Глава 8, Размышления, выводы и столь долгожданная правда

Элуриас — Тёплого и мирного океана, тат Бескир, — поприветствовал я его. — Ваше высочество, — поклонился Бескир в ответ. — Смотрю, вы вернулись в город, — улыбнулся я без капли веселья. — Были некие личные проблемы, и его величество милостиво предоставил мне отпуск за хорошую службу, — отзеркалил он мою улыбку. Ага, ты это крабам рассказывай! Знаю я, почему тебя почти год в Ореаниде не было. Отец не хотел, чтобы я зацикливался на смерти Лемараса и мстил его убийцам. Так был против, что услал одного из своих лучших доверенных руалсов по делам. Именно Бескир заведовал всеми делами поверхности, находил людей, что делали необходимую работу. Также он инструктировал руалсов, которые собирались на сушу за какой-то надобностью. — Давайте не будем тратить время на обмен пустыми любезностями, — решил я перейти к делу. — Как скажете, ваше высочество, — согласно кивнул Бескир. — Рассказывайте всё, что знаете о смерти моего брата, — потребовал я. — Я уже всё изложил в своём отчёте, — равнодушно пожал он плечами. — Ваш брат стал жертвой сектантов с суши. Они использовали его кровь, чешую и прочие составляющие как ингредиенты для редких и запрещённых зелий. Мы их нашли и казнили. Больше мне добавить нечего. — Всё это я знаю, мне нужны детали! — раздражение начало закипать в крови. — Поверьте, ваше высочество, не нужны, — отозвался он со спокойствием, которое злило ещё сильнее. — Даже захоти я их вам поведать, на мне лежит магический запрет, наложенный вашим отцом. — Тогда зачем ему было вас отсылать, тат Бескир? — наседал я уже из чистого упрямства. Мне ли не знать, что такое магические запреты и какие могут быть последствия за их нарушения. Пусть эти запреты накладываются условно-добровольно, это не отменяет факта того, что подобный запрет — почти клятва. А клятвы — это крайне серьёзно. Магия не прощает клятвоотступничества. — Говорю же, у меня были проблемы личного характера, — повторил Бескир. Его ровный голос и лицо без тени эмоций всё больше выводили из себя. Пора заканчивать разговор. И подготовиться к следующей встрече лучше. Продумать вопросы, на которые он будет вынужден ответить, при этом не нарушая наложенного запрета. Майя, вроде бы, уже наелась и на еду даже не смотрит. Значит, можно уходить. Мне необходимо побыть наедине с собой и подумать. Да и девушке с суши, наверное, требуется отдых после столь насыщенного дня. Майя — Хорошо. Ты делаешь очевидные успехи, — подытожил Элуриас, проверив мои каракули. Выглядел он при этом… рыбина мороженная. Не понимаю я его. Никак. То на балу он прекрасный принц, кружащий меня в самом потрясающем танце моей жизни, а на прогулке свойский парень, с удовольствием демонстрирующий красоты родного мира, то высокомерный говнюк, посматривающий на меня с раздражающим снисхождением. У него что, биополярочка? Должна признать, вчера во время прогулки Элуриас умудрился меня поразить. Я уже давно смирилась, что он — самовлюблённая чешуйчатая задница, и, несмотря на всё, что натворил, банального «извини» от него ждать не стоит. А он попросил прощения. Самое поразительное — не для галочки, искренне. Я это ощутила каждым нейроном души. Даже обречённость собственного будущего в мире, населённом такими сволочами, отступила. Хорошая еда, так похожая на привычную, окончательно разогнала хандру. В самом деле, что это я? Оказавшись тут, я всегда знала, что вокруг не друзья и нужно быть настороже. Да и в целом моя жизнь никогда простой не была. А тут вдруг сопли развесила. Отлучившись ненадолго, Элуриас вернулся крайне задумчивым, сразу свернул прогулку. И на обратном пути снова удивил новым извинением. В этот раз — за грубые и жестокие слова, сказанные недавно. — Неприятно было, но я понимаю, почему ты всё это сказал, — произнесла я тогда. — С моей стороны в самом деле было глупо соваться. Только вот иначе я тоже не могла. Слишком хорошо знаю, каково это — быть одной против толпы. И ни словом не солгала. В детдоме всякое случалось. В том числе и подобные мерзости. На этом разговор увял. Снова увидела принца только сегодня, когда он явился на занятия, снова корча из себя холодного придурка с замашками профессора. Хотя, стоит признать, учит он не так плохо. От занятий был прок, и много. Все эти наборы странных символов обрели смысл, как и сочетания незнакомых звуков-слов. Главная странность в том, что когда я просто общалась с кем-либо, слова мне казались родными, словно мы говорили по-русски, а во время обучения слышала и произносила их так, как они есть. Магия, иного объяснения у меня нет. Каким-то образом браслет у меня на руке не мешал обучению, пусть и призван позволить мне говорить на языке местных, словно на родном. Мне хотелось быстрее закончить с обучением, чтобы выбраться на сушу и наконец заняться поиском своего места в новом мире. И одновременно я этого страшилась. Где тут логика, сама не знаю. — Зачем ты это делаешь? — вернулась я к «отмороженности» Элуриаса. — Делаю что? — поднял он точёную бровь. — Учу тебя? — Строишь из себя снисходительную сволочь, у которой нет эмоций, — уточнила я. — Я уже поняла, не такой уж ты равнодушный засранец, каким хочешь казаться. — Даже не знаю, как реагировать. Ты мне вдруг комплимент сделала или оскорбила? — попытался он сменить тему разговора. — Ответь на вопрос, — стояла я на своём. — Всё просто Май-я, — отозвался он, как всегда странно произнеся моё имя. — Скоро нам предстоит провести вместе уйму времени, и мы должны найти подобие общего языка. Но излишне сближаться нам не стоит. Мы не друзья, и никогда ими не будем. Это ни к чему. Как только устроим тебя, ты будешь жить своей жизнью, я вернусь к своей. Вот и всё. Показалось, что мне отвесили смачную, унизительную оплеуху. Он прав… Да во всём прав! Но почему же слышать это столь неприятно? А главное, почему именно он — избалованный принц — дошёл до столь простой истины первым? Ведь именно я привыкла жить всегда настороже, у меня есть причины злиться и даже ненавидеть его, но я… не думала ни о чём таком. Не размышляла на перспективу. Теряю хватку или мозги поплыли от избытка солёной воды вокруг? В любом случае, нужно принять его слова как непреложную истину в силу его полной правоты. Потому я молча кивнула ему. После Элуриас, собрав свои таблички для моего обучения, выплыл из комнаты.

***

Не желая поддаваться снова унынию, решила прогуляться по саду, куда водил меня старший принц. Красиво, но не завораживает, как оно было в начале. Да и вообще, красоты подводного мира последнее время приелись. Всё острее хотелось на поверхность. К синему небу и яркому солнцу. Где можно спокойно ходить на своих двоих, а не ощущать себя неуклюжим посмешищем, пытаясь поспевать за руалсами. Хотелось на сушу, где растения вполне обычные, зелёные и не светятся в темноте. Элуриас по моей просьбе принёс мне пару книг по мироустройству Саморита, о королевствах и расах, его населяющих, о флоре и фауне. Кроме того, что мне нужно знать хоть что-то о новом мире, это ещё и отличная практика по изучению языка. Именно из книг я знала, что растения поверхности очень похожи на те, что я знала на Земле, некоторые были вовсе точными копиями. Пусть подводные цветы и причудливые кораллы невероятно красивые и яркие, но обычный букет ромашек стал бы мне куда милее. Прогулка своего назначения не оправдала. Вместо того, чтобы взбодриться, я лишь сильнее затосковала по былому. В родной мир вход закрыт, но хоть в этом так хотелось вырваться из этой бесконечной сырости и постоянного сумрака! Ближе к вечеру мне нанёс визит наследный принц Регаларс, чем изрядно удивил. После первого визита он больше не стремился со мной контактировать. Утолил любопытство, разочаровался во мне или не было времени? Да какая разница. Куда важнее — что ему понадобилось сейчас? — Здравствуй, Мауя, — улыбнулся принц. — Здравствуйте, — отозвалась я вежливо. — Что привело вас ко мне? — Разве я не могу нанести визит красивой девушке просто так? — обаятельная улыбка не сходила с лица Регаларса. — Красивой девушке, может, и нанесли бы, будь она вашей расы, а я человек, — пыталась я подвести к главному. — Ваше высочество, давайте не будем тратить время попусту. — Любишь конкретику? — посерьёзнел он. — Хорошо. И всё же, ты не права, пусть не руалса, но девушка ты красивая, а наши расы вполне совместимы. Не заходил я лишь потому, что в сутках мне не хватает часов. Заявление о совместимости рас заставило ощутимо напрячься. Уж не задумал ли что подводный принц? Например, поразвлечься с забавной игрушкой, которой всё равно некуда деваться? — Впрочем, ты права, шутки в сторону, — уже без капли дурашливости произнёс Регаларс. — Совсем скоро вы с Элом отправитесь наверх, и первым местом в списке будет королевство, правитель которого поможет тебя легализовать на Саморите. Нам нужно собрать данные о тебе, чтобы передать их нужным людям. Конечно, мы могли бы сами всё написать, сочинить, но не лучше ли, чтобы ты сама решила, как тебя будут звать и сколько тебе лет? Вот в чём дело. Они собирают что-то вроде анкетных данных. А я уж надумала… аж стыдно. Потому, стараясь не светить красными щеками, покивала и поспешила за принцем. Заминка возникла буквально сразу. — Имя лучше бы сменить, — осторожно произнёс Регаларс. — Мауя, слишком инаково звучит. — Нет, — поджала я упрямо губы. — Так получилось, что я лишилась всего в один момент. Пусть хоть имя моё останется со мной. — Ладно, — ответил он после недолгого раздумья. — И не Мауя, а Майя, — подправила я, когда Регаларс занёс палочку, чтобы записать имя. — Давай сама, — протянул он мне табличку и царапалку. Отлично! По неведомой мне причине такое простое для любого русского человека имя у руалсов вызывало сложности. Они коверкали его кто во что горазд. Но у себя в комнате я уже потренировалась писать его, и потому легко воспроизвела на табличке. Дальше следовали пол, возраст… стандартные данные. Заполнение таблички заняло совсем немного времени. — И, Мауя, вынужден тебя предупредить, — заговорил принц с опаской, — принцессой или герцогиней мы тебя сделать не можем. Подобного я и не ждала, только почему-то всё равно оказалось как-то иррационально обидно, что как в прошлом мире была никем, так и в этом предстоит торчать на низшей ступени иерархии. — Аристократические титулы у людей, да у всех рас, как правило, передаются по наследству, — продолжал тем временем Регаларс. — И обычно к титулу прилагаются земли со всеми на них живущими. — Чем больше сила, тем выше ответственность, — перебила я невежливо. — А в данном случае меняем силу на титул, но результат прежний. — Что-то вроде того, — хмыкнул он. — Если ты, конечно, очень хочешь, то мы выбьем из человеческого короля любой титул, хоть герцогони, со всем причитающимся. Отец крепко накрутил ему хвост после смерти Лема из-за того, что он так распустил всякую мразь на своей территории. Но подумай, Мауя, готова ли ты к такому? — Нет-нет, — замотала я головой и даже руки выставила в защитном жесте. — Не надо мне никаких титулов! Всегда была простым человеком и не вижу ничего плохого оставаться им дальше. Меня — и владелицей территорий и ответственной за жизнь живущих там людей? Да ни за что! Сейчас так точно. Я не знаю этого мира. Вдруг королевство, где стану аристократкой, мне совсем не понравится? Да о чём я вообще, мне бы самой научиться тут жить, куда мне такую ответственность? Да и не влекла меня никогда власть, не было желания главенствовать над чужими судьбами. — Ну зачем же так? — улыбнулся принц лукаво. — Можно сделать тебя безземельной баронессой. Ответственности почти никакой, зато титул открывает множество дверей, закрытых для простого человека. Хм, а вот против такого расклада ничего не имею. По информации, имеющейся у меня, этот мир напоминает наше средневековье с поправкой на магию и совсем иную религию. А у нас во все времена аристократам жилось проще, чем крестьянам. — Согласна, — улыбнулась я искренне. — Да и кто знает, вдруг ты очаруешь кого из правителей или их сыновей, тогда и станешь принцессой, — подмигнул мне Регаларс. Ну вот что за человек! То есть, руалс! Ну какая из меня принцесса? В детстве, наверное, каждая девочка мечтает стать принцессой и встретить принца, но детство на то и детство, чтобы мечтать о несбыточном. Реальная жизнь диктует другие правила. — Вот уж нет, — чуть скривилась я. — Избавьте от подобной «радости». — Почему? — принц выглядел искренне удивлённым. — Вы сами несколько минут назад говорили про титулы и ответственность, что они налагают, — привела я аргумент. — Но будучи женой действующего или будущего правителя тебе не пришлось бы почти ни о чем таком беспокоиться, — нахмурился принц. — Ой, да бросьте, ваше высочество, — усмехнулась я невесело. — Это только в сказках и глупых мечтах Золушка может выйти замуж за принца. — Кто такая Золушка? — снова нахмурился Регаларс. Пришлось рассказать ему детскую сказку, известную на Земле каждому ребёнку. — Милая сказка, но кто-нибудь задумывался над тем, что было с принцем и Золушкой после свадьбы? — подытожила я рассказ. — Обзавелись детьми, — растерянно произнёс принц. — Да как все жили. Наверное. — А вот и нет, — не согласилась я. Сразу видно, судьба наследника давно предрешена, и он даже не задумывался о том, что было бы с ним, женись он на простой девушке. — Аристократы или особы королевских кровей недаром женятся на себе подобных. Кроме различных выгод, это ещё и схожее воспитание, образование, взгляды, — Регаларс продолжал хмуриться. — Ну, вот смотрите, какие таланты у Золушки? — принялась рассуждать я. — Быть милой, драить дом и кашеварить? Так милыми и титулованные девушки быть умеют, а для уборки и готовки во дворце есть слуги, как и в каждом доме обеспеченного человека. И какой толк в итоге от Золушки? — Взаимная любовь? — не сдавался руалс. — До поры до времени, да, — кивнула я. — Вполне возможно, какое-то время они будут счастливы, но чувства со временем притупляются, а то и вовсе угасают, и что тогда? Принц попросту пожалеет о своём решении жениться на простушке. Потому что для крепкого брака нужны общность взглядов и взаимопонимание. Откуда им взяться у принца, которого готовили править, а крестьянка, что только и знает, с какой стороны за веник держаться? Им станет банально не о чём поговорить! Не говоря о том, что опять же только в сказках общество с восторгом примет безродную нищенку в качестве жены наследника, в реальности это принесёт одни лишь проблемы. — Слишком мрачный и, увы, трезвый взгляд на жизнь для столь юной девушки, — вздохнул Регаларс. — Неужели ты совсем не веришь в сказки, Мауя? — Жизнь в детдоме не позволяет розовым очкам прилипнуть к лицу, — отозвалась я невесело. — Быстро учит смотреть на жизнь без прикрас. — Детдоме? — тихо спросил принц. — Ага, — кивнула я. — Приюте для детей, оставшихся без родителей, по-вашему. — Мне жаль, — произнёс он, как мне показалось, вполне искренне. — А мне нет, — ответила жёстко. — Родителей я всё равно никогда не знала, зато не так наивна, как большинство девушек моего возраста. И, надеюсь, в будущем мне это не раз сослужит хорошую службу. — Что за собрание? О чём разговор? — неожиданно вплыл в помещение Элуриас. — Вам скоро на сушу, — отозвался Регаларс. — Вот, собираю данные о Мауе, чтобы ей там сделали документы. Волна благодарности омыла меня с головой. Он не обязан был, но оставил за мной право решать, рассказывать о нашей странной беседе или нет. По мне, так не стоит. Ни к чему. Элуриас может ещё что не то подумать. — И мы закончили, — дополнила я ровно. — Могу идти? То есть, плыть? — Плыви, — кивнул Регаларс. Улыбнувшись, направилась к двери и наткнулась на чуть прищуренные глаза Элуриаса. Не поверил? С чего вдруг? Впрочем, мне-то что до того, верит он или нет? Главное другое — скоро мы окажемся на суше! Элуриас Момент, когда придётся покинуть родной океан и вступить на чуждую и вряд ли дружелюбную сушу, становился всё ближе. Сколько бы я ни ломал голову, как заставить Бескира рассказать мне всю правду, всё упиралось в запрет отца. Тат никогда не был безумцем, значит, ни за что запрет не нарушит и никаких путей обойти его искать не будет. Остаётся только одно — в очередной раз пойти к отцу. Должен же он понимать, что я никак не смогу отправиться в королевство, где всё случилось, и остаться в стороне. Буду искать правду, могу нарваться на неприятности и завалить основную миссию по устройству Майи в новом мире. Я уже не тот безумец, переполненный болью и ненавистью, каким был после смерти Лемараса, но и равнодушным не смогу остаться, оказавшись рядом с местом, где всё случилось. Всё это я изложил ему, нанеся вечерний визит в кабинет. Внимательно выслушав, отец посмотрел на меня с такой усталостью, что стало не по себе. — Эл, не стоит тревожить призраков прошлого, — вздохнул он. — Пойми, Лем погиб. Был жестоко убит, и, поднимая эту муть со дна, ты его не вернёшь. — Я это знаю, но пойми, я хочу знать всю правду! — взмолился я. — Отчёты Бескира ты уже наизусть знаешь, — произнёс отец. — Что ты ещё хочешь знать? — Элементарное, отец! — то, что он по-прежнему не желал говорить, очень нервировало. — Почему на церемонии прощания мы хоронили вещи брата? Где его тело? Должно же было хоть что-то остаться! — А ты не думал, что тела действительно могло не остаться? — его голос звучал тускло и безжизненно. — Это у нас сама сущность противится огненной магии, а на суше огневиков более чем достаточно. Те маги, что издевались над Лемом, выкачивая из него кровь и жизнь по капле, в итоге просто сожгли останки. Магический огонь способен спалить даже камни без остатка, что говорить о хрупких костях? Так просто… и так чудовищно. Эти твари отняли у нас не только родного руалса, но и лишили возможности проститься с ним как полагается. Отпустить его душу к богам. Нашла ли она путь в божественные чертоги без ритуала прощания или так и бродит по миру неприкаянная? — Вы ведь там были, — выдал я то, о чём давно думал. — Спустя совсем немного времени после смерти Лемараса вы с Ларсом почти на неделю куда-то исчезли. Вы выходили на поверхность. Ты уверен, что всё именно так? Уверен, что убийцы наказаны? Отвернувшись отец парой взмахов хвоста отплыл к окну и вцепился руками в подоконник. Я же боялся лишний раз пошевелиться и терпеливо ждал, когда он заговорит. — Да, мы Ларсом были на суше. В том самом месте, где всё произошло, — обронил отец тихо. — Почему ничего мне не сказали? Не взяли меня с собой?! — возмущённый вопль сам вырвался из груди. — Ты никогда не был на суше, — отозвался он. — На адаптацию нужно время, которого не было. Мы спешили, чтобы лично вынести приговор подонкам и увидеть справедливость в действии. — Что? — отшатнулся я. Целый год меня изнутри сжирали боль и жажда мести. Я ещё порой удивлялся и злился, как они могут быть так спокойны, когда случилось такое? Всё оказалось так просто — они утолили свою жажду отмщения. — Стены того проклятого дома впитали столько боли, мучений и смертей, что мы с большим трудом смогли ощутить энергетику Лема и его смерть. От сына и брата остались лишь несколько побрякушек со следами крови. Больше ничего. Замолчав, он продолжал смотреть в окно, но вряд ли любовался пейзажами. У меня же внутри всё кипело. Но, сжав зубы, я ждал. — Кто-то может ужаснуться и посчитать выбранную казнь слишком жестокой, — снова подал голос отец. — Мы решили, раз им так нравилось издеваться и мучить, продлевая агонию жертв, чтобы получить побольше ингредиентов, смерть тоже простой быть не должна. Люди Бескира нашли высококвалифицированного некроманта. Он наложил проклятие, из-за которого они несколько часов мучались, гнили заживо. — Вы обязаны были взять меня с собой! — сорвался я почти на крик от такой несправедливости. — Я уже сказал, ты был не готов к выходу на сушу, — повторил отец, после чего повернулся и посмотрел на меня усталым взглядом. — Отговорки! — злился я. — Ради такого я бы научился быстро. В крайнем случае, на руках бы пополз! — К чему крик, Эл? — вздохнул он, возвращаясь за стол. — Главной причиной, почему решили оставить тебя дома, является твоя горячесть. Ослеплённый горем, ты бы бросился на убийц и убил их кинжалом лично, а наш род со дня воцарения на троне Ореаниды никогда не убивал безоружных, даже если они сто раз заслужили свою смерть. История династии Карней более чем показательна. Не хочу, чтобы Боги отвернулись от нас из-за твоего неумения держать себя в руках. Мне показалось, что меня беспощадно отхлестали по щекам. Хотелось возразить, спорить, но истина в том, что он прав. Я бы не сдержался. Не смог. Слишком безумная ненависть кипела тогда в душе. Хотелось бы мне сказать, что династия Карней пала сама по себе, но мне ли не верить в волю богов? Представители королевской семьи, правящей до нас, славились своей любовью лично казнить приговорённых преступников. Таким образом они желали показать силу и устрашить соседей. В летописях сохранились данные, что жрецы неоднократно предупреждали их о недовольстве богов, но Карнеи не желали ничего слышать. Пока в один прекрасный момент несчастья не полились на них водопадом. Неурожаи в королевстве повлекли бунты, сами члены правящей семьи начали необъяснимо болеть так, что целители оказались бессильны. В конечном итоге, династия оказалась на грани вымирания, пока оставшиеся не отреклись от власти и не ушли в Храм в надежде вымолить прощение у Богов. Вышло ли? Никто не знает. Но с падением Карнеев к власти пришли Уисены — мои предки. Правда, титул не предполагал фамилии, и в народе мы были просто — Ореанидские. — Ты ещё очень юн, Эл, — улыбнулся грустно отец. — От одной мысли, что скоро ты отправишься на поверхность без защиты и охраны, у меня душа не на месте. Понимаю, это твой путь, твоя судьба. Сами Боги этого желают. Но как же мне не хочется тебя отпускать! Насколько страшно за тебя! — Может, я и молод, но не такой глупец, каким меня все считают, — улыбнулся вымучено. — Проклятие быстро и качественно отрезвило, поставив мозги на место. Не переживай, в этот раз я всё сделаю правильно. Вам больше не придётся за меня краснеть. Да уж, вспоминать стыдно, сколько я дал окружающим поводов насмехаться надо мной, а родным пришлось всё это терпеть. Одна связь с Марисой чего стоит! А то, что даже всякие отморозки считают меня психом, который готов уничтожить любого жителя суши? Да уж, щедро я хапанул позора и забрызгал им ближних. — Главное, будь осторожен, — с этими слова он обнял меня, крепко, по-мужски. От неожиданности я замер, ощущая, как что-то начало зудеть в жабрах и запекло глаза. Отец никогда не был плохим родителем, но редко позволял себе подобное проявление эмоций. — И всё же я хочу там побывать, — произнёс я, чувствуя эту странную потребность. — В том доме, где погиб Лемарас. Замерев, несколько секунд отец всматривался в моё лицо, потом сокрушенно, с некой обречённостью покачал головой. — Не отступишься, да? — спросил он. — Нет, — отозвался твёрдо я. — С тобой или без тебя, я там побываю, но без тебя будет дольше. — Хорошо, — улыбнулся отец нервно. — Скажу Бескиру, чтобы его люди нашли тебя и проводили в то проклятое место. — Спасибо! — отозвался искренне, сверкнув довольной улыбкой. — Пап, поверь, всё будет хорошо. Ответа не последовало. Направившись к двери, я размышлял, почему сразу так было нельзя? Умом понимал, почему, но лёгкая досада грызла нутро. Ай! Что сейчас об этом размышлять? Главное, сейчас я наконец получил то, чего так долго желал. Возможно, мне показалось, но когда уже закрывал дверь, всё-таки услышал ответ. Тихо, шёпотом: — Надеюсь, сын. Да хранят тебя Боги.