Глава 26. Крестный

— Не кричи, Гарри, — раздался из темноты хриплый шёпот. Гарри дёрнулся так резко, что едва не запутался в одеяле и не грохнулся с кровати. Палочка в его руке поднялась выше. Брок оскалился и зашипел сильнее. Из дальнего угла медленно вышел мужчина. Высокий. Болезненно худой. Лохматый, грязный, с запавшими щеками и спутанными волосами до плеч. На нём висели лохмотья, слишком похожие на тюремную робу. Но страшнее всего выглядели его глаза. В них было слишком многое сразу: отчаяние, скорбь, потерянность, усталость… и какая-то почти болезненная радость. Будто он увидел нечто, чего давно не надеялся увидеть вновь. И ещё что-то живое, упрямое, непонятное. То, чего не смог бы расшифровать ни Гарри, ни сам Рамлоу. Внешне незнакомец выглядел опасным. Но пока не пытался напасть. Это не делало его менее опасным. Он бесшумно проник в чужую комнату посреди ночи. В комнату, где находился один тринадцатилетний мальчишка. — Ты… — начал Гарри и осёкся. Лицо мужчины было ему незнакомо. И всё же что-то в нём казалось мучительно знакомым. Неуловимое сходство, виденное когда-то на старых колдографиях. «Сириус Блэк». Брок узнал его почти одновременно с Гарри. Ещё на первом курсе они просмотрели старые газеты, пытаясь разобраться в мире, в который попали. А потом Рамлоу не раз видел это лицо на фотографиях рядом со старшими Поттерами. Сириус Блэк. Предатель. Убийца. Человек, который, по официальной версии, выдал Джеймса и Лили Волан-де-Морту. Гнев поднялся внутри Брока мгновенно. Он соскользнул с кровати и встал между Гарри и незваным гостем. — Сириус Блэк, — выдохнул Гарри. Голос у него дрогнул. За последние дни на мальчика и без того свалилось слишком много: магический выброс, побег из дома, угроза исключения и встреча с министром магии. Теперь же перед ним стоял сбежавший из Азкабана преступник. Палочка в руке Поттера заметно дрожала. Особенно после того, как он увидел палочку в руке Блэка. Сириус заметил этот взгляд. Очень медленно, не делая резких движений, он опустил свою палочку на пол. Затем выпрямился и поднял обе руки, показывая пустые ладони. — Да, — тихо сказал он. — И прежде чем ты решишь закричать… просто выслушай меня. Пять минут. Потом поступай как хочешь. Брок не сводил с Блэка взгляда. Он видел у него напряжение, тревогу и некий страх. Но не видел желания убивать. Рамлоу слишком часто встречал людей, готовых причинить кому-то вред. В прежней жизни он научился распознавать это по взгляду, по голосу, по манере держаться. У Блэка не было ничего подобного. И всё же Брок был готов броситься в любой момент. — Я не предатель, — продолжил Сириус. Его голос стал ещё тише. — И я не охочусь за тобой. Наоборот. Я хотел только убедиться, что с тобой всё в порядке. Этого они точно не ожидали услышать. Гарри сжал палочку крепче. — Да? — спросил он с неожиданной жёсткостью. — Так же, как с моими родителями? Блэк побледнел. На мгновение его лицо исказилось так, словно слова Гарри ударили его сильнее любого заклинания. — Нет, — выдохнул он. — Нет, нет… Я виноват в их смерти. Но я не предавал их. Не я. — Не верю. Броку даже захотелось обернуться к воспитаннику. Ещё минуту назад Гарри трясся от страха. Но сейчас сидел, направив палочку на взрослого мужчину и смотря ему прямо в глаза. — Я могу доказать, — быстро сказал Сириус. — Да… могу. Конечно, ты не должен мне верить. Никому нельзя верить, я понимаю… Он говорил слишком быстро, почти сбивчиво. Вся ситуация начинала напоминать абсурд. Хотя Рамлоу постепенно привыкал к тому, что в волшебном мире абсурд, похоже, считался нормой. «Клятва», — подсказал он Гарри. — «Пусть поклянётся магией и расскажет правду». Броку не нравился этот человек. Он слишком похожий на безумца, но в нём не было жажды крови. И это значило, что у Блэка, возможно, действительно есть что сказать. — Поклянитесь, — произнёс Гарри. — Магией. А потом расскажите, что произошло в ту ночь. Сириус замер. Потом медленно кивнул. — Конечно. Конечно, Сохатик… — Не называйте меня так, — тут же огрызнулся Гарри. Блэк моргнул, словно только сейчас осознал, что перед ним не Джеймс. — Да. Прости. Как скажешь. Он опустил взгляд, явно пытаясь собраться с мыслями. — Непреложный обет не подойдёт, — наконец сказал он. — Для него нужен третий волшебник. А если кто-нибудь узнает, что в этой комнате находится сбежавший преступник… — он горько усмехнулся. — Нет, это слишком рискованно. Сириус снова посмотрел на Гарри. — Но можно принести клятву истины и защиты. Подойдёт? Гарри мысленно обратился к Броку. «Подойдёт?» Рамлоу напрягся, пытаясь вспомнить всё, что успел прочитать о магических клятвах. Клятва истины и защиты не была настолько окончательной, как Непреложный обет. Нарушителя она не обязательно убивала. Но последствия всё равно могли быть серьёзными: потеря магии, сильная боль, магическая метка или сигнал тому, кто связан с чарами. В любом случае, если Блэк соврёт и лишится магии, справиться с ним станет значительно проще. «Подойдёт», — решил Брок. — «Клятва на магии. И пусть формулировки будут точными». Гарри передал его слова. Сириус не стал спорить. — Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Потом снова настала тишина, и мужчина продолжил: — Да, ты прав, Гарри… Никому нельзя доверять. Совершенно никому… После этих слов он осторожно наклонился и поднял палочку, которую прежде положил на пол. Гарри и Брок тут же напряглись, но Сириус лишь медленно поднял её перед собой. И прежде чем в комнате прозвучали первые слова клятвы, в Блэке что-то изменилось. Ещё секунду назад перед ними стоял потрёпанный жизнью, измученный, почти сломленный мужчина. Теперь же его спина выпрямилась. Взгляд стал твёрдым и уверенным. Исчезла нервозность, исчезла сбивчивая торопливость движений. Перед Гарри и Броком больше не стоял загнанный беглец, похожий на безумца из подворотни. Перед ними стоял Блэк. Человек благородной крови. Тот, кому с самого детства вбивали, как следует держаться, как говорить, как смотреть на других людей. Последний представитель древнего, богатого и влиятельного рода. Поверить в это теперь было совсем несложно. А затем вокруг палочки завихрилась магия. Сначала едва заметная — серебристая дымка, поднимающаяся от кончика дерева. Потом она стала гуще, заполнила воздух холодным светом и заставила пламя свечей тревожно дрогнуть. — Магией своей, именем своим и жизненной силой своей клянусь: я, Сириус Орион Блэк, открою Гарри Джеймсу Поттеру всю известную мне правду о предательстве его родителей, не утаивая и не искажая её намеренно. Голос Блэка звучал ровно и твёрдо. — Клянусь, что не выдавал лорду Волан-де-Морту местонахождение Джеймса и Лили Поттеров и не был их предателем. Клянусь, что не убивал Питера Петтигрю и не совершал убийства магглов, в котором меня обвиняют. Серебристое сияние вокруг его палочки вспыхнуло ярче. — Клянусь, что не питаю к Гарри Джеймсу Поттеру злобы и не желаю ему смерти, увечья, страдания или порабощения. Клянусь, что не стану намеренно убивать, калечить, пытать, похищать, проклинать или передавать Гарри Поттера тем, кто желает причинить ему зло. Гарри не шевелился. Он смотрел на Сириуса широко раскрытыми глазами, будто боялся упустить хотя бы одно слово. — Клянусь, что не буду сознательно содействовать вреду, направленному против него, и не использую против него магию во зло. Не считается нарушением применение необходимой и соразмерной силы ради немедленного спасения жизни Гарри Поттера, иных невинных людей или самого клянущегося, если иной безопасный способ невозможен. Последние слова прозвучали особенно тяжело. — Если я солгу в сказанном или сознательно нарушу эту клятву, пусть моя магия отвернётся от меня, а ложь и предательство станут явны того, кого защищает эта клятва. На несколько секунд в комнате воцарилась полная тишина. Потом магия вспыхнула. Серебряный свет обвился вокруг запястья Сириуса тонкой нитью, на мгновение оставив на коже едва заметный знак, и исчез. Брок медленно выдохнул. Хотя бы в одном теперь можно было не сомневаться. Этот человек не причинит Гарри вреда. Сириус же словно разом лишился всех сил. Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и устало прикрыл глаза. А потом начал говорить. О том, как они дружили. Как Джеймс Поттер, Римус Люпин, Питер Петтигрю и он сам были неразлучны. Как вместе учились, ссорились, вляпывались в неприятности и воевали против Волан-де-Морта. О том, как он стал крёстным Гарри. О том, что изначально именно он должен был стать Хранителем Тайны Поттеров. Но в последний момент они решили обмануть врага. Все считали, что Джеймс доверил секрет своему лучшему другу — Сириусу Блэку. На самом деле Хранителем Тайны сделали Питера Петтигрю. Именно Питер предал Джеймса и Лили. А потом подставил Сириуса. — Я нашёл его, — глухо произнёс Блэк, глядя в пол. — После… после того, как увидел дом. Я хотел убить его. Наверное, и убил бы, если бы он не оказался быстрее. Он стиснул пальцы. — Петтигрю устроил взрыв. Убил двенадцать магглов. А потом отрезал себе палец и превратился в крысу. Все решили, что это я расправился с ним. Сириус горько усмехнулся. — Дальше я почти ничего не помню. Меня оглушило взрывом. Возможно, в меня попало ещё какое-то заклинание. Я пришёл в себя уже в Азкабане. Не помню ареста. Не помню суда. Не помню, как меня туда привезли. Он замолчал. — Все эти годы я просто существовал. Гарри опустил палочку, хотя всё ещё держал её в руке. — Почему ты сбежал? — тихо спросил он. Сириус поднял на него взгляд. В глазах мужчины снова появилась та самая болезненная, отчаянная нежность. — Год или два назад кто-то из Министерства оставил в тюрьме газету. На первой странице была твоя фотография. Ты поступил в Хогвартс. Он сглотнул. — Я понял, что должен выбраться. Хотя бы ради того, чтобы рассказать тебе правду. Чтобы ты знал, кто предал твоих родителей. — И ты был вчера на Тисовой улице, — догадался Гарри. Сириус кивнул. — Я помнил, где живёт сестра Лили. Пришёл посмотреть, всё ли с тобой в порядке. Увидел, что происходит… хотел вмешаться. Он бросил короткий взгляд на Брока. — Но твой кот прекрасно справлялся и без меня. Брок недовольно дёрнул ухом. «Я не кот». Сириус, разумеется, этого не услышал. — А когда ты ушёл, я не решился подойти, — продолжил он. — Боялся напугать тебя. Потом понял, что тебе, вероятно, некуда идти. Проверил несколько магических мест, где ты мог остановиться, и в конце концов добрался до «Дырявого котла». — И подслушал, что Гарри Поттер живёт здесь, — закончил за него Гарри. Сириус медленно кивнул. Гарри некоторое время молчал, переваривая услышанное. Вся его прежняя злость куда-то исчезла. Перед ним сидел не страшный убийца из газетных заголовков, а его крёстный — ещё один человек, который знал его родителей. Возможно, единственный, кто мог рассказать о них настоящих. — А откуда у тебя палочка? — наконец спросил Гарри. — И как тебе удалось сбежать из Азкабана? В его голосе больше не было агрессии. Только настороженный интерес. И надежда. «Не доверяй ему полностью», — тут же предупредил Брок. — «Клятва не позволит ему причинить тебе вред. Но она не делает его автоматически хорошим человеком. Держи дистанцию». Гарри едва заметно кивнул. Но взгляд, которым он смотрел на Сириуса, всё равно стал немного теплее. — Хм. Палочка… — Сириус провёл большим пальцем по потемневшему дереву, словно только сейчас по-настоящему вспомнил, что всё ещё держит её в руке. — Наверное, начать стоит с того, как я вообще сбежал. Он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Я анимаг. Незарегистрированный, разумеется. Могу превращаться в собаку. Гарри удивлённо моргнул. — В большую чёрную собаку? — спросил он. Сириус кивнул. — Именно. Поначалу это ничего не меняло. В Азкабане… там трудно оставаться собой. Дементоры забирают всё хорошее, оставляют только худшие воспоминания. Вину. Страх. Боль. Отчаяние. Его лицо на мгновение исказилось. — Но однажды я сумел обратиться. Не помню, когда именно это произошло — дни там давно перестали иметь значение. Просто в какой-то момент понял, что в облике собаки дементоры обращают на меня меньше внимания. Не совсем перестают замечать, но… я становился для них не таким понятным. Мои мысли менялись. Воспоминания путались. Я был не вполне человеком. Он опустил взгляд на собственные руки. — И именно тогда голова начала проясняться. Я вспомнил всё, что случилось в день смерти твоих родителей. Вспомнил Питера. Вспомнил его лицо. Его смех после взрыва. Вспомнил, что он жив. — Почему ты не сказал об этом раньше? — тихо спросил Гарри. Сириус горько усмехнулся. — Кому? Дементоры не дают нормально думать, Гарри. А когда я наконец смог думать — у меня не было ни суда, ни адвоката, ни возможности отправить письмо. Только камера, дементоры и люди, которые были уверены, что я убийца. Он на секунду прикрыл глаза, потом продолжил уже спокойнее: — Несколько недель назад в Азкабан прислали нового начальника. Начались проверки, смена охраны, бесконечные отчёты. На какое-то время дементоров убрали от внутренних помещений — не полностью, конечно, но достаточно далеко от камер. Блэк поднял палочку чуть выше. — Я обратился в собаку, выскользнул из камеры и добрался до причала. Там была суматоха: охранники, корабли, ящики, грузы. Мне удалось забраться на одно из судов и спрятаться под брезентом. — А палочка? — повторил Гарри. На этот раз Сириус выглядел почти смущённым. — Украл у охранника, который уснул на посту, — прямо признался он. — Я проходил мимо, увидел её в кобуре и… взял. В тот момент мне было не до благородства. Он сделал короткую паузу и добавил: — Клянусь, я не нападал на него и не причинял ему вреда. Магия едва заметно дрогнула в воздухе — словно подтверждая, что его слова не были ложью. Брок смотрел на Блэка молча. Где-то глубоко внутри он испытывал к нему жалость. Потерять собственную жизнь из-за одного предательства, чужой трусости и чудовищной ошибки — страшная судьба. Сириус потерял друзей, свободу, доброе имя и почти двенадцати лет жизни. Но жалость не отменяла осторожности. Появление рядом с Гарри взрослого волшебника одновременно и радовало, и тревожило Рамлоу. С одной стороны, у них появлялся союзник. Пусть измотанный, нестабильный и явно не до конца оправившийся после Азкабана, но всё же взрослый маг, умеющий сражаться и знакомый с опасностями волшебного мира. С другой — Броку совершенно не нравилась мысль, что теперь внимание Гарри придётся делить с кем-то ещё. Пока он размышлял, Сириус продолжал говорить. Он рассказывал о мелочах: о Джеймсе, который всегда слишком громко смеялся; о Лили, способной одним взглядом заставить их всех замолчать; о том, каким Гарри был младенцем. И после особенно важных слов Блэк снова и снова подтверждал их клятвой. Магия не отворачивалась от него. Но по-настоящему внимательно Брок прислушался лишь тогда, когда разговор зашёл о безопасном месте. — Тебе нельзя оставаться здесь, — сказал Сириус. — «Дырявый котёл» неплох, но тебя слишком легко найти. Министерство уже знает, что ты тут. Скоро здесь появятся люди, которые захотят с тобой познакомиться и всякое такое. Блэк помедлил и продолжил: — У моей семьи есть дом. На площади Гриммо. Он пустует, скрыт и защищён старой магией. Все знают, что я давно разорвал отношения с Блэками, так что никто не станет искать меня там в первую очередь. — Ты предлагаешь нам жить у тебя? — настороженно спросил Гарри. — Я предлагаю вам спрятаться на несколько дней, — спокойно поправил Сириус. — Ты мне ничем не обязан, Гарри. И я пойму, если ты откажешься. Он тяжело выдохнул. — Но ты только что ушёл из дома магглов, которые, как я видел, относятся к тебе далеко не как к семье. А сюда я проник без особых проблем, хотя нахожусь в бегах. Когда Министерство начнёт искать меня всерьёз, оставаться в гостинице станет опасно и для тебя. Кто знает, что люди подумают. Вдруг решат, что ты знаешь где я… Гарри заколебался. Его взгляд опустился к Мистеру Лапке, мальчик явно искал ответа. Брок не доверял Блэку. Пока что — точно нет. Но мысль о защищённом доме, куда можно уйти в случае опасности, была слишком хороша, чтобы от неё отмахнуться. После истории с тётей Мардж Дурсли вряд ли обрадуются возвращению Гарри следующим летом. А значит, нужно было думать наперёд. Жить месяцами в гостиницах — дорого. Гарри ещё понадобится немало денег: на учёбу, на нормальное образование после Хогвартса, на юриста, если придётся разбираться с наследством и опекой. Да и взрослый волшебник рядом мог оказаться очень полезен. Пусть Сириус Блэк и выглядел человеком, который держится на одном упрямстве. Впрочем, после двенадцати лет в Азкабане сложно было ожидать иного. Броку хватило нескольких рассказов старшекурсников, чьи родственники работали в Министерстве или бывали в тюрьме с проверками, чтобы понять: он не хотел бы провести там и пяти минут. Даже за очень большие деньги. Рамлоу отправил Гарри короткую мысль: «Риск есть. Но шанс хороший. Палочку не убирай. Держи его на прицеле». Гарри едва заметно кивнул и поднял глаза на Сириуса. — Хорошо, — сказал он. — Но если это ловушка… — Тогда я дам ещё одну клятву, — спокойно ответил Блэк. — И я не стану винить тебя за подозрения. На твоём месте я поступил бы так же. Сириус медленно поднялся на ноги и сказал: — Но есть ещё одно условие. Если мы это сделаем, всё останется между нами. Ты вернёшься в Хогвартс так, будто ничего не произошло. Никто не должен знать, что мы знакомы. — Почему? — спросил Гарри. — Потому что это безопаснее, — ответил Сириус. — Для тебя и для меня. Пока Министерство считает меня убийцей, любой, кто окажется рядом со мной, станет мишенью. Не хочу, чтобы ты пострадал, Сохатик. Гарри медленно кивнул. А Брок отметил про себя, что это, пожалуй, была первая по-настоящему здравая мысль, которую Сириус Блэк озвучил за всё время их разговора. Открыто водить дружбу с «убийцей» собственных родителей — так себе идея.