Признание под луной.

Каждое утро в доме после этого было наполнено нежными поцелуями в лоб ещё спящей беловолосой девушки, и осторожным касанием к плечу, чтобы разбудить её. И каждый раз от этого девушка смущалась и отводила взгляд каждый раз когда их глаза встречались. Но сегодня встать ей пришлось одной. В доме пахло травами и солнцем, сегодня именно такое утро, когда от солнечного тепла приятно нагреваются полы и хочется лечь прямо на них. Тем не менее, во внезапном исчезновении Каэдэоми она ничего страшного не увидела, он часто уходил куда-то по делам и всегда возвращался до заката. В этот день Саяка решила сварить каштановый суп, она недавно видела, как делали это женщины в их деревне. Благо в лесу было множество деревьев. Весной конечно каштаны не найти, но мужчина как-то показывал ей где хранит подобные вещи. В пару мгновений дойдя до той полки, девушка достала плетёную корзиночку в которой они и лежали. Девушка положила их в набэ и пошла к ирори. Аккуратно подвесила горшочек к дзидзаикаги. Саяка взяла плотную палку и мягко потормошила хай, шёпотом приговаривая: — Ками огня, прости, что тревожу. Спасибо что остаёшься в нашем доме, — с этими словами как раз нашелся красный уголёк и жар постепенно проникал в дом. Каэдэоми всегда использовал сосновые доски, поэтому смолистый запах приятно сопровождал процесс. Девушка залила каштаны в набэ водой, и долго мешала их хаси, они ведь такие сухие, им нужно проснуться, пока вода начинала легонько закипать девушка вышла на улицу. Запах утреннего тумана всё ещё витал в воздухе. Но чувствуя, что скоро каштаны сварятся, девушка вернулась и пару сухих каштанов, которые она не стала варить, начала растирать в сурибати в крошку или пасту. Потом она быстро вынула горячие каштаны из воды, чуть не обожглась паром, и в воду добавила миску белого риса, который сама старательно очищала ещё в прошлом месяце. Саяка залила дополнительную миску воды, чтобы рис варился до состояния каши. В это время она подошла к низкому столику и взяв самодельный маленький ножичек, что был у Каэдэоми очищала каштаны от горькой и жёсткой кожуры и внутренней кожицы. Во всём доме стояло ощутимое тепло и когда в очередной раз девушка помешала уже мягкий рис, ей показалось, что каша готова и она добавила туда очищенные варёные каштаны. Прошло ещё какое-то время, когда она закрыла набэ крышкой и постаралась накрыть огонь слоем золы, чтобы каша осталась томиться. Где же Каэдэоми? Солнце уже высоко. Девушка снова вышла на улицу и осмотрелась. Вблизи пусто. Тогда она пошла к старой сосне. Каэдэоми говорил, что это самое старое дерево, которое он видел. Под ним лежало немного опавших иголочек и девушка собрала их. Вернулась в дом и взяла незанятую чашку, сложила их туда. Снова почувствовала запах каши. Она совсем готова. Саяка старалась угомонить себя, потому что в голову закралась неуверенность. Слишком долго нет Каэдэоми. Она снова вышла на улицу и сорвала маленький листочек мяты, которая уже давно проросла от тепла в их краях, его она тоже положила в чашечку и добавив капельку или две воды из ручья неподалёку вернулась в дом. Девушка поставила чашечку на стол и сняла кашу с дзидзаикаги, поставив на тот же стол. Снова взяла в руки чашку и стала растирать пальцами. Запах сосны смешался со свежестью мяты, вместе эти запахи смешались со смолистым запахом что пропитывал дом из-за огня и запахом риса и каштанов. Пьянящая смесь. Стоило только Саяке обернуться как она вздрогнула и чуть не выронила чашечку, но лишь крепче её сжала и облегчённо выдохнула. — Ты пришёл... — На пороге стоял Каэдэоми. Его плечи были чуть опущены от усталости, но в глазах была нежность. — Как же я мог не прийти? — он прошёл к ней и взяв её ладонь, прижал к своей, прислонился к ним лбом. —Ты такая молодец сегодня. Извини, что не предупредил об уходе. Я не думал, что буду так долго. — голос был спокойным и теплым. Солнце уже начало заходить. В голове Саяки пронеслось: "как так быстро? Солнце ведь только поднялось." - но мысль осталась мыслью и она нежно подвела его к столу. — А я готовила тут.. — Она указала на набэ и открыла крышку впустив в дом больше нежного аромата. Мужчина уселся за стол, а Саяка взяла две глубокие лакированные чашки. Ручная работа Каэдэоми. В этом доме почти все было сделано им. Девушка аккуратно поставила их на осики, наполнив чашечки кашей, она поставила осики на стол. Ужин прошёл почти молча, лишь Каэдэоми хвалил её за ужин и указал на приятный аромат её трав. Предложил засушить их. Саяка конечно согласилась. Уже послышались сверчки и загадочная ночная птица. — Пойдем, я покажу тебе место одно, — сказал Каэдэоми, уже почти ночью, ведь на улице заметно стемнело, за руку выводя девушку из дома. Он шёл недолго и остановился на поляне, которая заканчивалась обрывом. — Красиво тут, правда? — Невероятно красиво... — заворожённо ответила девушка, любуясь ночным небом. Даже нежное стрекотание отошло на второй план, ведь красота бескрайнего неба завлекала. — Я подумал, что утром или даже на закате это будет не то, поэтому ждал ночи. Лунный свет нежно падал на лицо мужчины, позволяя рассмотреть мелкие морщинки или неровности кожи. Он заговорил. Тихо, почти шёпотом, ведь девушка уже засыпала. — Когда-нибудь я покажу тебе прекрасный мир, не только наш лес. — задумчиво произнес он, но услышав ответ, по лицу расплылась глупая улыбка. — Любое место в этом мире, будет прекрасно рядом с тобой... Она произнесла это не задумываясь, не смущаясь, но это было невероятно честно и искренне. Словно безмолвное признание в любви. Они всю ночь любовались звёздами, а потом Саяка уснула на его плече и он вновь отнёс её в дом. Такую нежную, сонную, хрупкую и настоящую. Дом встретил их перебитым ароматом мяты и каштана. А за окном послышался ветерок и нежно постукивающий дождь. Прекрасный день, прекрасный мир. "В эту лунную ночь, я видел твой взгляд. В твоих глазах я видел себя и хотел растаять лишь в мимолётном взгляде. Потом ты смотрела на звёзды. А я хотел видеть твой взгляд на мне опять. Я хочу, чтобы ты была со мной всегда. Как клён, чьи стволы всегда будет питать вода" Написал Каэдэоми, пряча этот стих в глубине дома, а может сердца. Он уснул рядом с ней, а утром снова подарил ей свой поцелуй, заварил чай ещё нежнее чем обычно и принёс прямо в постель. Не стал будить сразу. Для него это было больше слов, и для неё. Тоже.