Часть 3

Порой люди ужасно зацикливаются на чём-то, или на ком-то, отключаясь от всего мира и погружаясь в глубину своей одержимости всё больше и больше.  Это навязчивое чувство жжёт изнутри, не давая трезво мыслить. Неуверенность глушит голос разума, толкая на необдуманные поступки. И с каждым годом это чувство множится и распространяется по всему телу, словно табачный дым растекается по лёгким. Заражая каждую клетку твоего тела и вызывая привыкание. Драко Малфой был помешан на Гермионе Грейнджер. И он стал зависим от чёртового запаха её любимых духов. Драко вдыхал этот букет, приютившийся ещё с детства, и не мог им надышаться.  Аромат малины и ванили, оттенённый дубом, пьянил его, вызывая трепет, но Малфой ненавидел сладкое, предпочитая терпкость и горечь. Так было всегда, до определенного момента. Сейчас же этот запах преследует парня повсюду — в общей гостиной, на игре в квиддич, в душных кабинетах. И блондин прекрасно понимал, что не имеет права злиться на подругу, в особенности за её чувства к рыжему ублюдку. Если честно, то Драко ещё до конца не осознал, когда его дружба и доверие переросли во что-то гораздо большее и невыносимое. В какой момент его восхищение и симпатия постучались в дверь к одержимости?  Не послужила ли та судьбоносная встреча началом его личного ада и концом спокойной, размеренной жизни? Был ли он благодарен Вселенной и Мерлину за этот день в застарелом магазине, пропитанным запахом старых книг и плесенью? Безусловно. Рад был встретить этих безбашенных Гриффиндорцев? Даже думать не хотел, какой стала бы его жизнь без этой сумасбродной пары. Он был уверен в их преданности и искренности. О, Драко знал, что им плевать на его происхождение; на титул; на чистоту крови и прочее. Гермиона и Гарри дружили с ним не из-за родословной и это ему нравилось. Грейнджер не стремилась флиртовать с ним, а Поттер не искал выгоды от отпрыска знаменитых родителей. Только вот Драко стал замечать, что ему мало дружбы с Грейнджер. Его начала раздражала её симпатия ко всем представителям мужского пола. Даже к Поттеру, как ни прискорбно.  Да, Драко ревновал. И с каждым годом ревность превращала его в параноика, заставляя замыкаться в себе и отстраняться от друзей и внешнего мира.  Но Малфой держал лицо и ломал своих внутренних демонов как мог.  Он не хотел терять друзей. Они были ему необходимы, как глоток свежего воздуха в жаркий летний день. Малфой стал зависим от общества Гриффиндорцев, в особенности от Грейнджер. Он уже не мог обойтись от её ежедневной болтовни и нравоучений, хоть это и дико утомляло. Драко даже смирился с этой непослушной шевелюрой, от которой Грейнджер могла, в один момент, не проснуться утром. Малфой советовал Гермионе сжечь непослушное гнездо к чёртовой матери, пока у кого-нибудь из Гриффиндора не хватит удар. "- Твои волосы отличное место для птичьего насеста. — Ты преувеличиваешь, Драко. И потом. Может я не против компании на своей голове? Птицы всяко дружелюбней тебя. — Грейнджер, пожалей нервы своего рыжего чудовища. Этот старый кошак держится на последнем издыхании, а если он начет охоту на птиц с твоей шевелюры, то точно доведет кого-нибудь до инфаркта. — Ты сейчас нажил себе врага в лице Живоглота. — Я пытаюсь спасти его полоумную хозяйку от удушения собственными волосами. — Придурок." Ему нравилось шутить на тему непослушных волос Гермионы, ведь эта избитая тема вызывала у девушки зубной скрежет и неконтролируемую агрессию. Что ж сказать, — Малфой был Слизерин до мозга костей. Доводить людей до икоты — его крэдо. Но, в последнее время, даже безобидные шутки разгорались до не шуточного скандала с криками и обидными высказываниями. И Малфой не знал, как минимизировать накал страстей в их маленьком уютном мире. Вчера вечером они с Грейнджер вновь разругались, но уже из-за Паркинсон. Пэнси стала слишком назойливой и блондина это начинало дико напрягать. О чем он и поведал подруге, надеясь на поддержку и понимание. Почему он должен страдать из-за припадков своей девушки? Но был получен обратный эффект. Драко искренне не понимал, почему Грейнджер защищает Пэнси и пытается надавить ему на мораль. Дружная перепалка на тему не равенства переросла в оскорбления. Слово за слово и вот итог: ругань, брошенные обидные слова в адрес обоих и задетая гордость. Она назвала его «бесчувственным чурбаном», а он в ответ обозвал её «фанатичной зубрилой». Ребята разошлись по своим комнатам, что бы утром пройти мимо друг друга с обиженными и кислыми лицами, а затем встретиться на матче. А после победы Гриффиндора Драко Малфой сломал нос Рону Уизли. *** Плохое настроение сказалось и на сегодняшней игре в квиддич. Капитан Слизерин первые десять минут был рассеян, но когда он поймал взглядом кудрявую макушку свой подруги на трибуне Гриффиндор, - рассеянность сменилась агрессивным нападением на соперников.  Он ловил бладжер и намеренно швырял его в Уизли. Даже Поттер не подлетал к нему ближе, чем на пару метров, хотя у друзей всегда было негласное правило — друг другу не мешать, играть честно и специально никого не калечить. Гарри был уверен, что Малфой в порыве злости может поранить не только себя, но и окружающих.  Поттер прекрасно понимал друга.  Он знал, как Малфой относится к Гермионе и что каждая их ссора оставляет неизгладимый опечаток на душе друга.  Гарри не впервой приходилось наблюдать за самобичеванием блондина и причину можно было даже не озвучивать в слух.  Но, на жалость, пока Драко сам не осознает, что с ним происходит — помочь ему никто не в силах. Поттер понимал, что такое не разделенная любовь к девушке, которая тебя не замечает.  Тем временем, игра резко сменила обороты. Команда Слизерин подхватила ярость своего капитана, резко подрезая и обыгрывая противника в количестве очков. Лишь чудом Гарри Поттер поймал снитч за секунду до конца игры. Трибуны взорвались аплодисментами: повсюду слышалось крики и возгласы радости. Лишь Гермиона Грейнджер, вяло хлопая ладошками, наблюдала за метаниями белобрысого друга по воздушному полю. Она винила себя за его плохое настроение и за недавнюю ссору тоже. Ей хотелось поддержать Паркинсон, а не тыкать Драко в его черствость и отстраненность. Но, увы, получилось ровно то, что случилось. И Гермиона знала, насколько Малфой любит квиддич и как тяжело ему даются поражения.  Ей приходилось видеть, как парень гоняет команду по вечерам и каких трудов ему стоило добиться места капитана. Своими силами, а не деньгами своего отца.  Это была его маленькая победа и плевок в сторону Люциуса Малфоя.  Гермиона не раз и не два видела равнодушное отношение отца к сыну, скрытое в вечной работе и занятостью. И ей, не обделенной родительской любовью и опекой, такое поведение было абсурдоми за гранью её понимания.  Лишь Нарцисса всегда поддерживала сына в его начинаниях и стараниях.  Люциус же требовал от отпрыска большего: лучше учись, лучше старайся, лучше играй. Не можешь? Значит ты не достаточно хорош для семьи Малфой. «Дикость!» От воспоминаний об отце Драко, девушку передернуло. Он не был агрессором или безответственным родителем, но его манера общения раздражали и отталкивали. Гермиона заметила, что трибуны начали редеть, а она так и стояла возле своего места, наблюдая за пикетами Драко.  Порой его полеты на метле доводили её нервную систему до икоты. «Как можно любить высоту? А летать? Кошмар!» Грейнджер не любила квиддич всеми фибрами души, но продолжала приходить на игру только из-за Драко. Она верила в него и гордилась его целеустремленностью и желанием быть независимым хоть в чём-то от богатых родителей. Игроки начали спускаться вниз, принимая поздравления от друзей и сокурсников. Слизерин пожали руки соперникам и молча проследовали к раздевалкам.  Одна лишь Гермиона ждала, когда Малфой соизволит спуститься вниз, но, похоже, он не планировал этого делать. Грейнджер фыркнула и нашла взглядом Паркинсон. Та была уже на поле, в окружении других девочек из Слизерин. Они ждали ребят из команды, о чем-то переговариваясь. Пэнси, как и Грейнджер, не сводила взгляда Драко. — Гермиона, ты идешь? Джинни появилась неожиданно, напугав подругу до чёртиков. — Ты — сумасшедший тайфун, ты ведь в курсе? — Гермиона театрально схватилась за сердце. — Ты напугала меня, маньячка! — Это я-то маньячка? — рыжая бровь поднялась дугой вверх. — Стоишь тут в одиночестве и вздыхаешь по чужому парню. Ай-я-яй, Герми. И это лучшая ученица Хогвартса… — Джини, тише! — Грейнджер закрыла ладонью рот подруге, боязно озираясь по сторонам. — Если тебя кто-то услышит, слухов не оберемся! — Ну и что? — Уизли опустила ладонь подруги. — Пускай говорят. Это же весело! — Это ни чёрта не весело! — Как скажешь, — на удивление, быстро согласилась рыжая. Схватив подругу за рукав мантии, она повела её к выходу. Спустившись с трибун, девушки примкнули к остальным студентам и всей дружной толпой отправились в сторону общей гостиной. Старшекурсники весело разговаривали и делились планами на каникулы не стесняясь в выражениях. Грейнджер шла молча, отрешенно наблюдая за толпой. В душе медленно разгоралось плохое предчувствие. И Гермиона не могла понять, с чем это связано. Ноги несли её в гостиную, но мысленно она была на трибунах и продолжала наблюдать за своим другом. Ей стало не по себе. — Эй, улыбнись! — Джинни дернула подругу за руку, привлекая внимание. — Наши победили, ты должна радоваться за Гарри! Гермиона через силу улыбнулась: — Всё в порядке, я просто не выспалась. Я рада, что Гарри поймал снитч… — Гермиона, — Джинни остановилась, вслед за ней встала и Грейнджер, пропуская студентов вперед. — У него есть та, что успокоит и поддержит. Оставь это ей. Девушка застыла. — Я не… — Ты знаешь, о чем я говорю. Хватит вникать в его проблемы. Вы уже не дети. Гермиона скрестила руки на груди и насупилась: — Ты не думаешь, что это наше личное дело? — Думаю, — Джинни кивнула и подняла руку. — А еще я думаю о том, что мне надоело смотреть, как ты мучаешься из-за него. Пора расслабиться и подумать о себе. Гермиона нахмурилась, но не успела ничего ответить. Уизли развернулась и быстро поравнялась с сокурсниками.  В глубине души Грейнджер понимала, что Джинни права и нужно прислушаться к совету. Настроение из «паршивого» скатилось до отметки «ещё паршивей». Добравшись до места проведения очередной вечеринки по случаю победы Гриффиндора, ребята разбрелись по комнатам для подготовки к встрече обеих команд.  У всех было негласное правило: кто проигрывает, тот спонсирует вечер алкоголем, играми и закусками. Победителям разрешалось сделать выбор первыми, затем шли игры, танцы и веселье. Всё должно было пройти по обычному сценарию, но в этот раз что-то пошло не по плану: — Малфой и Уизли подрались! Крик Колина Криви разнесся по гостиной, шокируя всех присутствующих и снося в тартарары все праздничное настроение.