Часть 4

Малфой определённо не планировал драться после матча по квиддичу. Грёбаный Рон Уизли сам виноват: попался под горячую руку и не сумел вовремя закрыть свой чёртов рот. Подходить к нему Драко тоже не собирался, но ноги, как назло, сработали быстрее головы. Он знал, что Уизли увлекается "магловскими" штучками, поэтому сигарета в его руке не удивила. Драко молча подошёл и протянул ладонь. Рыжий без слов предложил ему пачку, а затем дал прикурить. После лазарета их ждала взбучка у директора. Разъярённая Макгонагалл появилась на поле почти сразу и, с присущей ей шотландской лаконичностью, велела обоим явиться к Дамблдору, как только целители подлатают «беспечных студентов». Потом разогнала всех свидетелей драки. Эта ведьма умела быть по-настоящему страшной. Впрочем, Макгонагалл волновала Драко меньше всего. Куда опаснее были слухи о его потасовке с младшим Уизли. Если чёртов «дядюшка» Снейп доложит Малфою-старшему — а он доложит, не удержится, — Драко крупно влип. Отца недавно перевели на новую должность в Министерстве, и тревожить его понапрасну не хотелось. Точнее, Драко совершенно не хотелось огребать от строгого родителя. Хотя Люциус не распускал руки, как, например, мистер Паркинсон. Драко не сомневался, что синяки на теле Пэнс — дело рук её отца. Только глухой или слепой не слышал о выходках сумасбродного аристократа, который каждую пятницу напивался в элитных заведениях и лез в драку с посетителями. В высшем обществе его терпели, зато за спиной перемывали кости с таким рвением, словно стая голодных собак дорвалась до свежего мяса. Драко радовало, что Люциус и Нарцисса относились к подобным развлечениям с холодным презрением. Хотя отец не раз позволял себе в семейном кругу нелестные замечания в адрес очередного «героя дня». Малфой затянулся и тут же закашлялся. Блуждающие мысли разом покинули его голову, а лёгкие возмущённо сжались. — Как ты куришь эту дрянь? — выдавил он, морщась и откашливаясь, но сигарету не выбросил. На лице рыжего появилась наглая ухмылка — точь-в-точь такая, какой сам Драко обычно одаривал окружающих. — Что такое, принцесса? — Уизли неторопливо затянулся и с явным удовольствием выпустил дым. — В вашей змеиной школе благородных девиц такому не учат? — В нашей змеиной школе, Уизел, учат выживать, а не хоронить инстинкт самосохранения. Ты хоть знаешь, что смертность среди слизеринцев во много раз ниже, чем среди гриффиндорцев? Я читал отцовские отчёты. Поверь, среди авроров и мракоборцев вы в меньшинстве. — Ерунда! Вы просто трусливые крысы. Сидите в тёплых норах и ждёте, пока другие сделают за вас всю грязную работу. Он говорил о собственном отце. Тот каждый день рисковал жизнью, работая мракоборцем, пока Люциус Малфой сидел в тёплом кабинете и лишь изредка лично участвовал в сложных вылазках и масштабных операциях. — Неужели? — Драко приподнял бровь. — Мы просто умеем пользоваться мозгами, а не бросаемся в горящий дом сломя голову. — Но сегодня твой хвалёный инстинкт самосохранения дал сбой, верно? Верно. И это было огромной, мать её, проблемой. Малфои славились холодной головой и циничным расчётом в любой ситуации — будь то матч по квиддичу или поход по магазинам Косого переулка. Холодная голова. Ясный рассудок. Закрытые мысли. Отец будет недоволен. Драко покосился на расслабленного Уизли. Тот достал из пачки ещё одну сигарету и, судя по всему, никуда не торопился. Малфой хмыкнул и снова затянулся, заставляя себя подавить отвращение. Только не хватало показаться неженкой перед капитаном Гриффиндора. Что ж. Значит, Уизли тоже не спешил к Дамблдору. Драко поморщился, представив предстоящую нотацию. По его мнению, старику давно пора было уйти на покой, а не сидеть в школе и разбираться с подростковыми проблемами. И подтирать им задницы. — Одного не понимаю, Малфой. — Уизли отбросил сигарету и посмотрел на блондина в упор. — Как они вообще с тобой дружат? Вы же совершенно разные. — Потому что, Уизел, у меня высокий интеллект. И слизеринское обаяние. Рона передёрнуло от ненавистного прозвища, но он только сжал кулак. Ещё одной драки за сегодня ему так просто не спустят с рук. — А ещё цинизм и снобизм, — зло бросил гриффиндорец. — Надо же! Ты выучил два новых слова, Уизли. Поздравляю. — Ещё слово, Малфой, и отсюда ты уползёшь со сломанными ногами. — Как невежливо — угрожать представителю древнего аристократического рода. — Сам напросился, придурок! Рон отшвырнул недокуренную сигарету и бросился на ухмыляющегося аристократа. Драко только этого и ждал.

* * *

Гермиона застала их неподалёку от лазарета — грязных, растрёпанных и осыпающих друг друга ругательствами. Они походили не на детей знатных волшебников, а на портовых головорезов. — Что здесь происходит? Она едва сдержалась, чтобы не проклясть обоих за вопиющую безрассудность. Страшно было представить, какое наказание ждёт их за драку и что случится, если обо всём узнает Люциус Малфой. А он непременно узнает: Снейп не упустит случая насолить своему крестнику. По спине Гермионы пробежал холодок, но она тут же взяла себя в руки. «Прекрати. Всё будет хорошо». В общей гостиной только и ждали возвращения Уизли и Малфоя, чтобы выведать все грязные подробности. После того, как Корвин ворвался туда и растрезвонил о драке, следом за ним ввалились обе команды по квиддичу. Комнату мгновенно заполнил возбуждённый гул. Вопросы сыпались со всех сторон, парни перебивали друг друга, девушки возмущались. Громче всех кричала Лаванда в окружении своей свиты. Как выяснилось, её попросту выставили из лазарета. Гарри выглядел усталым и измученным, но держался спокойно и пытался утихомирить остальных. Рядом с ним стояли Пэнси, Дафна и Астория. Пэнси была белее мела. Её блуждающий взгляд отыскал Грейнджер, и в тёмных глазах промелькнули осуждение и злость. Гермиона незаметно выскользнула из гостиной и отправилась на поиски «пустоголовых идиотов». — А, Грейнджер! — Малфой, кажется, искренне обрадовался её появлению. — Присоединяйся. Мы почти закончили. Рон стоял напротив него — высокий, злой и чумазый. От его дикого вида у Гермионы на мгновение перехватило дыхание. Драко уступал ему в ширине плеч и массе, зато ростом почти не отличался. Гермиона невольно начала их сравнивать. Мысли разом превратились в густой кисель. Она моргнула — раз, другой — и выпалила первое, что пришло в голову: — Рон, ты в порядке? Оба уставились на неё в немом изумлении. В серых глазах Драко вспыхнули обида и непонимание, в зелёных глазах Рона — неподдельное удивление. Он явно не ожидал, что Гермиона первым делом побеспокоится о нём, а не о своём лучшем друге. Рон никогда не воспринимал Грейнджер как предмет воздыхания — да и как девушку вообще. С самого начала он считал её предательницей и лицемеркой за дружбу с детьми Салазара Слизерина. Теперь же впервые увидел её иначе. Растрёпанная, далёкая, с вечным вороньим гнездом на голове. Дочь талантливых и знаменитых алхимиков. Умнейшая ведьма столетия, которая всё своё свободное время проводит в библиотеке или среди "зелёных гадов". Странная девушка, которая и друзей выбрала себе под стать. Уизли кивнул и посмотрел на Малфоя. Тот стал белее мела. На висках отчётливо проступили жилки, а кулаки сжались так сильно, словно он собирался раскрошить кому-то череп. «Чёрт меня возьми. Да Малфой ревнует её ко мне!» Рон и сам удивился своей догадке. Прежде он не задумывался об их странной дружбе — большую часть времени ему было плевать. Его интересовал квиддич, а девчонки оставались лишь приятным дополнением. Даже Лаванда сама навязалась ему в компанию: Рону и делать ничего не пришлось. Его вражда с Драко Малфоем никогда не распространялась на друзей. Зачем втягивать других, если можно отравлять жизнь непосредственно друг другу? Уизли с любопытством наблюдал, как Малфой препирается с Гермионой, и в его рыжей голове зародилась весьма заманчивая мысль: «Интересно, как Малфой отреагирует, если я приглашу её на Рождественский бал?» Откуда-то из глубин памяти всплыли слова, которые Лаванда бросила ему месяц назад в порыве ревности: «Грейнджер по уши в тебя влюблена!» Тогда Рон не придал им значения. Гермиона Грейнджер интересовала его не больше табуретки в Большом зале. Зато Лаванда ревновала ко всему, что двигалось, поэтому её обиженные выпады давно перестали его задевать. Но теперь ситуация выглядела иначе. «А почему бы и нет?» Эти двое уже забыли о его присутствии и с увлечением обменивались колкостями. — Гермиона, — бесцеремонно перебил их Уизли и тут же получил от Малфоя уничтожающий взгляд. — Пойдёшь со мной на Рождественский бал? — Что? — одновременно выдохнули они. Гермиона застыла, растерянно хлопая глазами. Слизеринец же безмолвно убивал и расчленял Рона взглядом. Его кулаки сжались до побелевших костяшек, а аристократическая бледность стала почти мертвенной. Уизли мысленно ухмыльнулся. Вот он — рычаг давления на ненавистного Драко Малфоя. «Прости, Герми. Ничего личного». О да. Он утрёт нос грёбаному сыну Люциуса Малфоя и выйдет из этой схватки победителем. Чего бы ему это ни стоило.