красивой и популярной девочкой в Роузвудской школе? Вот и нет Элисон, а ее так никто и не смог заменить. Еще совсем недавно Спенсер с присущим ей снобизмом осуждала весь тот культ смерти, что возвели в городе вокруг Элисон, но что теперь? Спенсер, получается, не держит своего слова? Ведь поступает ровно так же, как и они все, навеселе заигрывая с чудовищной трагедией. Все происходящее — особенно эти странные послания, от которых можно было ощутить леденящее прикосновение — заставляло мысли путаться, и как будто искать ответы даже там, где, казалось, была только смерть. Все происходящее каким-то странным образом напоминало сюжет повести Стивена Кинга «Телефон мистера Харригана», — Спенсер любила почитать на досуге, любила пригубить Кинга на ночь глядя, особенно, после того, как стало известно, что тело Элисон все это время покоилось на соседнем участке, залитое бетоном. Папа тогда сообщил, что поставил подпись о завершении дела как «Несчастный случай», — глаза Спенсер в недоверии сощурились — странно даже представить, что на собственном участке можно было неосторожно просто взять и свалиться в эту яму, точно в уготованную кем-то заботливо могилу… И воспоминания сами собой возвращают в их последнюю встречу: ссора, Элисон в ярости уходит — Спенсер моментально пожалела о своих импульсивных высказываниях. А затем она послушно побежала за ней, крича ее имя в опустившейся темноте, оглушенная, гремевшей у родителей музыкой. Это был выпускной для них — для детей, и радость об окончании года для родителей — мама Элисон как раз была гостем в их доме, Спенсер помнит ее, но уже после того, как они с Элисон поссорились и разминулись. А от воспоминаний, какая Элисон в тот день была задиристая и жестокая — брала бурлящая ненависть, неужели она и впрямь играла ее чувствами к Йену? Изнутри поднималось странное сладкое чувство отмщения, словно смерть — лишь логичное завершение, наказание за грехи, ведь Элисон была настолько подлой, настолько гадкой, что сама земля разверзлась и всосала ее в себя, истребляя мир от этого маленького чудовища. А вдруг Элисон все же убили? — это была жуткая история, это была странная история. Но кто мог столкнуть Элисон? Почему труп не заметили, когда заливали яму бетоном? Череда совпадений? Череда случайностей? Спенсер закатила глаза, ведь Мелисса бы ее осадила, произнеся что-то в духе: «Не суй свой нос не в свое дело!». Родители Элисон стали первыми подозреваемыми в исчезновении дочери — Спенсер вспоминает рыдающую Джессику на крыльце собственного дома и маму, подающую той лимонад. «Питер, мы должны помочь!», — мама смотрела строго, ведь она уже все заведомо решила, и предусмотрительно не дала папе слова вставить, а он не особо-то отпирался, лишь смотрел на происходящее с пугающей беспристрастностью, и было сложно наверняка понять, чего он хотел на самом деле, о чем думал. Но именно это громкое дело принесло ему вторую волну популярности — он стал второй Элисон ДиЛаурентис, только в мире взрослых. Странное липкое чувство зависти закопошилось где-то внутри, а затем сострадания и тоски — маму Элисон было так жаль… Подойдя к окну, Спенсер провожала простирающийся жуткий лес, тусклые фонарные столбы едва могли осветить улицу целиком. От одной мысли, что им вскоре предстоит пообщаться с духом умершей подруги — доводила до дрожи, Спенсер услышала мамин возглас, возвещающий о том, что ее друзья, которых она так беспечно пригласила устроить спиритический сеанс — уже здесь. Распахивая дверь, ринувшись через двор, минуя патио, взбираясь по ступеням, чувствуя что-то необъяснимое, прокатившееся холодком по спине — она резко остановилась. Ступенька крыльца скрипнула. А затем что-то зловещее, точно слизень, заползающий под юбку… Спенсер с опаской огляделась, на секунду застыла, вглядываясь в темноту, из приоткрытого рта сочился пар, она не могла отделаться от ощущения, будто за ней кто-то пристально наблюдает.       — Спенсер! — мамин клич, который, казалось, рассеял любые страхи, перебирая ногами, она ворвалась в дом, а Ник, Ханна и Эмили уже вышли ей навстречу.       — Что с тобой? — спросила Эмили, тотчас же потянувшись в приветственном объятии.       — Выглядишь так, будто призрак увидела, — кивнул Ник, поправляя очки.       — Может, вам принести попкорна? — поинтересовалась с дежурной улыбкой Вероника, провожая гостей.       — О нет, нет! — точно ошпаренная, заявила Ханна, подбегая ближе к Спенсер.       — Мам, ну какой попкорн? — нахмурилась Спенсер, испытывая стыд за ее поведение. — Вообще-то у нас довольно серьезный повод.       — Уроки делать будете? — приподнимается ее бровь, казалось, мама насторожилась.       — Вообще-то, мы будем вызывать дух Элисон ДиЛаурентис… — скромно опустила взор Эмили, надо было видеть выражение лица Вероники, которая, демонстративно схватившись за сердце, тотчас же сжала золотой протестантский крестик, что висел у нее на груди. Мама неодобрительно прищурилась.       — И зачем это вам? В преддверии Хэллоуина решили развлечься? — цинично фыркнула, возвращая своему лицу невозмутимость.       — Мы хотим понять, как Элисон умерла, — пояснил Ник, переводя взгляд с Ханны на Спенсер. Спенсер знала, что мама не одобряла все эти выходки, эти посиделки, особенно, после случившегося с Элисон. Казалось, мама хотела возразить, но Спенсер тотчас же развернулась, и возвысив в командном жесте руку, увела всех за собой, ровно так же, как когда-то это делала при жизни Элисон. Может, это судьба? Может, это Элисон их снова объединила, а вдруг им суждено было встретиться, чтобы поговорить с ней, чтобы, стирая грань между жизнью и смертью — прикоснуться к правде? Они ринулись небольшой кучкой прямиком к уже отворенному сараю, а у Спенсер опять что-то защемило в груди от ужаса, от страха, точно этот невидимый взгляд, которым ее пронизывал этот шепчущий лес — опять вернулся.       — Похолодало, — выдавила Эмили, потирая руки.       — Твои родители не будут против, что ты вызываешь призраков? — усмехнулась Ханна.       — Я им, конечно же, не сказала, — закатила Эмили глаза, переступая порог амбара. И вот, когда они уже оказались внутри — собравшиеся внезапно замерли, неловко переглядываясь, точно спрашивая, взаправду ли все это.       — А ты подготовилась! — Ник подметил зажженные свечи, расставленные на полу и комоде, приглашающе расстеленный плед и полное отсутствие света. Подойдя ближе к жалюзи, Спенсер задернула их, а у самой пальцы похолодели, воспоминания о том дне нахлынули еще ярче, — не подавая виду, натянув добродушную улыбку, она шагнула навстречу.       — Я списалась с Арией… — начала Эмили. — Она согласилась.       — Что? Да ладно? — это прозвучало немного разочарованно, даже скомкано, Спенсер сама от себя не ожидала. Эмили достала телефон, после чего покопавшись — отвела его в сторону, демонстрируя черный экран, на котором с затяжным стоном послышались тревожащие гудки. Казалось, никто не возьмет трубку, но затем гудки оборвались и послышался родной возглас:       — Ало? — Спенсер восторженно подбежала ближе, на экране загорелось изображение, а они все столпились, точно зрители, разглядывая прямую трансляцию из Исландии, на которой Ария предстала без прикрас. — Всем привет, — махнула она, а затем улыбнулась. Она так изменилась… — сглотнула Спенсер и ей почему-то стало так обидно, что Ария не с ними.       — Ария! Ария! — заголосила Ханна, хватаясь за лицо, а затем посмотрела с театральным удивлением на Ника, что вовсе не произнес ни звука.       — Привет, — подошла ближе Спенсер, махая рукой, а Ария, откинув фиолетовые волосы, широко улыбнулась. На ней были разноцветные длинные бусы, сама она надела все черное, ее глаза оказались густо подведены, а на губах темная коричневая помада.       — Решила добавить немного антуража, — приподняла она руку, демонстрируя увесистые браслеты. — Признаться, я рада, что вы не забыли обо мне, — посмотрела она в камеру, радость и чувство дежавю заставляло испытать прилив детской восторженности.       — Ария, познакомься, это Ник, — указала Ханна на долговязого паренька в их компании, после чего тот в приветствии кивнул, тряхнув волосами.       — Привет, Ник! — замахала Ария.       — Он тоже, как и мы — знал Элисон… — не успевает закончить Ханна.       — Я был в нее влюблен, — скромно пояснил, после чего девочки переглянулись и нескромно заулюлюкали, заставляя щеки Ника зардеться.       — Ровно как и все мы… — добавила чуть слышно Эмили.       — Тебе не приходили какие-нибудь странные послания? — не выдержала Спенсер, прерывая этот бесконечный поток любезностей.       — Я уже слышала от Эмили, и — нет, мне ничего не приходило, — разочарованно пожимает плечами Ария. — Я как всегда все пропускаю?.. — натянутый вздох.       — Дело в том, что я лично думаю, что это Мона… — нахмурилась Эмили. — Я видела, как она уходила с кладбища, а на могиле Элисон уже было написано грязное послание… — перевела взор на друзей.       — Мона Вандервол? Вы это сейчас серьезно? — голос Арии сделался искаженным, картинка немного отставала от звука.       — Более чем, — сомкнула губы Спенсер, скосив взгляд в сторону. — Она уже угрожала мне тогда на ранчо, — нервно почесала руку.       — Она написала в школьном туалете про меня гадости и наклеила мое фото, — созналась Ханна, кажется, до сих пор не в силах поверить, что человек, которого она считала другом, мог с ней так поступить.       — Вот это да… — покачала головой Ария. — Знаете, я рада, что мы с вами созвонились, когда начинаем? Я и сама не прочь поглазеть на призрак Элисон… — а Ария выключила свет в собственной комнате, ее силуэт поглотил мрак, лишь небольшая свеча, которую она зажгла — мелькнула перед экраном. Эмили осторожно облокотила телефон на диван, после чего они все дружно расселись на расстеленном пледе. Спенсер придвинула еще одну свечу — самую большую, а затем подожгла, после чего оббежала комнату, погасив остальные. Так они остались едва ли не в полной темноте, слыша участившиеся вздохи друг друга. Глаза точно залило черной краской, но со временем, когда они привыкли к темноте, то смогли лучше различать друг друга.       — Надо бы какой-то предмет, который принадлежал Элисон… — сглотнула Ханна, выжидающе оглядываясь.       — У меня есть кое-что, — заговорил внезапно Ник и все взоры метнулись на него, он полез во внутренний карман, доставая фотографию, сделанную на Полароид, на котором была запечатлена Элисон. Спенсер показалось, что она уже когда-то видела это фото.       — Откуда оно у тебя? — непонимающим сделался голос Спенсер, после чего она тотчас же подобрала это фото. У Элисон на снимке был такой загадочный завороженный вид, она смотрела на них будто из прошлого — живая и беззаботная, с таким видом, точно у нее припасен какой-то страшный секрет.       — Пришлось отдать за нее сто баксов, — понурив голову — признался Ник.       — Ты крейзи? — саркастично подметила Ария, но всем вдруг стало неловко и как-то уж очень странно. Он действительно был в нее так отчаянно влюблен, что оказался готов у бывших одноклассников Элисон выкупать ее фото? От самого этого факта уже как-то не по себе, однако все сделали вид, что это не имело значения.       — Может быть, у тебя дома целый алтарь? — дрогнул голос Ханны.       — Может… — усмехнулся Ник, пожимая плечами, переводя все в шутку, однако тон вечеру был задан, всем вокруг сделалось некомфортно, дурно и даже чуточку страшно, точно Элисон уже вышла из леса и шастала вокруг амбара.       — Есть еще кое-что… — Эмили дрожащей рукой достает из кармана куртки объявление о пропаже, на котором многозначительно улыбалась Элисон, поглядывая на всех присутствующих со странным интересом.       — Итак, давайте возьмемся за руки, — предложила Ханна, хватаясь в Ника и Эмили, Спенсер, чуть коснувшись Эмили, едва не отшарахнулась — пальцы Эмили оказались холодными как у трупа, — после чего круг замкнулся, стоило Спенсер сцепиться с Ником за руки. Из центра круга на них все еще смотрела Элисон, жутко подсвеченная трепетным пламенем свечи. Дыхание само собой участилось, огонь на острие фитиля точно маяк, на который норовили слететься все самые жуткие кошмары. — Мы пришли с миром… — выдохнув, начала Ханна, а живот в панике скрутило, Спенсер сильнее сжала пальцы Ника, на что тот вопросительно обернулся. Она не могла признаться, как сильно хочет прекратить, как мутило ее от подкатившего в одночасье страха. — Элисон, приди к нам… — как только прозвучало заветное имя, Спенсер ощутила, как колыхнуло холодные пальцы Эмили. — Элисон, приди к нам… — загробный нараспев глас, больше походивший на чтение запрещенной молитвы. — Давайте все вместе, — шепнула Ханна.       — Элисон, приди к нам… — повторили хором, искоса посматривая друг на друга, даже Ария, наблюдавшая со стороны — и та произнесла, как подумалось Спенсер, для всего происходящего слишком серьезно. Их пальцы как будто склеились, разжать и разлепить их казалось чем-то невозможным, от напряжения тотчас же заболела спина, но страх парализовал, не давая шевельнуться. — Элисон, если ты здесь, дай нам знак… — повторили они, точно заклинание, переглядываясь, в глазах каждого мелькало отражение свечи, лица, съеденные тьмой — искажались во что-то нечеловеческое. Спенсер не могла отвести глаз, прикованная к изображениям Элисон, сначала от объявления о розыске, а затем от фото, сделанного на полароид. — Элисон, дай нам знак, — повторили они утробно вновь, прислушиваясь к каждому шороху, слыша треск горящей свечи, после чего угрюмо застыли в молчании, — все чувства как будто обострились, будучи на пределе. Любое дуновение снаружи ощущалось зловещим предзнаменованием. Сразу стало казаться, словно в окно кто-то заскребся, а затем этот глухой, едва различимый стук.       — В-вы… слышите это?.. — глаза Эмили наполнились слезами, ее голос задребезжал как струна, дыхание стало громким, все напряженно переглянулись.       — Я слышу, — кивнул Ник, отчего у Спенсер пробежался холодок по спине, а волосы на затылке приподнялись.       — Элисон… ты здесь? — осторожно спросила Ханна, а затем наступила тишина, такая зловещая, такая неестественная, как если бы они оказались под землей. Спенсер вновь испытала на себе это чувство, от которого кровь стыла в жилах, как если бы за ней кто-то пристально наблюдал — чей-то острый немигающий взгляд, а затем она поймала мерцающую поверхность зеркала, которую так ничем и не накрыла. Почему-то стало казаться, будто его ровная гладь едва заметно колыхалась, как если бы по ней стекала вода, а затем неожиданно раздался стук — все резко обернулись.       — Теперь это слышу даже я, — заговорила потерянно Ария, а ее силуэт так сильно исказился, что стало казаться, будто с ними на связи вовсе не она, а кто-то другой…       — Это там… — шепнула Эмили, указывая на задернутые жалюзи, выходившие прямо на темный шепчущий лес. Спенсер вся сжалась, ей захотелось вскочить, но Ханна вскрикнула:       — Нет, Спенсер! Круг нельзя нарушать! — это прозвучало еще более ужасающе, чем все то, что происходило снаружи. Шаги — тихие, но с заметным хрустом, огибающие весь сарай по периметру — это не было иллюзией или обманом слуха, ведь это слышали все. — Надо задавать вопросы, — Ханна держалась лучше всех, видимо, она довольно много практиковалась в подобном. — Элисон, мы будем задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать нам: да — один стук, нет — два стука, — а шорох стих, точно неизвестный подошел слишком близко, будто затаился уже за спиной. Спенсер замерла, затаила дыхание, голова пошла кругом, темнота принимала демонические образы, поглощая лица присутствующих, уродуя до неузнаваемости.       — Элисон, скажи, тебя убили? — спросила Эмили, крепче сжимая пальцы Спенсер. Настала тишина, лишь гул деревьев, пляшущий извне — был им ответом, казалось, все, что сейчас происходило — лишь игра воспаленного воображения. А затем раздался стук, после чего внутренности точно ухнули вниз, ноги отяжелели, будто прибитые к земле.       — Ее убили… — зашептала Ханна.       — Да ладно? — раздался голос Арии, а изображение на телефоне так сильно стало тормозить, что картинка смазывалась, становясь все более прерывистой, расплывчатой и устрашающей. Каждый присутствующий ощущал накрывшую амбар зловещую атмосферу, поглотившую пространство, повисая в воздухе чем-то тяжелым. Постепенно становилось нечем дышать, на лбу Спенсер проступил холодный пот, волосы у самых корней слиплись, она не могла перестать разглядывать темноту.       — Элисон, ты знаешь, кто тебя убил? — задала вопрос Ханна, после чего раздался стук, а сердце, казалось, надрывается где-то в горле, парализуя на вдохе. Глаза без остановки метались из стороны в сторону, пытаясь угадать откуда шел звук.       — Она знает! — ошеломленно прошептала Ария.       — Элисон, тебя убил мужчина? — спросила уже Ария, а от этого вопроса перед глазами все поплыло. Немая обволакивающая тишина, в которой Спенсер уже нашла отдушину — разверзлась инфернальным стуком, и этот стук разительно отличался от предыдущих — впервые прозвучав два раза. Не скрывая горячих эмоций — собравшиеся ошеломленно ахнули, замирая, с опаской переглянувшись.       — Это была женщина? — не в силах противостоять взорвавшемуся любопытству — вспылила Спенсер. Прозвучал стук, сначала один, затем другой. — Я ничего не понимаю. Тебя убили? — пытаясь стряхнуть навалившийся на разум морок — спросила снова. И снова стук, на этот раз один. — Это мужчина? — потребовала, чувствуя, как разум плавится под пламенем свечи, последовал стук — всего один.       — Ты же сказала мужчина, — пролепетала Эмили, после чего стук повторился.       — Ее убили двое… — шепотом ошарашенно подытожила Ария, после чего все в ужасе заозирались.       — Это все бред какой-то! — не выдержала Спенсер, неожиданно вскочив с места.       — Спенсер, нет! — хрипло взвизгнула Ханна, но круг уже был разорван — Спенсер резко одернула пальцы, поднявшееся дуновение от ее скорых движений вероломно погасило единственную свечу.       — Стой! — умоляюще просипела Эмили.       — Все повторяется… — брови Спенсер грозно свелись, она подбежала к окну, а затем с секунду помыслив — дернула жалюзи, те раскрылись, впуская немного света, а затем Спенсер с дрожащими губами оцепенела, стоило увидеть то, что стояло вплотную напротив окна. Это была Элисон — мертвенно бледная, под глазами у нее расплылись черные круги, ее голова застыла в неестественном положении, взгляд не моргал, с ее растрепанных волос как будто стекало что-то красное. А еще жуткий обезумевший оскал, от которого едва не остановилось сердце, Спенсер всего какую-то секунду таращилась безмолвно, а затем кто-то, срывая связки, закричал, заверещал пронзительно истошно, а выражение Элисон в один миг сделалось чудовищным, исказившись до неузнаваемости. Со спины кто-то подбежал, грубо одернув Спенсер за плечо, после чего жалюзи стремительно задернулись — и перед глазами воцарилась плотная густая чернота, в которой словно удары по голове — раздались оглушительные крики, душераздирающие в мгновении ока вопли взорвали уютный амбар. Грохот, треск, все смешалось, воцарилась какая-то суета, все без умолку верещали, отчего Спенсер болезненно схватилась за изнывающие виски. Безудержная паника охватила каждого, после чего Спенсер решила, что призрак, должно быть, видела не она одна.       — Я же говорила, что круг разрывать нельзя! — разрыдалась Ханна, а затем этот стук — он мерно повторялся вдоль всего периметра, сводя присутствующих с ума, девочки завопили еще безудержней — в темноте, не разбирая дороги — Спенсер метнулась в сторону, да вот только врезалась в кого-то и — они повалились дружно на пол, своротив журнальный столик. Шум, гам, что-то перевернулось, звон бьющегося стекла, крики не смолкали, помещение утонуло в завязавшейся суматохе и беспросветном гвалте паники. Спенсер забилась в угол, закрывая уши, начиная покачиваться из стороны в сторону, переставая понимать, где находится. Казалось, Элисон затащила их прямиком в Ад!       — Что тут происходит?! — строгий громогласный вопль, после которого комнату озарила ослепительная вспышка света. Спенсер с трудом разлепила веки, наткнувшись на недовольно подбоченившуюся маму, что пристально поглядывала на развернувшееся представление сверху вниз. И лишь спустя несколько секунд, осмотревшись, Спенсер смогла увидеть, какой кавардак они устроили: Ханна забилась под диван, Ник лежал на полу возле окна, Эмили спряталась под стол. Свеча перевернута, жидкий воск залил плед, журнальный столик и все что на нем оказалось — свернуто, большое зеркало, которое ее в непроглядной темноте так пугало — оказалось разбито, осколками разбредаясь по полу.       — Я спрашиваю: что здесь происходит? — Вероника сделалась разъяренной, не в силах примириться с тем, во что они превратили свеженький ремонт в амбаре за поразительно короткое время. Никто не решился ответить, судорожно переглядываясь, тяжело дыша, с красными лицами — они дружно молчали, боясь начать говорить.       — Мы видели Элисон… — пропищала Спенсер, но это было неубедительно, Вероника лишь отчетливей разозлилась.       — А-ну все марш отсюда! — грозно указала на дверь, после чего Ханна, Эмили и Ник — вскочили с мест и, скромно попрощавшись — поспешили раствориться. — Спенсер Хастингс, какого дьявола ты здесь шумишь? — глаза мамы в ярости распахнулись, она еще раз оглядела удивительный дебош, который они устроили, после чего, лишь разочарованно покачав головой — с надменным видом удалилась, вынуждая самооценку Спенсер до треска ссутулиться под невыносимым чувством вины.