Глава 7, Прогулка

Майя После бала жизнь ничуть не изменилась. Всё та же комната и те же уроки языка с Элуриасом. Казалось, что всё это лишь яркий, красочный сон. А реальность – вот она: унылая, тоскливая, однообразная. Моим досугом были всё то же рисование и уроки. Несколько раз визит наносила королева Диалара, пару раз заплывал Регаларс. Их визиты были самыми яркими впечатлениями более чем за две недели. Элуриас после бала стал прежним: холодным, хмурым, отстранённым. Словно это не он подарил мне самый фантастический танец в моей жизни и не он улыбался и даже подшучивал надо мной. Меня начала одолевать глухая тоска. Воспоминания о потерянном доме только усиливали её. Там было непросто, все блага жизни приходилось буквально зубами выгрызать у судьбы, но ведь и плюсы были! Подруги, мелкие радости, понимание как жить и куда двигаться. А тут… лишь смутные, неясные перспективы и тотальное одиночество. — Вставай, — выдал Элуриас, появившись в моей комнате, — гулять поплывём. — Зачем? — поинтересовалась я апатично. — Мне уже надоело наблюдать твою вечно недовольную физиономию, — произнёс он. — Да и твоя хандра меня уже порядком измотала. Снова стало как-то обидно. Если бы он не чувствовал мои отрицательные эмоции, то и не подумал бы меня развлекать. О себе любимом печётся принц хвостатый, не обо мне. Впрочем, глупо ожидать иного. Мы не друзья, и никогда ими не будем. Только это не значит, что нужно отказываться. Хочет погулять и развлечь меня? Что же, я только за. Выставив Элуриаса за дверь, быстро переоделась и выплыла к нему. — Веди меня, Сусанин, — улыбнулась, предвкушая хоть что-то новое. — Кто? — нахмурился он. — Не важно, — отмахнулась я. — Вперёд! Навстречу приключениям! — Перемены твоего настроения меня пугают, — отозвался Элуриас, как-то подозрительно на меня косясь. — Не будь занудой, Элуриас, — фыркнула я и поплыла по коридору. — В вашем мире вообще нет никаких авторитетов? — прилетело мне в спину. — Что? — о чём это он? — Пусть и не наследник, но я всё же принц крови, а в твоём обращении ко мне нет ни капли уважительности, — пояснил Элуриас. — До этого момента твоё высочество всё устраивало, — ответила я, снова поворачиваясь к нему лицом. — Что вдруг изменилось? — Ничего, — пожал он плечами. — Просто стало интересно, это ты сама по себе такая невоспитанная или это норма твоего мира. — Я могу быть очень даже воспитанной, — улыбнулась я чуть хищно. — Субординация для меня не последний звук. Но учитывая наше знакомство, не считаю нужным тебе «выкать». — Ты невыносима, — вздохнул Элуриас, смиряясь с моей невоспитанностью. — Спасибо, — ответила я, даря свою самую обворожительную улыбку, и снова двинулась вперёд. — Май-я, — снова позвал Элуриас. — Ну что? — выдохнула с толикой раздражения. Он погулять позвал, или ему стало скучно и очень захотелось поболтать? Если второе, то другой жертвы найти не мог? А если первое — неужели нельзя совместить одно с другим? — Ты плывёшь не в ту сторону, — расплылся он в улыбке. Вот же… гад! Принц, мать его, подводный! Обязательно нужно оставить последнее слово за собой. Ну ничего, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

***

Мы выплыли на площадку, где нас ждал подводный транспорт. Странная плетёная конструкция с закруглёнными краями. Монолитным был только пол из непонятного, слегка пружинящего материала. Эта штуковина очень напоминала диковинную помесь колесницы и открытой коляски, только без колёс, и сзади была непонятно зачем сплетённая ручка. Ни кресел, никакого иного сидячего места для пассажиров не было, только возница сидел на миниатюрной скамеечке. Вся эта конструкция не лежала на дне, как можно было ожидать, а парила в воде. Магия или какое чудо инженерной мысли? Да какая разница! Куда интереснее был зверь, запряжённый в эту… пусть будет повозку. Дельфин, но анамально огромный! И какой-то хищный. Нет, я в курсе, что дельфины по своей природе хищники, но этот выглядел совсем устращающе. Ничуть не напоминал привычных пищалок из океанариумов. Мощные плавники с зазубринами, клыки в пасти в несколько рядов. Бррр… Жуткая тварь. Откуда только руалсы её взяли и как приручили? — Эту породу искусственно вывели маги, — пояснил Элуриас на моё любопытство. — Даримы — очень умные звери. Сильные и преданные своему владельцу. В плайми — видимо, так называется эта повозка — их запрягают не часто. Обычно мы предпочитаем плавать верхом. Но так как ты человек и непривычна к верховому плаванию, я приказал запрячь плайми. Меня передёрнуло от мысли, что на этих монстрах ещё, оказывается, и верхом ездят. Естественно, Элуриас тоже владел этим искусством. По его словам, любой уважающий себя руалс – тем более, благородного происхождения, – просто обязан уметь плавать на даримах. Понятно и ожидаемо. Это как у нас в былые времена любой аристократ обязан был уметь ездить на лошади. Даже женщины стремились освоить этот навык, не зря же тогда изобрели помимо обычного и женское седло. И всё же Элуриасу можно сказать спасибо. Сомневаюсь, что решилась бы сесть на такое чудовище даже с опытным наездником. Или правильнее будет — наплывником? Боже, о чём я вообще думаю?! В любом случае, повозка — благо. Ни лишнего страха, ни нежелательной близости к нечеловеческому существу. Плыли мы, наверное, с полчаса, прежде чем остановились. Охранники, коим пришлось путешествовать, уцепившись за ручку сзади повозки, отплыли в сторону и замерли на месте. А впереди был океан, сияющий множеством разных огней. Славно новогодняя гирлянда в воде. Присмотревшись, поняла — это не огни. Это медузы. Огромное количество разных медуз в одном пространстве. — Долина медуз, — произнёс рядом Элуриас. — Не знаю, что их сюда привлекает, но с детства люблю приплывать сюда полюбоваться на эту красоту. — Это не опасно? — поинтересовалась я. — Просто в нашем мире я слышала, что некоторые медузы могут больно и опасно жалить. — Могут, — согласился он, — но сюда они просто не поплывут. Вот соваться в саму долину я бы никому не советовал. — Точно не приплывут? — продолжала я сомневаться. — Да зачем им? — удивился Элуриас. — Это же медузы! Безмозглые! Охотиться на подвижную дичь не про них. Мне оставалось только поверить на слово. Если отстраниться от теоретического риска, то зрелище действительно завораживало. А ведь я думала, что привыкла к подводным красотам. Но океан продолжал удивлять. Следующим местом, куда мы направились, оказались горячие источники. Из-под земли с пузырьками воздуха вырывались струи горячей воды, но не настолько горячей, чтобы обвариться. Со стороны казалось, будто вода кипит, а внутри — словно оказался внутри огромного джакузи. Ну, во всяком случае, мой разум проводил такую аналогию, в джакузи мне нежиться не приходилось. И в этом бурлящем море туда-сюда со смехом сновали руалсы. Не сразу я поняла, но они… купались. Вот так вот, живущие в воде существа, оказывается, тоже любят купаться. Понять их можно. Вода тёплыми струями обнимает тело, пузырьки щекочут кожу. Атмосфера веселья была столь заразительной, что я, забыв обо всём, тоже плавала и смеялась. А вокруг с хохотом носился Элуриас. Впервые с момента знакомства я вдруг задумалась, сколько ему лет. Он же ещё совсем мальчишка! Мой ровесник. Наверное. А если младше? И даже если старше, вдруг они взрослеют как-то иначе? Когда перестаёт корчить из себя высокомерного урода, его юность буквально бросается в глаза. — Риас, а сколько тебе лет? — спросила я, когда мы, накупавшись отплыли в сторону. — Как ты меня назвала? — спросил он, недоумённо хлопая глазищами. Только в этот момент до меня дошло, что я как-то на автомате сократила его имя. Причём, не привычным ему образом, а по-своему. Стало неловко. — Забудь, — улыбнулась я чуть нервно. — Ну, так сколько? — Двадцать три, — ответил Элуриас недоумённо. — И все же — Риас? — Не важно, оговорилась, — постаралась я съехать с темы. — Ладно, — протянул он задумчиво. — А тебе сколько? — Девушкам такие вопросы не задают, — отозвалась я с улыбкой. — Куда дальше? — Тебе понравится, — был ответ. А после недолгого молчания Элуриас неожиданно выдал: — Риас… А что, мне нравится. Эм… что? То цепляется к отсутствию субординации, то хвалит сокращение собственного имени? Что вообще в голове этого парня? Элуриас Решение вывести Майю на прогулку далось мне нелегко. Её угнетённое состояние давило на меня, и с каждым днём становилось всё хуже. Но отправиться с ней гулять, развлекать её? Да о чём с ней вообще говорить? Что можно показать сухопутной иномирной девице, чтобы точно понравилось? И всё же я решился. Нам с ней так или иначе скоро предстоит отправиться на поверхность и провести вместе уйму времени. Неплохо было бы заранее узнать её получше. Потому что как я должен устраивать жизнь той, о которой не знаю вообще ничего? А главное, эта её тоска, отголоски которой ощущаю… Представил себя на её месте. В момент лишиться всего: своего мира, окружения, привычных радостей и вещей. Оказаться в мире и среде, где абсолютно всё чужое. И начать своё пребывание в новой реальности с кошмара. Есть отчего в уныние впасть. Не уверен, что вынес бы подобное, а Майя ничего, хандрит, но держится. Значит, стоит ей немного помочь, поднять настроение. Путём напряжённых раздумий решил показать ей места, которые чаще всего стремятся посетить гости города. Как правило, они нравятся и взрослым, и детям, Майе тоже должно быть интересно. Ну, в самом деле, не на дружеский же сбор руалсов, с которыми когда-то любил отдохнуть, вести пришлую? Меня могут не так понять, надумав лишнего. Да и вдруг обидят Майю? Среди нас хватает тех, кто не любит сухопутных просто за само их существование. Наблюдать за Майей оказалось весьма занимательно. На долину медуз она смотрела с очаровательной смесью детского восторга и опасения. Понять обе эмоции я был в состоянии. Зрелище действительно завораживало, и медузы правда могут быть опасны. Ведь не местная, а разумней некоторых наших красавиц. До конца жизни не забуду дуру, которую приходилось чуть ли не за хвост держать, потому что ей очень хотелось погладить «вон ту красивую медузку». На горячих источниках она окончательно забыла про хандру и веселилась не хуже руалсов. Удивлённые взгляды других отдыхающих её ничуть не напрягали. Я и сам словно забыл обо всех проблемах, позволив отбросить в сторону условности и просто наслаждаться моментом. Здорово! Уже не помню, когда последний раз чувствовал себя таким лёгким и беззаботным. Следом она меня ошарашила. Риас. Так она меня назвала. Сначала думал, что ослышался, но нет, судя по реакции Майи, она это правда сказала. Сама того не ведая, она погладила моё эго так, что оно заурчало от удовольствия. Нигде подобного правила или традиции не прописано, но в нашей семье уже много поколений только наследника называют сокращённым именем, используя окончание полного. Именно поэтому Регаларс — Ларс, а я и Лемарас — Эл и Лем. Только Стариса презрительно фыркала на подобное, считая глупостью и плебейством, и требовала называть её только полным именем. А мне это казалось милым. Словно делало ближе с дорогими сердцу руалсами. Следующим в моих планах числилась едальная высшего класса. Таких во всем океане было лишь четыре. Одна из них у нас, в Ореаниде. Чтобы поесть здесь, следовало занимать очередь сильно заранее, но я всё же принц крови. Должно положение нести какие-то преимущества? Потому, стоило мне связаться с владельцем, как место тут же нашлось, и сейчас нас там ждали. По пути решил заплыть к оружейнику за кинжалом, что недавно заказал. Свой я потерял в тот день, когда встретился с Майей. Конечно, можно было бы послать кого-то поискать, но учитывая, как я носился туда-сюда, потеряв разум, это безнадёжно. Вернуться туда самому казалось вовсе невозможным. Слишком… стыдно. Во дворце оружия хватало, но я был подвержен старому предрассудку — оружие должно быть личным. Знать одну руку и менять её только после смерти владельца. Потому общее, тем более, всякие украшенные кучей ерунды кинжалы, не привлекали совсем. Сат Митад, несмотря на простое происхождение, был известен на территории всех семи подводных королевств. Оружейников под водой было вообще немного, ведь для ковки метала им приходилось работать во враждебной среде, в пещерах, наполненных воздухом. И сам труд простым не назвать. Уважаемый сат при первом визите показал несколько заготовок и обещал довести выбранную до идеала за несколько дней. Сейчас всё должно быть готово. Оставив Майю у плайми под присмотром охраны, отправился за кинжалом. Он был восхитителен! Довольно длинный, тонкий и поразительно острый! Настоящее произведение искусства! В отличие от собратьев с поверхности, кинжал, благодаря особому сплаву, который оружейники держали в строгом секрете, не был подвержен ржавчине. И в целом был прочнее. Отсутствие драгоценных камней и всяких украшений из золота тоже радовало. Мне нужно боевое оружие, а не украшение, чтобы пускать окружающим муть в глаза. Когда выплыл наружу, непроизвольно застыл на месте, словно на стену наткнувшись на стену: Майи нигде не было! — Где девушка? — спросил у охранников. Двое удивлённо переглянулись. Похоже, только сейчас заметили её отсутствие. Третий, вздёрнув подбородок, выдал: — Ваше высочество, наша задача охранять вас, а не сухопутную. — Медуза безмозглая! — выдал я истину. Кого отец приставил ко мне? Как можно быть настолько идиотами и не понимать очевидного — случись что с Майей, и мне несдобровать. — Она поплыла туда, — указал дурак направление рукой. Устремившись в указанном направлении, вскоре услышал голоса. Интонации мне совсем не понравились. Оказавшись на месте, застыл в тени, наблюдая. И чем больше слышал, тем сильнее разгоралась в душе ярость. Майя висела в воде напротив пятерых молодчиков. Ещё не взрослые, но уже не дети. За её спиной шевелил хвостом щуплый парнишка. Эти пятеро явно чувствовали себя хозяевами положения. Лихая наглость из них так и плескала. — Зря ты сунулась сюда, сухопутная тварь, — скалился нагло темноволосый тип. — Проучить бы нужно. — Вы считаете нормальным нападать впятером на одного? Угрожать расправой девушке? — вопрошала Майя. — Это слизня давно пора проучить, а ты не девушка, ты — мерзость двуногая, — продолжал всё тот же наглец. — Идите отсюда по-хорошему… — хорохорилась Майя. — Иначе что? — перебил её темноволосый, похоже, главный в этой шайке. — Что ты нам сделаешь? Ты здесь одна, влезла куда не звали и обязана заплатить за это. И вообще, нужно тебя проучить, чтобы мыслей не возникало осквернять океан своим присутствием. И, раз ты девушка, я даже знаю, как. При этом слизняк плотоядно ухмыльнулся и напоказ облизнул губы, а взгляд был столь напитан неприкрытой похотью, что меня замутило от омерзения. Майя же замерла, побледнев до снежного оттенка. Спина прямая, руки сжаты в кулаки, подбородок вверх. Она старалась скрыть свои чувства и показать, что не боится угроз, но я чувствовал всё. Тонул в её ужасе, почти животной панике и слепящей ярости. Жутковатый коктейль, яснее любых слов кричащий — не отступит, будет драться до конца. Даже если всё заранее обречено на провал, слишком силы не равны. — Шеб, — обратился к наглецу один из свиты, — уже не первый день гуляют слухи, что младший принц вляпался в проклятие. Мне кажется, не стоит с ней связываться. Двое других дружков согласно закивали, лишь один продолжал стоять, задумавшись. Зато у главаря сомнений не было. — Принц Элуриас первый бы пожал руку тому, кто расправится с сухопутной тварью, — оскалился он. — А вы, раз струсили, так слейтесь отсюда. Я и один справлюсь с этой девкой, после чего потешусь всласть. — Не гони волну, Шеб, — вскинул руки «задумчивый». — Я с тобой. Всегда. И ты это знаешь. — Потыкать мордой в ил слизняка — это одно, — заговорил «сомневающийся», — а насиловать девчонку — другое. На такое я не подписывался. Двое оставшихся никак не могли определиться, на чьей они стороне. Главарь решил их не ждать и подался к Майе. Как бы она ни хорохорилась, а невольно отшатнулась назад. Мне же досталась волна её паники. Хватит. Пора прекращать это представление. — Ты в курсе, что за изнасилование в Ореаниде полагается оскапление с последующим изгнанием? — поинтересовался я, пытаясь унять злость. — Принц Элуриас, — пробормотал кто-то из них едва слышно. Все пятеро резко побледнели, главарь ещё и зеленцой начал отдавать. Опомнившись, каждый из руалсов, включая задохлика, прятавшегося за Майей, склонился в поклоне. — Мы всего лишь шутили, — залепетал тёмноволосый Шеб. — Мы бы никогда не пошли на подобное преступление. — С этим разберутся позже, — отрезал я, не желая слушать оправданий. — Ваши имена. Быстро! Кивнул одному из сопровождающих охранников, и он принялся записывать, кто есть кто, где живёт и чем занимается. Я же направился к Майе. В её глазах светилось облегчение. Даже искры благодарности. Зато я был зол. — Тебе голова зачем вообще дана? Причёски делать и пищу уничтожать? — набросился я на Майю. — Куда тебя понесло? Не хватает в жизни острых ощущений, и поэтому ты бросилась искать их самостоятельно?! — Не ори на меня, — прищурилась она сердито. — Нужно было позволить этим амбалам издеваться над мальчишкой? — Нужно было послать кого-нибудь из охранников разобраться, или хотя бы взять кого-то с собой! — никак не мог я успокоиться. — Это твои охранники, и меня бы никто и слушать не стал, — парировала Майя. — А ждать тебя… Да за это время мальчишку могли покалечить. — Дура! — рявкнул я. — Не найди мы вас быстро, тебя бы разложили в каком закутке на песке. А может, тебе не терпится повторить опыт? Лицо Майи, пылавшее до этого гневным румянцем, вмиг выцвело и как-то посерело. Мне же захотелось самому себе врезать, стоило осознать сказанное. — Прости, — выдохнул я, ощущая себя скотиной, — Май-я. — Я хочу вернуться в свою комнату, — произнесла она тусклым, мёртвым голосом. — А я хочу сводить тебя в одно замечательное место, — не хотел я отказываться от планов. — Тебе понравится. В самом деле, отвлечься ей, да и мне, будет не лишним. И мне эгоистично не хотелось, чтобы наша прогулка, начавшаяся так хорошо и принёсшая столько ярких и тёплых эмоций, заканчивалась на такой ноте. Едальная внешне напоминала перевёрнутый конус. Внизу располагался обычный зал, а наверху — особый зал для любителей экзотики. Именно туда направлялись мы. Данное место и пищу, подаваемую там, я полюбил благодаря Лемарасу, а он обожал всё связанное с сушей. Именно тут можно было отведать блюда с поверхности. Хозяин едальной отвалил целое состояние, чтобы обустроить этот зал и кухню, где можно всё это приготовить. С помощью магии был создан воздушный карман, где и располагались верхний зал и кухня, отделённая от него стеной. Для удобства гостей столики возвышались совсем чуть-чуть над поверхностью воды, но достаточно для того, чтобы еда не портилась от контакта с водой. — Что бы ты хотела попробовать? — поинтересовался я, когда мы оказались на месте. — Мне всё равно, — отозвалась Майя равнодушно. Ну да, глупо было ожидать иного. Мне не хотелось погружаться в чувства Майи, я отгораживался от них изо всех сил. Только они всё равно пробивали все выстраиваемые барьеры, погребая под штормовой волной. — Вы нас, обитателей суши, почему-то не любите, — заговорила она ломким голосом, смотря в пустоту. — И ладно, не нужна нам, думаю, и местным тоже, ваша любовь. Но зачем же так? Словно… Безысходность, смешанная с горьким смирением и неким… принятием? — это сейчас чувствовала Майя. И если я ощущал лишь отголосок, то каково сейчас ей? — Май-я, послушай… — начал я, сам не зная, что сказать. — В нашем мире нет других рас. Только люди, — продолжала она, не обратив внимания на мою попытку заговорить. — Иные расы — лишь вымысел. Они есть в сказках, мифах и легендах, но не в реальности. Руалсы, у нас вас зовут русалками или сиренами, в нашем фольклоре тоже есть. Некоторые мифы о вас романтичны, другие пугающие, а кто-то считает вас отдельной расой со всеми вытекающими. Последние оказались правы. Все это не отменяет того, что когда встречаешь сказочное существо… как-то романтизируешь. А вы оказались такими же, как и мы. Все те же пороки, никакого особого благородства. Жестокость, похоть, подлость… Стало холодно и очень пусто. Эмоции Майи поглотили меня. С трудом выдираясь из этого мутного водоворота, я ощутил жгучую потребность опровергнуть эти слова. Как-то утешить её. Диванчик у стола имел форму незамкнутого круга, что позволило мне пересесть к ней вплотную и, положив руку на плечи, заглянуть ей в глаза. — Не надо, не делай этого, — заговорил я с неясным самому отчаянием. — Не нужно ненавидеть целую расу из-за нескольких сволочей. Не все руалсы такие, как те уроды… и я. Среди нас много умных, добрых, благородных. Сам не знаю, зачем я говорил и говорил. Рассказывал о различных благородных и великодушных представителях собственной расы. Вспоминал случаи из жизни, когда доводилось лично наблюдать доброту и бескорыстие. Майя молчала. И это молчание пугало больше самого громкого крика. — Не повторяй моей ошибки, — встряхнул я её, желая добиться хоть какой-то реакции. — После смерти брата я возненавидел всех обитателей суши. Возненавидел настолько, что потерял всякие границы дозволенного и творил такое… до конца жизни не отмыться. Сейчас мне мучительно стыдно за многое, но больше всего за нашу первую встречу. Прости меня, Майя. — Думаешь, достаточно сказать «прости», и всё сразу станет хорошо? — тускло спросила она. — Нет, не думаю, — покачал я головой. — Вполне возможно, ты не простишь меня никогда, и это заслуженно. Но не стоит из-за меня и тех дегенератов начинать ненавидеть всех руалсов. Мы все очень разные. В конце концов, не будешь же ты утверждать, что все люди хорошие и замечательные. — Ещё дома я усвоила простую истину — до конца верить можно только себе. И то, с некой осторожностью, — отозвалась Майя. — Потому нет, я не считаю людей образцом благородства. Здешние, наверное, не намного лучше моих соплеменников. И я не собираюсь пускать в сердце ненависть ко всем руалсам. Она отравляет, разрушает душу. Вот как… Почему у неё, несмотря на всё пережитое, получается рассмотреть истину сквозь боль и горечь, а я позволил им превратиться в ненависть и поработить меня? В который раз приходит мысль — она мудрее меня. — Наш заказ несут, — сказал я, не в силах продолжать тяжёлый разговор. Понятия не имея о вкусах Майи в еде, просил принести лучшее. Небольшими порциями. Ну и мою любовь — суп. Сегодня был из овощей с какой-то крупой и мясом. Потрясающее блюдо! Ничего подобного у нас не готовят. Вроде бы, и жидкое, но нельзя выпить, нужно жевать. — Ого, — произнесла Майя, рассматривая стол, когда проворные подавальщицы выставили кушанья. — Супы, выпечка, фрукты и… блин, это что, шашлык?! Этот возглас был адресован небольшим кусочкам мяса. Как их готовят, не знаю, но вкусно. А стоило ей увидеть десерт, как её настроение стремительно взлетело вверх, освобождая нас обоих от груза неизбывной тоски. Я не просил, но как-то само вышло, что Майя стала вспоминать свою жизнь в родном мире и рассказывать случаи из неё. Пусть связанное с пищей, но слушать было интересно. Она говорила, я задавал всякие уточняющие вопросы, и складывалось впечатление, будто мы знакомы очень давно. Удивительно уютная атмосфера окутала нас. Затем всё резко рассыпалось, как горка ракушек. Я увидел руалса, которого отец услал подальше из столицы. А всё потому, что я отчаянно желал с ним пообщаться. Ведь именно он руководил поисками убийц Лемараса и расправой над ними. Сначала я жаждал участвовать в этом, потом хотел подробностей, но Бескир исчез. Отец прямо сознался, что это его рук дело. Не стоит мне надоедать уважаемому руалсу. Теперь вот он снова здесь. И пусть мести я уже не хочу, но мне очень нужно задать ему несколько вопросов. Я знал, этот день настанет. И вот это случилось. — Май-я, — обратился я к своей собеседнице, — разрешишь отплыть ненадолго? — Ладно, — пожала она плечами. Уверенно направился в сторону Бескира. Он заметил меня, но, к моей радости, не дрогнул, даже не глянул в сторону выхода. Значит, долгожданному разговору быть. Мне почти не рассказывали подробностей, и потому картинка разваливалась. Надеюсь, сейчас она обретёт целостность, а я обрету подобие спокойствия. Ненавижу неведение, оно делает уязвимым.