невеста 🍓

🖤 Лэйн 🖤

*** ночь перед вылетом ***

      Они шагнули вдвоем на свежий воздух, сжимая руку друг друга. Неожиданный порыв ветра ударил в лицо, оставаясь на коже колкими мурашки. Цветочные запахи будто растворились и в воздухе запахло дождем. — Не мерзнешь?       Лэйн невольно повела плечом и ближе прижалась к Каину, пытаясь спрятаться за его широкой спиной. Он молча снял китель и набросил ей на обнаженные плечи.       Лэйн утонула в нем. Подкладка хранила тепло и окутала тяжелой плотной заботой. Она на миг затаила дыхание, когда ее пальцы внутри рукава наткнулись на его. Переплетая их, она потянула Каина за собой.       Ноги вели ее сами, выстукивая ровный ритм каблуками, по дорожке среди высоких серых стволов. Она или он, тянули мимо высоких кустарников, где в тёмной листве упрямо держался сладкий, чуть дурманящий, аромат жасмина, смешиваясь с влажным воздухом после жаркого дня. Каин шел медленно и довольно улыбался ее рвению. Лэйн то и дело сжимала мужскую руку, словно поторапливала себя. Она боялась не того, что он не пойдёт дальше, она боялась, что передумает сама.       Высокая живая изгородь прятала от лишних глаз и ветра с воды.       Она делала шаг и слышала его уверенный следом. Все попадающиеся навстречу отдыхающие уступали дорогу. Музыка стала глуше и перемешалась с шумом волн. Лэйн скользила по лицам, боясь увидеть суровый профиль второго пилота. Но только теплые пальцы, сжимающие ее, и легкая поступь сзади. К щекам приливал жар, и растущему чувству в груди становилось тесно, когда, оборачиваясь, она ловила его взгляд. А он не отводил, обещая, что никуда не денется. — Смотри мам — невеста! — девочка тыкала на Лэйн рукой.       Щеки стали румяней не от того, что ее так назвали, а от того что назвали при нем. — Тшш. Не показывай пальцем. Это не прилично, — женщина присела, и немного смущённым голосом добавила: — И смотри, какой жених красивый. Высокий, сильный. Выбирай такого же. — А где таких продают? — спрашивала девочка и с интересом разглядывала Каина.       Лэйн хмыкнула, едва удержав улыбку, замечая, как появившаяся от слов девочки волна жара, оседает внутри волнующим теплом. Каин, словно подтверждая сказанное, широко шагнул и его бедро легко коснулось её. — Идем, не отвлекай, — женщина взяла дочку за руку, а догнавший их мужчина вежливо улыбнулся Лэйн и кивнул ее «жениху».       Каин тихо рассмеялся, и звук мягкой вибрацией коснулся кожи. Он потянулся, скользнув ладонью куда-то за спину, и перед лицом возник крупный розовый цветок, нарочно задевая шею и щеку бархатом лепестков. Лэйн невольно вздрогнула, рассматривая красивый бутон. — Не я один замечаю сходство, — полушепотом.       Каин коснулся ее волос и молча закрепил цветок у виска. Тонкий стебель чуть задел кожу. Большим пальцем он огладил контур лица. Лэйн смотрела в глаза, ощущая как что-то начинает сжиматься внутри живота.       Поднявшаяся волна магнитом потянула к нему. Она опустила взгляд на губы. Он не двигался — любовался. Лэйн приблизилась, не успевая понять, что делает. Расстояние исчезло. Горячее дыхание. И легкое касание. Мягкое, невинное, как невеста. Каин прикрыл глаза, неровно выдохнув. Ладонь слегка прижала талию поверх пиджака. Лэйн отстранилась, оставляя еще один поцелуй. — Это просто платье. В белом не жарко.       Его рука скользнула вниз.       Шелест листьев от усиленного порыва ветра. Она резко свела лопатки, отведя взгляд, будто обожглась. Отвернулась и сделала шаг от него.       Подол юбки вдруг вспорхнул, холодный воздух скользнул по обнажённым щиколоткам. Ноги оказались в воздухе. Мир качнулся вместе с линией его плеч. Сердце встрепенулось словно его подкинули. И грудь от глубокого вдоха поднялась, будто специально прижимаясь к нему, как к защитнику. Он поднял ее как пушинку, совсем не напрягаясь. — Невесту принято нести на руках.       Колени непроизвольно прижались от тона голоса, которым он это сказал. — А ты уже делал это? — выдохнула, и слова тихим шёпотом растаяли в его волосах.       Он хмыкнул, чуть склонив голову. — Женихом меня еще никто не называл. Если ты про это.       Она опустила глаза на ладонь, покоившуюся на его груди. Сквозь тонкую ткань рубашки пробивался ровный, уверенный стук. Ритм стал отчетливее, когда она сильнее прижала руку.       Он коротко хмыкнул, краешки губ дрогнули. — Получается, я украл невесту.       Рука сама обхватила его шею. Его запах так близко. Она вдохнула, не думая, и прикрыла глаза. Пальцы нащупали под кожей натянутую жилку. Лэйн прижалась, чувствуя телом, как поднимается и опускается грудь. Как нагревается место под коленкой. Как даже через пиджак его пальцы начинают обжигать. Слышала чуть сбившееся дыхание не от усталости, а от близости. От которой у самой сердце заходилось.       Холодный ветер трепал волосы, и Лэйн потянулась и откинула прядку с его лица, касаясь лба. Уголок его губ поднялся, он искоса глянул на нее. А она зарылась рукой в серебристые волосы, пряча пальцы. Каин слегка запрокинул голову и подался в ее сторону, чуть прикрывая глаза.       Он не торопился, уверенно вышагивал, будто хотел чтобы все знали, что невесту принято носить на руках.       Ноги коснулись земли только у двери бунгало.       Лэйн набрала код, и пикнул замок. Открыв дверь, она шагнула в комнату. — Идем. — голос не дрогнул.       И он пошел за ней, не медля ни секунды.       Дверь за ними щелкнула. И мир сузился до размеров номера. Воздух влажный и теплый, словно ждал их. Пахло деревом и чем-то цветочным.       Свет никто не включил.       Она шла в центр комнаты и ощущала каждый его шаг, как легкое сотрясание воздуха.       О бедро билось что-то в кармане его формы. Рука нащупала. Квадратное. Небольшое. Не тяжелое.       Коробочка. Что в ней?       Сердце пропустило удар. Холодок прошелся по коже.       «Женихом меня еще никто не называл» Еще…?       Волнение окатило с головы до ног. Вспотели ладошки.       Нет. Так не бывает.       Сжав пальцы в кулак, она остановилась у стола. Напротив цветов.       Почему я думаю о…       Каин уже стоял позади нее. Запах изменился и воздух вокруг стал жарче на пару градусов. — Как рука? — Не болит.       Ногти впивались в кожу ладони.       Подойдя ближе, Каин начал медленно снимать с нее пиджак. — Давно мечтал сделать это, — тихим ласковым. — Вернуть китель? — старалась выговорить ровно, не думая о найденном. — Раздеть тебя сам, — голос понизился, когда оголились ее плечи.       Китель упал к ногам.       Глухой звук, заставил едва заметно вздрогнуть. Кончики пальцев скользнули вниз по руке, обхватили запястье. Она развернулась и встретилась с потемневшим оттенком голубых глаз. Внимательным и жаждущим. — И исполнять твои желания.       Хочу увидеть тебя голым, Каин.       Бедра прижались, ногти впились в край стола. Его дыхание обожгло шею. По спине пробежал легкий холодок и она нервно вдохнула.       Большой палец коснулся тонкой кожи, будто специально проверяя ее пульс.       Его взгляд опустился к груди, обтянутой корсетом платья. Она предательски поднялась навстречу, будто желала вырваться из него. Глаза ласково скользили по ее коже.       Молчи.       Его взгляд вернулся обратно.       Каин наклонился и оставил поцелуй. Щека, родинка, линия челюсти. Осторожно, каждый как маленький шажок к краю. Касание губ — секунда ей на решение.       Как он бережно…       Ее руки легли ему на талию.       Она придвинулась, совсем чуть-чуть, сантиметр и робко сжала пальцы, давая разрешение на продолжение. Поцелуй у самого краешка ее губ. Его рука легла на лопатки. Касание и легкий ток по позвонкам, заставил ее томно выдохнуть.       Хочу.       Порыв ветра ворвался в комнату, подбрасывая занавески. Она отвернула голову. — Всё в порядке, — произнёс он тихо, и не двигался. — Здесь только мы.       Он чуть сильнее сжал запястье. И внутри снова накатывала волна, просящая его ласки.       Ладони плавно поплыли вверх по его бокам. Обхватили бицепсы. Плотные, напряженные. Мышцы ходили под кожей.       Сильный какой.       Его губы коснулись шеи, пальцы медленно поднимались к волосам.       Она прикрыла глаза и слегка откинула голову. Он зарылся ей в волосы. Тело потянуло на него. Губы скользнули по его обнаженной коже у самого воротника. И его запах, пробравшись в легкие, свел с ума. Напомнил первую прогулку вдоль берега.       Остановись.       Но её пальцы нащупали пуговицы рубашки, одна… и ещё. Ткань разошлась, и ладони коснулись кожи. Горячая. Мышцы груди дрогнули. Каин прикусил за плечо — она едва слышно выдохнула, и тут же застыла.       Стой.       А руки всё равно продолжали движение. Обхватили за шею, его — за талию. Легкий толчок, и он усадил ее на стол.       Она выгнулась. Губы нашли его. Ее язык ослушался и скользнул ему в рот. Он выпрямился и подался на нее. Тело жаркое. Твердое. Ноги разошлись в стороны, шурша платьем, пуская его ближе еще.       Тук-тук-тук.       Звук, как удар колокола, эхом разнесся в тишине комнаты.       Он прижался к ней лбом. — Я открою. Не хочу, чтобы тебя такую видел кто-то, кроме меня.       Неторопливый поцелуй в уголок губ и он, не отворачиваясь от нее, пошел к двери спиной.       Разочарованный вдох проводил его.       Она схватилась за стол. Прижала колени.       Так нельзя. Ты сделаешь только хуже.       Она соскочила и вышла на террасу. Колючий и влажный воздух с океана будто щипал кожу. Ветер трепал волосы, словно желая отобрать цветок. Ноги обожгло холодом досок. — Мистер Мал… — мужской голос прервался. — Извините, за беспокойство. Велено прислать. Вы забыли лед. — доносилось из номера. — Спасибо, Грег.       Тихий звук.       Замок двери щелкнул, снова оставляя их одних.       Лэйн обхватила себя за плечи и их тутже накрыли его горячие ладони. По телу пробежала мелкая дрожь.       Чуть склонившись, Каин прошептал: — Ты дрожишь.       Она закрыла глаза и поддалась к нему. Что-то внутри держало, не давало расслабиться. Страх сковывал действия, она не могла позволить себе, чтобы с ним что-то произошло. А если еще из-за нее. Пальцы сильнее впились в кожу. По позвоночнику ледяной поглощающей цунами, поднималось новое сильное чувство — тревога за него.       Воздух замер. Только шум волн. — Думаешь о том, что случилось в баре?       Нет. — Да.       Грустный взгляд продолжал изучать темную воду. Момент нежности смыло волной как надпись на песке. Она вздохнула.       Каин встал перед ней, загораживая от ветра. Прищурившись, внимательно посмотрел. Слегка наклонил голову. — Расскажи от чего ты прячешься? — он заправил прядь волос ей за ухо. — Вместе будет не так страшно бояться.       Она уткнулась лбом в его грудь.       Как уютно.       Его ладонь прошлась по волосам. — Чувствую у меня нет шансов. Против твоей любви к небу.       Он обнял ее и прижал к себе. Она слышала, как он вдыхает ее запах у макушки. — Почему? — шепнула, сама опьяненная его ароматом. — Потому что иначе… ты была бы уже без платья.       Она сглотнула, прикусывая губу. — Я не могу. Все не так просто. Не хочу портить тебе жизнь своими проблемами. — Лэйн?       Каин отстранился, придерживая ее за плечи, и заглянул в глаза. — Неужели ты не разгадала моих намерений?       Поднимая на него голову, на шире открыла глаза. Дыхание сбилось. — Я хочу, чтобы твои проблемы стали моими.       Она сильнее прикусила губу. Внутри что-то треснуло, как стеклянная стена, и разлетелось в дребезги. — Не нужны тебе такие проблемы. — она отвела взгляд, заламывая пальцы. — Дмитрий бывший военный. У него связи. И он на хорошем счету у… руководства компании. — Опять второй пилот.       Выдохнул Каин и опустил голову. — Чего ты хочешь сама?       Ответ стоял прямо перед ней — самый настоящий, с расстегнутой рубашкой и ангельским терпением. А еще хотелось справедливости для отца и доказать, что Дмитрий был не прав, выбрав сторону начальства. — Каин. Тебе лучше уйти. Извини.       Слова вышли не убедительными. Она не верила себе. Слова правильные, но паршиво внутри.       Чуть нахмурившись, он размял кулак. — Рука болит.       Лэйн потерялась в его глазах, он смотрел на нее, как на спасительный маяк. Сердце сжалось.       Не хочу. — Дай.       Каин поднял руку открытой ладонью вверх. Взгляд смущенный, будто самому было стыдно просить ее внимания таким способом.       Лэйн осторожно обхватила запястье. И не поднимала больше взгляда. Если посмотрит — не договорит. — Дмитрий заменил мне отца. Помог стать пилотом. — она говорила ровно, как по нотам. — И обещал мне 777.       Каин хмыкнул. — При условии, что я не нарушаю устав и… — она замолчала, вспоминая условие «сидеть тихо».       Она переступила с ноги на ногу, продолжая бесцельно разглядывать его длинные пальцы. — А то, что между нами… Он придерживается строгих правил. — взгляд вопреки скользнул по расстегнутым пуговицам, которые обнажали торс, прячущий ее от ветра, — И наш с тобой… курортный роман, может плохо закончиться. Очень.       Курортный роман.       Идеально подходящее раньше слово, сейчас было совсем неподходящим. Фальшивым. Она это знала. Он — тоже.       Лэйн перевернула ладонь и принялась разглядывать ушибленные костяшки. Большой палец медленно прошелся по краю ссадины. Осторожно. Еле касаясь. — Ты можешь лишиться работы. И вообще забыть про авиацию. Дмитрий тщательно проверяет любого, кто проявляет ко мне интерес. Он очень… — она закусила губу, — практично-циничный.       Каин внимательно впитывал информацию.       Она не поднимала взгляд. Не от стыда. От того, что под его молчанием что-то росло, давило на грудную клетку. Она боялась, что если посмотрит — увидит в его глазах то, что испытывает сама. И тогда всё станет настоящим. Некурортным. — Не хочу, чтобы ты потом меня проклинал.       Горло сжалось на последнем слове. Лэйн поднесла его руку к лицу и, внимательно осмотрев, легонько подула.       Каин делал медленный и долгий вдох. Лэйн провела по его указательному пальцу. — Ничего серьезного. До свадьбы заживет, — сказала она строго, но оставила аккуратный поцелуй на разбитой костяшке. — Прям совсем ничего? — Каин. Он испортит тебе жизнь. Я… — слова не сдержались, — …не хочу этого. — А если я уйду из авиации.       Она улыбнулась и все-таки посмотрела на него.       Пожалела.       Потому что он не шутил. В глазах не было вызова или флирта. Только ровный, серьезный вопрос, заданный спокойно. Каин уже всё для себя решил и просто ждет, пойдет ли она за ним.       Она приоткрыла губы, но слова будто спрятались в горле. У нее не было инструкции под названием «Будущее».       В груди что-то оторвалось от земли и она не удержала улыбку. Не от радости. От того, что появляется, когда больно и хорошо одновременно. — Тогда звони. Я знаю один милый ресторанчик, — ее голос стал легким, почти убедительным. Глаза загорелись непонятным ей облегчением. — Хорошо. Загадай этот вечер.       Она рассмеялась и смех был настоящим, и скрывающаяся боль под ним тоже была реальной. Чего было больше — не понимала. Просто смеялась, смотря ему в глаза и чувствуя, как в голове впервые складывается что-то похожее на приятное ожидание от грядущего. Хрупкого. Условного. Но — ее. — Каин…       Имя вырвалось само, а он ей улыбнулся.       Лэйн не отпускала руку, наоборот чуть сильнее сжала ее. Его — медленно ползла вдоль молнии за спиной. Запоминала очертания. Кончики пальцев плавно, как мягкая волна рассыпается о борт, прошлись по краю платья.       Грудь снова высоко поднялась, шумно втягивая воздух.       Каин наклонился к уху. — Люблю, когда ты так делаешь, — голос низкий.       Лэйн сделала еще один глубокий вдох. Каин втянул воздух у ее шеи. — И как пахнешь.       Положил руку ей на талию, прижал к себе. — Я не могу конкурировать с небом, — мягко сказал он. — И если выбор между мной и крыльями… — он сглотнул. — Я подожду.       Он поправил цветок в ее волосах. А к ее глазам подступали слезы. — Прости, — прошептала она сквозь ломоту в горле.       Его пальцы огладили контур лица, останавливаясь на подбородке. — Не извиняйся… летай. А я со всем разберусь. И позвоню. Сходим в ресторан.       Его губы коснулись ее. Нежно. Не жадно. Большой палец погладил щеку и ласково опустился вдоль шеи. Лэйн подалась вперед, хватаясь за ткань рубашки. Вцепилась в воротник — желая запомнить его тепло, сохранить запах на кончиках пальцев.       Каин целовал ее в такт накатывающим волнам. Его ладони медленно гладили лопатки. Он не прощался, он обещал «до свидания».       У Лэйн с краешка глаза покатилась слеза.       Тепло губ пропало, так же легко, как и появилось. Как ветер незаметно меняет направление. — Не открывай глаза.       Горячий шепот остался на губах.       Поцелуй в родинку под глазом, ловя сорвавшуюся слезу. Последний.       Руки в последний раз оставили тепло на коже и, скользнув вниз, крепко сжали талию и исчезли.       Лэйн осталась стоять одна на своем личном пляже посреди Тихого океана. Запрокинула голову. Не открывала глаз. Ей хотелось кричать. Слезы текли тёплыми дорожками и ветер холодил влажные следы на щеках. Она просила того, кто там сверху скинуть хотя бы одну звездочку, чтобы загадать одно единственное желание.       «Жить так, как я хочу».       Лэйн лежала на спине на кровати, раскинув руки в стороны. Изучала потолок.       Ровные полоски досок собирались в центре куполом. Белый балдахин, плавно раскачивающийся с обеих сторон, напоминал паруса.       Следы его рук ещё жили на теле фантомами. Как будто кожа запомнила и теперь просила еще.       Лэйн повернулась на бок. Пустая подушка. На другой. Взгляд в окно — звезды.       Завтра рейс.       Долгий. Сложный.       Она закрыла глаза.       Его губы. Запах. Пульс под ее пальцами четкий и не такой спокойный, каким он хотел казаться.       Не хочу возвращаться.       Она открыла глаза.       Рука нашла телефон. Экран узнал ее — загорелся.       И все.       Ни одного сообщения от него. Он не написал «спокойной ночи.» Просто ушёл, растворился в темноте гавайской ночи. Она почти злилась на Каина. Но он дал ей выбор. Вновь.       Что мы наделали?       Нас многие видели. А если и не видел он, то ему обязательно расскажут другие, болтливые. И Дмитрий обязательно им поверит.       Она снова уставилась в потолок.       Узоры из прямых досок и ничего.       Обидно.       Ничего и не было, а завтра будут обсуждать, что было. И Каин заплатит за пустоту в сердце.       Сука.       Вырвалось сквозь зубы.       Несправедливо!       Она перевернулась опять. Простыня запуталась. Холодная постель — недружелюбная.       Почему думаю о тебе.       Завтра рейс.       «Спи, капитан. Отдыхай»       Телефон молчал.       Она слушала тишину за стеной. Он не ушёл — она знала точно, как знала инструкцию оказания первой помощи. Просто лежит на огромной кровати в темноте и ждет.       Она села.       Обхватила себя за голые плечи.       Посчитала звёзды в окне. Раз. Два.       Иди!       Лэйн поднялась.       Его рубашка лежала сверху чемодана, как специально — ожидала.       Она стянула ночнушку и накинула рубашку на голое тело. Пальцы судорожно застёгивали пуговицы.       Разум, споря с сердцем, пытался переубедить.       ты не пойдёшь       это глупо       уже поздно       комиссия утром       ты уже всё решила       ты правильно сделала.       Вторая пуговица наконец нашла петельку. Она стояла посреди комнаты. Не двигалась. Рукава полностью скрывали пальцы.       А если спит — просто поцелую.       На прощание.       Она дернула манжет и вышла на террасу.       Ночная прохлада въелась в кожу мурашками. Пальмы шелестели над головой, перебирая листьями как страницами. Луна яркая и низкая отражалась дорожкой на воде.       Лэйн шла навстречу ветру.       «Я подожду».       Я иду, Каин.       Лэйн подняла голову.       В черном небе между звёздами мигали белые огни. Четко и уверенно. Она любила наблюдать за воздушными судами. В детстве часто приходила с отцом на аэродром и он рассказывал ей о железных птицах часами. А она слушала его с открытым ртом, затаив дыхание, и мечтала. «Стальной альбатрос», душевно и ласково называл он 777 за размах крыла и легкость, с которой самолет скользил между облаками.       Она замедлила шаг.       Проводила взглядом. Самолёт плыл по темноте беззвучно — через несколько секунд его догнал звук. Она хмыкнула.       Огни уходили, и что-то внутри тянулось за ними, за горизонт. Ей казалось, что там она была ближе к отцу. Как и он, легко и привычно, управляла железной птицей. Уверенно вела к намеченой цели.       Там наверху, всё было просто, когда сложное оставалось внизу.       Как сейчас.       Каин — внизу.       И она развернула к нему своего крылатого странника.       Впервые выбрала не небо.       Она выдохнула и пошла к нему.       Ноги знали дорогу к соседней террасе.       Бездонная темнота, выглядывающая из окон, и колышащиеся занавески заманчиво зазывали ее в номер.       Ветер подхватывал края рубашки, бил по бедрам и бросал на лицо волосы. Холодной рукой, она откидывала их. А шум нарастающих волн подгонял вперед.       Она шагнула на каменный пол. Холод обжег босую ногу.       Он там?       Стояла у входа. Пальцы сами нашли друг друга, сплелись в замок. Надавили. Разжались. Снова сдавили.       Запах соли, и влажный воздух, пропитавший рубашку, охлаждал сознание. Приглушенный шелест прибоя, равномерный и монотонный, как дыхание спящего, заманивал.       А может наблюдает?       Она смотрела на размытый силуэт в окне.       Уходи.       Твердил разум. Тот, который она выдрессировала надевая фуражку, отточила за десятки часов налета. Идеальный инструмент, который никогда не давал поводов для сожаления, с Каином, ломался неоднократно.       Лэйн водила по пальцу ногтем, царапала кожу.       Ноги не двигались. Пальцы на ногах поджались от холода. Она хмыкнула и тихо засмеялась.       Как маленькая.       Опустила ресницы. А под закрытыми веками — он. Его лицо. Как смотрел на нее с надеждой, когда она отступала.       Не обижался. Не настаивал. Просто соглашался, оставаясь по ту сторону открытой двери.       «Я подожду» — никакого давления.       Давай. Иди!       Пустота внутри, от того что выбросил за борт по-настоящему нужное и надо срочно прыгать — спасать, ее подгоняла.       Она уверенно посмотрела вперед.       Сзади шумел океан. Занавески волнительно взлетали, то раздуваясь, то опадая, как ее грудная клетка.       Стоя в свете гавайской луны, в его рубашке, босая на чужой террасе, Лэйн снова закрыла глаза, а образ остался. Только теперь она была не одна. За спиной стоял он. Смотрел на нее. Как всегда. И там где тела касалась ткань, будто касался он.       Каин.       Шепотом. И имя упало в темноту, как камень в воду, расходясь волнами. Эхом прозвучало в голове, как первая нота перед началом мелодии.       Она шагнула к двери раньше, чем успела додумать.       Ноги медленно, но неумолимо двигались в сторону порога. Занавеска скользнула по голым голеням — прохладная, невесомая. Доска скрипнула. Лэйн замерла.       Удар сердца.       Тишина.       Два.       Шаг.       Темнота.       Только лунный свет пробирался через прозрачную тюль полосой по полу. На столике стакан воды, телефон и упаковка от сушенного манго.       Уголки губ дрогнули. Босые ступни не издавали ни звука. Она приближалась к нему крадясь, как будто боялась спугнуть. Не его. Себя.       Лэйн уловила его дыхание, как и тогда, ровное и глубокое. И она подстроилась под него, дышала с ним.       Глаза привыкли и различили очертания широких плеч и силуэт под одеялом.       Шум накатившей волны за спиной, подталкивал.       Вперед.       Последняя высота.       Не небо.       Он.       Одно простое движение в темноте.       Смелее.       Нога повинуясь телу, ступила.       Каин лежал на спине. Глаза постепенно вылавливали из темноты очертаиния: одна рука за головой, другая на животе. Лицо расслабленное, не то что было вечером в баре, когда она видела, как контролировал каждое слово.       Лэйн стояла совсем рядом. В груди сжалось острое и резкое, невыносимое влечение.       Вот он.       Кто за неделю умудрился разобрать ее двигатель по частям — аккуратно, без грубости, как самолет на ТО. И поставил на правильное место всеми забытую деталь. Он видел не служебную форму, не должность, а ее. Пробравшись сквозь ее скорлупу, не ломая ее, он узнал то, что она прятала от остальных.       Лэйн стояла и смотрела на него сверху вниз. На еще мокрые пряди разбросанные по подушке. На голое плечо, едва прикрытое краем простыни. На руку, с подбитыми костяшками, лежащую поверх одеяла. Безмятежный. Спокойный.       Мой.       Мысль разлилась под ребрами приятным осознанием.       Как линия магнитного поля к полюсу, Лэйн потянулась и замерла напротив лица на небольшом расстоянии, где еще не успело перемешаться дыхание.       Только поцелуй.       Он не узнает.       Лэйн медленно наклонилась еще.       Колени уперлись в край матраса. Одна ладонь легла на постель рядом с его плечом. Аккуратно. Не надавливая. И ощутила его тепло, даже не касаясь.       Сердце сжалось, словно в тисках. Лэйн задержала дыхание.       Нить натягивалась. Расстояние таяло. Она приближалась. Не моргала. Его запах манил.       Вдох.       Дыхание смешалось.       Ресницы опустились.       Касание.       Невесомое. Как бабочка лепестка.       Нежно. Мягко.       Секунда.       Все.       уходи!       Еще секунда.       Так сладко…       Он не двигался.       Рука едва провалилась в матрас, колени сильнее уперлись.       Она чуть обхватила его верхнюю губу. Втянула, прижимая плотнее ресницы.       Спокойной ночи, Каин.       И вдруг…       Его губы дрогнули.       Он втянул ее нижнюю. Медленно. Лениво. Словно был еще во сне и действовал на подсознании. Он не потянулся к ней. Просто принял поцелуй и ответил на него, с той тихой неспешностью, с какой море принимает волну.       Лэйн замерла.       Сердце билось бешено.       Открыла глаза.       Стояла согнувшись над ним, не дыша. Губы прижатые, рука у подушки дернулась.       Проснулся?       Ее волосы соскользнули с плеча и упали ему на грудь.       Его веки дрогнули.       И открылись.       Медленно. Очень. Как открываются створки люка.       Темные глаза в полутьме смотрели прямо на нее. В них было всё, от чего она убегала и пряталась.       Черт!       Спина инстинктивно подалась назад, будто могла остаться незамеченной.       Пространство между ними — вдох.       Каин поддался вперед, не дал расстоянию увеличится. И тут же поймал ее губы.       Ток по спине, как настоящий.       И вкус манго.       Лэйн прикрыла глаза. Ее окутал его запах.       Каин сел на кровати.       Рука легла ей на лопатки и чуть надавила, удерживая. Но плавно отпустила. Он отстранился. Смотрел на нее свинцово-синими, пристально, но будто спит еще.       Ноги не слушались, они словно прилипли к прохладным доскам. Откинув волосы дрожащими пальцами и, не отходя от кровати, она уставилась на него в упор, будто это он к ней пришел.       Каин не спеша поднялся, повязав простыню на бёдра. Шагнул. Достаточно близко, чтобы она ощутила тела тепло, и достаточно далеко, чтобы могла отойти.       Она не двигалась. Глаза уперлись в его обнаженную грудь.       Не смотри туда.       Там ничего интересного.       Быстро выдохнув, Лэйн всего лишь на мгновенье опустила взгляд на простыню и сразу закрыла глаза, резко вдохнув.       Простыня сидела слишком низко. Слишком откровенно подчеркивала выпуклость. Сглотнув, она старалась восстановить дыхание. Делать вид, что не заметила — не получится. Она сильнее натянула рукав. Воротник съехал в сторону, оголяя ключицу.       За окном бунгало тяжело вздыхал океан. Воздух, влажный, густой от аромата ночных цветов, пробирался по полу к ногам.       Лэйн слышала его дыхание, как Каин сдержанно втягивал носом воздух.       Его рука коснулась ее подбородка, мягко поддела. — Попалась, капитан, — голос даже не дрогнул.       Его низкий тон отдавался вибрацией в легких. У Лэйн сводило от напряжения ребра. Большой палец обводил каждый ноготь по контуру, и она старалась дышать ровно.       Другая его рука медленно поднялась, она ощутила движение воздуха чуть раньше касания. Кончики пальцев едва прошлись по щеке, откинули волосы. Каин поправил цветок. Задержался у линии челюсти, осторожно, словно изучал карту полета перед вылетом. — Пришла укрыть меня? — голосом севшим ото сна. — И пожелать спокойной ночи.       Ответила твердо, но мяла манжет рукава.       Успокойся.       Но пальцы не слушались. Они теребили ткань, словно желая стянуть не рубашку, а простыню.       Каин хмыкнул, разглядывая наспех застегнутый наряд, прикрывающий грудь и бедра. Лэйн заметила, как его язык невольно шевельнулся во рту. — Не могу обещать тебе того же, — голос стал тише.       Воздух между ними стал плотным. Тяжелым, как перед самой грозой. И влага будто осела на коже.       Каин опустил взгляд на губы.       Неровный вдох.       Лэйн потянулась к нему.       За поцелуем.       Коснулась.       А он ответил.       Не жадно.       Мягко. Очень. Как надутый пузырь от жвачки. Дыхание Каина горячее, сбивчивое, обжигало лицо. Касания легкие, как будто не был уверен, что она снова не остановит. Каждое движение, сдержанно, как безмолвный вопрос:       «Можно?»       И в каждом ее взаимном отклике:       «Да, Каин».       Его ладони легли ей на щеки.       Лэйн ощущала, как от их тепла, словно отрывается от земли. Как разжимаются ее пальцы и в коленях появляется слабость. Как просыпается внутри нежное и дикое одновременно, о существовании которого раньше не подозревала.       Руки сами легли ему на спину. Надавили, слегка впиваясь ногтями, притягивая.       И Каин приблизился.       Водил пальцами по щекам, по губам, будто не мог надышаться. — Не отпущу.       От сладкой угрозы, произнесенной ропотом, по позвонкам пробежала мелкая дрожь.       Лэйн всхлипнула, молча соглашаясь.       Его губы снова нашли ее. Не торопясь. Размеренно. Пробуя.       В его терпеливости и неспешности пряталось нечто опасное. Лэйн чувствовала, как под кожей Каина перекатываются мышцы, как он дрожит от напряжения, как сдержанно дышит. Как пальцы, скользящие по телу, подрагивают, словно вибрации от близкого гудения двигателя.       Это сводило с ума сильнее, чем если бы он схватил и сразу подмял под себя.       Лэйн прижалась к нему, не оставляя воздуху шанса. Услышала, как его дыхание стало чаще. Как его руки, осторожные и терпеливые, наконец уступили: ладони скользнули ниже, на талию. И сжали. Не грубо. Но уже с желанием. С едва нескрываемой жадностью того, кто наконец дождался.       Большими пальцами он провел снизу вверх и обратно. Руки впились в ткань рубашки, собрали и тронули голую кожу. Лэйн приоткрыла губы, и его язык тут же ворвался в горячий рот. Жар его тела и запах окутали как одеялом.       Пальцы сжали его влажные волосы. Каин, улыбнувшись, придвинулся, заставляя прогнуться. Лэйн ахнула, когда под пупком ощутила то, что скрывала повязка. Твердый. Горячий. Упирающийся прямо в нее.       Тихий сладкий полувдох сквозь поцелуй и она замерла, ощущая, как слабнут колени и неистово тянет низ живота. — Лэйн… — вполголоса, у самого уха. Не вопрос. Не просьба. Вера. — Чувствуешь, как я рад, что ты передумала.       Она хмыкнула, оттянув его за волосы, чтобы сделать вдох. Попыталась вернуть управление. — Раздень меня, — ее властный приказ, сорвавшийся в шепот, стал полной капитуляцией тела.       Кадык у Каина дернулся. Глаза в миг потемнели, и внизу шевельнулась, ставшей каменной, плоть.       Тело само потянулось на первобытный зов. Ногти сильнее впились под ребрами и из горла вырвался еле слышимый стон. — Хмм… Капитан, — горячее дыхание обожгло шею. — Где ваше самообладание?       Воздух вырывался из легких короткими порциями. Ладони цеплялись за его сильный торс в районе лопаток. — Осталось в моем номере, в кармане твоего кителя.       Он томно выдохнул, облизнув ее мочку. — Твое платье было прекрасно, — поцелуй за ухом, — но это…       Его руки скользнули на голую кожу и мучительно медленно поползли вверх, задирая рубашку. Остановились у края белья. — … радует изголодавшийся взгляд… — еще один легкий поцелуй в шею. — …больше.       Каин прикусил ее за сережку и потянул. Лэйн откинула голову.       Одновременно его пальцы обвели контуры бедер и коснулись резинки. Подцепили и потянули вниз. Не торопливо, давая телу ощутить собственную дрожь.       Каин шагнул назад и опустился на одно колено.       Грудь широко разошлась, но воздух будто прошел мимо. Она попыталась выдохнуть, но ребра отказывались двигаться.       Он стягивал нижнее белье, слегка надавливая пальцами, и смотрел в глаза, наблюдая как она теряет контроль над собственным телом, так же как и он над своим терпением.       Тонкий гладкий шелк легко скользил по коже, падая на пол.       Неровный вдох, как мгновение на осознание, что стоит с голым лобком перед его носом и дрожит не от стеснения, а от желания. Она отвела локти назад, выпрямила спину, подтягивая живот. — Ты лучше, чем идеальна, — хрипло подметил Каин.       И не отрывая взгляда, поцеловал бедро у самого края рубашки. Влажный след тут же отозвался прохладой и по коже побежали мурашки. Колени прижались, воздух вырвался из ее легких. И ладони плавно легли Каину на плечи.       Боже…       Впервые мужчина стоял перед ней на колене. Не чтобы взять, а чтобы отдать.       Глаза широко раскрылись, пальцы сильнее сдавили, впиваясь большими в косточки ключицы. Она свела колени, чувствуя, как мокнут складки.       Я согласна.       На все. Что бы ты не предложил.       Неслышно вдохнула, пугаясь собственной мысли.       Уголок его губ дрогнул, и кольцо сомкнулось вокруг ее щиколоток мягким теплом. Еле касаясь, его длинные пальцы поднимались вверх.       Еще один поцелуй остался на коже. Чуть выше. Чуть интенсивнее.       Колени предали первыми — дрогнули, слегка подкосились.       А его ладони плавно поднимались дальше. Не торопясь, в такт прибоя.       Она перевела взгляд на кровать за его спиной. — Лэйн? — искушающим шепотом.       Его пальцы коснулись задней поверхности бедер. Она закусила губу и снова поймала взгляд, так внимательно наблюдающий за ее реакцией.       Каин коснулся губами другого бедра. Еще выше. Еще ближе.       Еще…       Она тихо выдохнула, и он втянул тонкую кожу.       Руки поднялись до самых ягодиц и замерли. Глаза темные от желания смотрели, не отрываясь. Он будто специально выдыхал сильнее, чтобы горячее дыхание холодило намокшую кожу.       Прямо там.       Ни стыда, ни холодного отстранения, которое приходило, когда на нее смотрели слишком пристально, а особенно так. Близко. Не было. Наоборот, что-то тёплое и тягучее разливалось по венам и пульсировало, разгоняя кровь.       Еще один долгий выдох и Каин приблизился. Уперся кончиком носа в лобок.       Лэйн зубами схватила себя за нижнюю.       А Каин прижался губами.       Прямо туда.       По телу прошла волна дрожи и вырвалась вместе со стоном. Неожиданно громким. Она не узнала собственный голос.       Гладкие щеки коснулись бедер.       Мир стал неважным никчемным ненужным. Самолеты, небо, ветер. Да к черту.       Только он.       Там.       И красные царапины на его мускулистых плечах.       Его руки крепче обхватили ягодицы. Каин придвинулся. Горячее дыхание провалилось между складок.       За окном перестал шуметь океан.       Черт.       Губы теплые. Мягкие. Мокрые.       Внутри все стягивало в тугой узел к той чувствительной точке. Поясница сама, без позволения, подалась навстречу. Едва-едва. И тут же застыла. Прикусила губу, когда поняла, по улыбающимся глазам снизу — он заметил.       Язык медленно провел вдоль внешней поверхности. Дразня. Слизывая. Он смотрел на нее, а она — где его рот прижимается к ее промежности.       Ноги дрогнули. Подбородок задевал внутреннюю сторону бедра.       Она облокотилась на него.       Пальцы стиснули плечи, удерживая, и Лэйн выгнулась как по команде.       И язык тут же нырнул внутрь, во влажные складки. Обвел вход и пополз обратно. Лизнул кончиком клитор.       Да!       Лэйн вскрикнула, сладким протяжным стоном, заглушая волны. И выгнулась, вопреки гордости, которую тоже оставила в кармана его пиджака.       Вцепилась в серебристые пряди, будто это единственное за что можно было держаться. Иначе все — упадет. А Каин последнее, что она могла еще контролировать. Потому, что тело уже плавилось от его ласки.       Она с силой потянула за волосы.       Язык мазнул по коже снаружи и нырнул между складок вновь.       Каин зарычал.       Прямо в них. Приятная вибрация, прошлась по влажной коже, как легкий разряд.       Я сейчас… — Не могу… — умоляла.       Каин слегка приподнял бровь, но продолжал движения языком. Внутрь и вдоль.       Колени ослабли. Живот тянуло в истоме. — …стоять…       Каин обвел клитор и втянул его. Лэйн закатила глаза, ловя воздух ртом. В горле пересохло. Пол уходил из-под ног. — … падаю…       Она не успела вдохнуть. Картинка перед глазами сменила горизонт. Но Каин подхватил ее и руки сами тихо обняли его.       Каин бережно уложил ее на кровать. Сел в ногах, держа за руку. — Так лучше?       Кивнув, Лэйн теребила рукав. Старалась ровно дышать. Цветок, запутавшись, тянул волосы. Рубашка задрана. Она свела колени, так нагло предавшие ее. А он смотрел на неё так, будто видел то, чего она сама не замечала.       Каин неторопливо приблизился. Не к губам. К внешней стороне бедра. Поцелуй — мягкий, легкий. Ещё один. Выше. Его руки раздвинули колени, без усилия, с лаской. Она не закрылась. Расставила шире.       И он опустился ближе.       Прямо между бёдер.       Смотря в глаза, склонился.       Нежный поцелуй, где соединяются складки. Поясница двинулась. И сладкий стон, как просьба. — Дальше.       Его ладони опустились ниже, нежно поглаживая кожу. Легкое касание языка, что она не сразу поняла — было ли? Или это воздух.       Горячий выдох прямо туда. Поясница поднялась выше.       Лэйн не понимала где находится: в номере или в невесомости. Холодно, жарко. Во рту пересохло. Между ног мокро. Она хваталась крепко за простынь, желая, чтобы Каин продолжил.       И снова.       Поцелуй. За ним выдох. Тело послушно отзывалось томными стонами.       Они растворялись в темноте комнаты под потолком из ровных досок. Волны за окном прибивало к берегу размеренно в такт его ласкам.       Каин был невыносимо терпелив пока она не начала просить. Вдохом. Движением бедер. Выдохом. И торопить красными полосами на его коже.       Его язык скользил между складок, размашисто выверенно и специально мимо клитора. Каждый раз немного иначе — чуть медленнее, чуть ближе, чуть надавливая и меняя сторону, пока она не отключила логику и просто не начала чувствовать. Его.       Каждый раз надеялась — заденет, надавит, коснется и она кончит. Но он медлил. И это ожидание накаляло сознание. Хотелось и прекратить сладкую пытку скорее, но и чтобы не останавливался.       Низ живота сводило. На висках и пояснице — испарина. Внутри натянулась каждая мышца, желая чтобы ее расслабили. Ноги шире раздвинулись, и она схватила себя за грудь, поверх рубашки. Твердые соски болезненно отозвались на тепло ладоней. Бёдра качнулись навстречу.       А он прижал её таз плотнее к кровати. — Каин… — почти жалоба. — Подожди, — тихо.       Слово прозвучало приглушенно и слегка вибрировало во влажности складок. Ее ладони сдавливали грудь, сжимали соски между пальцами.       Секунды растянулись как и его ласки.       Одна рука потянулась к его макушке. — Пожалуйста.       Его рука легла на живот. Чуть ниже пупка стало жарко. Плотное и осязаемое тепло. Сладкий стон поощрения.       Она приподняла голову, поймала его взгляд. Каин смотрел на неё, забывая моргать, а язык двигался между и вдоль. Рука надавливала, и мышца под ней сильнее сокращалась. Пальцы гладили ногу, а в глазах океан внимания.       Не к телу.       К ней.       Его язык скользнул внутрь и она откинулась назад, бормоча и проклиная его терпение и усердие.       Ей казалось, что она тонет. Проваливается в постель, когда его язык наконец коснулся самого чувствительного места.       Спина выгнулась сильнее. И вырвавшийся стон заглушил гул океана.       Он не изменил ритма. Только чуть сильнее. Чуть точнее. Начал надавливать, посасывать клитор и сжимать пальцы на бедрах.       Никто никогда так не делал.       Не мысль — ощущение. Не настолько приятное, как она могла себе представить. И не настолько нежное, как если бы она касалась себя сама.       Лучше.       Потому что была не одна.       Пальцы нашли его волосы. Натянули до томного стона, приглушенного ее собственным. Лэйн прижала его макушку плотнее. Сдвинула бедра.       Он не дал.       Крепче впился до отпечатков на бархатной коже. И Лэйн придвинулась. Ближе. Сама. Наблюдая, как при этом расширяются его глаза.       Возбуждение накатывало, как горячий поток из вулкана. Кожа горела, где он касался ее. И где не касался — тоже. Грудь вздымалась часто и горячее дыхание вырывалось в темноте гавайской ночи прямо на него.       Внутри всё сжималось томящей, жадной пустотой, требующей заполнения.       Губы приоткрылись, желая произнести проклятия, но Лэйн увидела, как Каин, ухмыльнувшись, втянул щеки, и замерла от неожиданного ощущения.       Тело выгнулось, пальцы не отпускали серебристые пряди, и мир сузился до одной точки, с которой играл он. — Ка…ин… — выдохнула, уже не как просьбу. Как упоение.       По бедрам прошла лёгкая дрожь. Тело свела судорога. Острая. Сладкая. Распирающая. Каин не останавливался. Губы и язык, неумолимо и жадно, продолжали ласкать. Сильнее и интенсивнее. Продлевая ее удовольствие.       Голова упала на подушки.       Мышцы медленно расслаблялись. Пульс бился под его прижатой ладонью. Ее тело еще вздрагивало от его особо нежных поглаживаний языком, и тихий стон срывался с губ, теряясь под сводом бунгало, когда он всасывал бугорок вновь. Влажный душный воздух сменился ночной прохладой и холодил горячую кожу.       Каин повел губами вбок и вдоль, прижался к внутренней стороне бедра. Она чувствовала как тянет, как засасывает, как жгет. Но не сопротивлялась. Слишком хорошо. Слишком приятно, чтобы думать о чем-то еще.       Каин приподнялся.       Дыхание неровное. Вокруг рта и на подбородке мокро. Глаза горели тёмным, звериным голодом и покорной готовностью раствориться в ней.       Она не выдержала его взгляда.       Слишком много. Слишком обнажённо. Желание в его глазах отражало ее собственное. Он не пугал. Она боялась себя. Что прыгнет за ним без парашюта, не задумываясь. Того, что она позволила и он увидел её настоящую. Понял, как она уязвима и сломана удовольствием и всё равно хочет большего. Хочет с ним.       Лэйн зажмурилась. Прикусила до боли губу. Лицо уткнулось в подушку. Прохладная ткань коснулась горячей щеки и обдала ее запахом. Шум волн за окном. Его дыхание у бедра. Неровное. И ее собственный пульс в горле.       Каин сглотнул. — Лэйн? — уверенность в голосе дрогнула, сменяясь робостью. — Я сделал что-то не так?       Идеально.       Низ живота ещё тянуло сладким, тяжёлым напряжением, словно эхо, при мысли о нем. В голове только он, стоящий на колене и прижимающийся к ее складкам лицом. — Мне… — губы поджались сами. — Так… никто не…       Слова повисли. Лэйн замерла, прикусив губу и заливаясь румянцем. И снова попыталась укрыться.       Она знала — Каин затаил дыхание, воздух у бедра не двигался. Матрас сильнее промялся. Его взгляд она ощущала на себе.       Лежащая рука на ее животе надавила сильнее. Он погладил большим пальцем татуировку. Будто молча говоря: «Я понял. Я с тобой. Дыши.»       Она сделала глубокий вдох.       Горло сжалось не от боли, а от того, что тебя слышали.       Лэйн накрыла его руку своей. Открыла глаза. Он смотрел на неё и в его взгляде было что-то незащищённое, что она не замечала раньше за ровным голосом и уверенными движениями.       Другая ладонь легла ему на щеку. — Мне очень понравилось.       И прошлась кончиками пальцев по блестящему подбородку.       Его взгляд расфокусировался, остался где-то между. — Я… — начал он. — Ты…       И замолчал. Покачал головой, усмехаясь. Наклонился и оставил поцелуй на колене. На другом. Не торопясь. Как будто благодарил за искренность.       Закрыл глаза на секунду, делая вдох. — Каин, — едва слышно.       Он улыбнулся краешком губ и потянулся к ткани, скользнув пальцами к ее плечу. — Кажется, я не закончил.       Лэйн ответила не словами, ее ладонь прошла по его торсу, неспешно и нежно. Она заметила, как меняется взгляд. С растерянного на властный.       Одним резким движением Каин рванул рубашку. Пуговицы разлетелись, прячась по углам.       Лэйн вздрогнула. Вздохнула глубоко, прогибаясь дугой, будто выставляя грудь его ласкам. Холодный воздух коснулся кожи. И побежали мурашки.       Она слышала как Каин вместе с ней задержал дыхание. Ощущала взгляд, как солнце печет на пляже. И прямо сейчас обжигало два торчащих соска. Его язык невольно и бессовестно облизал губы — и Лэйн слышала, как собственное сердце сбивается с ритма. Ей хотелось и зарыться в подушку, и остаться открытой. Прямо под ним.       За стеной бунгало размеренно прибивало волны. Влажный воздух, пахнущий солью, постепенно заполнял комнату.       Лэйн положила руку ему на грудь, не чтобы остановить, а чтобы прочувствовать каждое движение под пальцами.       Он поставил руки по обе стороны от нее и вдавил ее. Его сердце било в ладонь так, как будто хотело выпрыгнуть. Быстро. Неровно. Сильно. — Ты нервничаешь, — шепнула она. — Да, — так же тихо отозвался он. — Ты виной этому.       не содержавшись, руки сами потянулись к нему, скользнули по его плечам, сплелись на шее, подобно лею из цветов. Он наклонился, зарываясь носом в ее растрепанные волосы. Вдохнул. Приподнимаясь, словно специально потерся о ее бедро. А Лэйн льнула к нему как волна, не успевая за собственным телом.       Его губы оставили на плече поцелуй. Коснулись ключицы и медленно опустились к груди. Каин двигался постепенно, в такт прибоя, оставляя влажные следы, которые за ним тут же целовал бриз с океана. Горячо и холодно — голова кружилась от контраста. Язык провел вокруг ореолы, губы обхватили сосок. Каин сильно втянул его в рот, обводя твердый кончик. И сорвавшийся стон заглушил звуки гавайской ночи.       Она невольно потянулась вперед и Каин склонился ниже, вслушиваясь в стон, желая запомнить.       Его губы коснулись шеи, скользнули за ухо. Легкий укус, сладкая дрожь и тело покрылось мурашками. Лэйн тихо вскрикнула, поднимаясь ладонью вдоль его шеи.       Его пряди щекотали линию челюсти. — Не больно? — Приятно… очень, — выдохнула она, не открывая глаз.       Зубы вновь сомкнулись на ее шее. Чувствуя, как они царапают кожу, она выгнулась, хватаясь за его волосы. Из груди Каина вырвалось низкое, глухое рычание, пока его ладонь поочередно раздвигала ей ноги.       Вцепившись ему в бицепс, она ощущала как мышцы ходят под кожей. Слышала как он сглатывает и сдержанно дышит.       Каин завис над ней, заслоняя собой потолок. Потянулся рукой в сторону, специально упираясь в нее. Ноги обвили его, сцепляя замок, Лэйн прижалась к паху. — Не отпущу, Каин.       Его низкий прямо на ухо. — Потерпи.       Не ей, а себе.       Глухой звук, открывающейся где-то у изголовья полки. Он досадно усмехнулся. — Презерватив…       Слово повисло, делая всё по-настоящему серьезным. Внутри живота дернулось тугим узлом и щеки налились румянцем.       Он думал об этом. — … остался в моем пиджаке.       Воздух стал гуще. Волна сильно разбилась о берег, будто сочувствуя. — А у тебя один?       Уголок губ поднялся. — Там. Все.       Губы непроизвольно поджались. Взгляд скользнул в сторону.       Вот что за коробочка была в кармане.       Каин поднялся на колени, окинул комнату взглядом, полным нетерпения, что у Лэйн пересохло во рту. И она, как зачарованная, потянулась к повязке.       Миг на раздумье.       Пальцы схватили край.       Рывок. Быстрый. Резкий.       Простынь осталась в руке.       Каин не шелохнулся. На его лице мелькнула фирменная, чуть дерзкая ухмылка, которую она раньше не замечала.       Взгляд, неуправляемый и безрассудный, скользнул вниз.       Лэйн закусила губу, когда в полумраке бунгало не могла заставить себя ни поднять, ни отвести глаз от него.       Каин стоял, как статуя. Ткань, шелестя, упала на пол. Между ними воздух будто вспыхнул, обдавая щеки жаром.       Лэйн неприлично долго разглядывала его.       Большой.       Напряженный.       Настойчивый.       С проступившими рельефными венками, будто под пульсирующей плотью билось живое, нетерпеливое сердце.       Член шевельнулся. Упрямая невидимая сила тянула его.       Прямо к ней.       Она сглотнула слюну, не переставая кусать губы.       На самом конце — мокро. Тело не скрывало, свое возбуждение.       Лэйн приподнялась на локтях, подаваясь вперед.       Каин уверенно обхватил себя рукой, нарочно провоцируя. Ладонь скользнула вдоль, по горячей, твердой длине, проверяя терпение. Немного небрежно, но в жесте оказалось слишком много намерения.       Пальцы сильнее сжали и оттянули кожу, оголяя головку — влажную, немного темнее скрывавшей ее плоти, и блестящую. Слишком запретную, чтобы не поддаться.       Лэйн открыла рот, глотая воздух, будто пытаясь поймать его или лизнуть.       Взгляд скользнул выше по дорожке еле заметных волос. Четкие линии пресса, рельефная грудь. Пара идеальных темно-розовых сосков. Напряженные мышцы шеи и вздувшиеся вены на предплечьях. На одном из которых виднелся шрам от ожога.       Лунный свет падал сбоку, подсвечивая серебристые волосы и контуры его тела казались подобными Богу. А танцующие занавески придавали мускулистому образу ангельской нежности.       Лэйн моргнула несколько раз. И снова опустила взгляд на руку, плотно сжимавшую его.       Воздух выбило из лёгких. Язык сам скользнул по нижней губе, распухшей от собственных кусаний. — Давай без, — прозвучало слишком быстро и слишком пошло.       Улыбнувшись, Каин приблизился. Медленно. Неумолимо. Раздвинул ей ноги коленом. Лениво, но властно устроился между. И повел членом чуть в бок в дразнящем движении. Давая время мысли опередить действие. Прочувствовать, как мышцы сжимаются на секунду раньше его прикосновения. Как тело угадывает, что будет дальше. И как она окончательно перестаёт его контролировать.       Матрас сильнее прогнулся, Каин оказался совсем близко. Бедра дрогнули, когда головка коснулась мокрого лона. Каин на долю секунды замер, будто собирая остатки воли, которая ему уже не принадлежала. Дыхание дрожало. Он провел членом сверху вниз, надавливая и скользя по влажным складкам. Вокруг входа.       Руки вцепились в его плечи, жадно воруя расстояние. Она хотела больше. Глубже. Его.       Он не вошел.       Он.       Плавно.       Качнул.       Бедрами.       Лэйн сладко застонала, упираясь затылком в кровать. Буквально слышала, как головка проникает в нее, раздвигая складки, и она мягко обнимает ее. Как Каин, придерживая за талию, растягивает горячую влажную плоть. Медленно. Осторожно. И ровно.       Его низкий стон заглушил ее, сорвавшийся чуть раньше.       И они оба замерли.       Лэйн не дышала. Сердце билось не в груди, а там, где внутри нее был он.       Даже океан перестал шуметь на мгновенье и будто прислушивался. Воздух в бунгало обратился вакуумом.       Лэйн не двигалась. Не потому что больно, а потому что хотела по-настоящему. Запомнить. Первый раз, когда она не хотела, чтобы это заканчивалось.       Медленно сжимала его в себе и смотрела на него с широко распахнутыми. А он — сдержанно и с той самой внимательностью, которую вкладывал во всё, связанное с ней. — Расслабься. И я войду до конца.       Голос был неровным. Лэйн слышала с каким трудом ему дается каждое слово.       Выдохнула.       Колени разошлись в стороны и он…       Плавно. Качнул. Бедрами.       До конца. Как обещал.       Заполняя до предела, член упирался внутри нее. Глубоко. Сильно. — Еще…       Его глаза потемнели. Он двигался медленно. И это медленное, тягучее и размеренное было мучительным, потому что она чувствовала всё.       Как и он.       Каждый миллиметр.       Прикосновение.       Каждый вдох, который он пытался держать ровным и не мог. Дрожь в пальцах, сжимавших ее до синяков. Как и в ее.       Заметила, как его дыхание становится чаще, громче и жарче, вырываясь сквозь стиснутые зубы.       Лэйн задыхалась и хваталась за него. За плечи, спину и волосы. Не могла не двигать бедрами навстречу ему.       Стоны уже не сдерживались. Они вырывались криками первобытными, заполняя комнату и смешиваясь с шумом волн за окном.       Плечи Каина напряглись, хватка стала железной. Его бёдра дрогнули, толчок вышел резче. То, что до этого было сдержанным и бережным стало настойчивым. Пальцы впились в ее кожу, и она поняла, что ее стоны делают с ним то же самое, что его тело делает с ней — ломает тщательно выстроенную инструкцию.       Он наклонился, прижавшись лбом к ее. Дыхание обожгло. Каин смотрел в упор, и в глазах его опять появилось то незащищенное, нежное, что она видела раньше. Только теперь стало больше. Ближе. Не просто желание.       Связь. — Лэйн… — имя сорвалось с его губ хрипом.              Он начал двигаться быстрее, подстраиваясь ритму ее криков. Руки скользнули под спину, прижимая ближе. Толчки участились. Стали жестче. Кровать едва слышно билась о стену. А океан выбрасывал волны.       Тело, извиваясь, выгибалось навстречу, она хваталась за шею и плечи.       Но Каин вдруг остановился. Тяжело дыша. Капля пота стекала с виска. — Хочу кончить в тебя.       Она рвано вдохнула и прохладный воздух обжег легкие. Улыбка тронула губы. — Только после свадьбы, милый.       Руки скользнули вниз, пальцы впились в ягодицы, притягивая его ближе. — Тогда выходи за меня.       Мышцы туго и сильно обняли его, выжимая стон из горла.       Ее выдох слился с его низким рыком, который он больше не сдерживал.       Он прикрыл глаза. Толкнулся в нее. До основания. Один раз. Резко. Без той выверенной осторожности, которая держала его до. Член вошел полностью, заполняя, заставляя тело вздрогнуть. — Это значит «да»? — хрип вырвался сквозь стиснутые зубы.       И не дожидаясь ответа, еще раз насадил, толкаясь в нее. Глубже. Грубее. И продолжил.       Лэйн обхватила его талию и царапала, когда соглашалась с предложенным. — Даа.       Звук бьющихся друг о друга голых тел отражался эхом в ее голове. Влажный. Ритмичный. Непристойный. Он изводил мысли. И казалось, что балдахин за его спиной развивался не от ветра, а от порывов его движений, пропуская ночную прохладу по вспотевшим телам.       Рваное дыхание. Громкие стоны. Ускоряющийся ритм. И воздух пропитанный порочным желанием обоих.       Внутри нее приятными наплывами стягивало мышцы. — Каин, — выдохнула беспомощно. — Я здесь.       Ее рука безвольно упала. Каин подхватил Лэйн одной рукой за бедра, подсунул подушку под ягодицы. Вторая ладонь легла, фиксируя талию.       Он не вошёл одним ровным движением.       Он.       Резко.       Двинул.       Бедрами.       Не сдерживаясь.       Другое положение задело внутри новую точку, пронзая, как легкий заряд электрического тока.       Лэйн громко вскрикнула. Не от грубости, а от неожиданного наслаждения.       Спина выгнулась изящной дугой. Его зубы вонзились в шею. — Хорошо…       Член скользил внутри неё — горячий, мокрый и твердый.       Каин продолжал вбиваться до приглушенного удара о бедра. Медленно выходя, толкался опять и слушал ее мелодию стонов.       Она водила пальцами по его спине. Пот стекал по ложбинке позвоночника, вырывавшееся дыхание холодило влажную кожу.       Он выпрямился на руках. Завис над ней, закрывая собой весь обзор. — Смотри на меня, — голос сорвался.       Где-то на террасе пальмы качнулись от порыва ветра, она слышала их краем сознания, они будто молили, потакая ему.       Его грудная клетка широко расходилась на вдохе. Мускулы стали еще рельефнее от напряжения и проступающего пота. В глазах темное дикое желание. Дыхание рваное, падало и обжигало ей кожу.       Лэйн не ослушалась и смотрела прямо в глаза. Каин опустился на локти и его рука обхватила шею.       Толчок.       Сладкий стон.       И еще.       Каждый следующий сильнее. Быстрее. Ближе к грани.       Грудь вздрагивала от каждого движения. Он держал ее шею рукой — не отпускал, будто это был его единственный якорь, что еще держал его.       Каин, который нёс ее не переводя дыхания, который ждал и отпустил на террасе — сейчас не справлялся. — Отпускай… — приказал.       Она притянула его ближе ногами. Не потому, что хотела больше. Потому что хотела, чтобы не справился.       Ногти впивались в спину до красных царапин. Она сильнее сжимала его внутри. И не заметила, как ее саму постепенно и безвозвратно накрыло приятное напряжение. — Давай. Я с тобой… — почти умолял ее.       Она не успела ничего сделать — тело решило за нее.       От удивления воздух из лёгких выбило.       Второй раз?       Толчок.       Она замерла.       Зажмурилась на мгновение. Резко вдохнула, и открыла глаза — он смотрел на нее. Его голос в голове и то самое незащищенное на глубине зрачков. Его губы еще шевелились, но она уже не слушала.       В ушах звенела оглушительная тишина. Когда выключают двигатели и самолет парит в воздухе.       Сам.       Только ветер под крыльями.       А небо…       Небо — в его глазах.       Тело выгнулось к нему и крик сорвался с губ его именем.       Каин поймал и отобрал его, потому что он был исключительно для него. Делиться своим он не планировал.       Толчок.       Один.       Глубокий.       До упора.       Громкий стон. Прямо в поцелуй.       Он отпустил ее губы. И сразу из горла, вырвался протяжный гортанный стон. — Лэйн…       Имя растворилось в подушках.       Его тело накрыло ее. Не вдавило, а приятно вмяло. Горячее и влажное оно укрывало. На языке мешался особенный вкус: ее и чуточку манго.       А внутри — горячими импульсами изливалось безмолвное, то самое серьезное намерение, о котором он говорил.       Сердце еще бешено колотилось, отдаваясь в висках. Пальцы покалывало. Оргазм медленно отступал. Плавно, как волна откатывала, проваливаясь в мелкий песок.       Она закрыла глаза, руки ослабли и соскользнули с его спины. Но тут же Каин сильнее стиснул ее, не желая отпускать. Лэйн вдохнула и его запах проник в нее. Она зарылась носом в его пряди и мягко прижалась к нему. Снова обнимая под лопатками и позволила себе маленькую шалость — укусила его. И слышала как он сладко выдохнул, слегка боднув ее головой.       Океан продолжал выбрасывать волны на берег. Ветер танцевал с занавесками. Запах жасмина смешался с их собственными.             Она слышала как он сбивчиво дышит, находясь всё ещё, где-то выше. Его вес, тяжёлый и нужный, как земля под ногами после долгого рейса, ощущался таким подходящим, словно родной. Пальцы, цеплявшиеся за него, медленно разжимались, но уже не отпускали его.       Чуть приподнявшись, Каин поцеловал ее. Шея. Скула. Краешек губ. Осторожно и бережно, будто целовал самое уязвимое. И совсем легко коснулся родинки под глазом, будто хотел запомнить ее в этой хрупкой близости.       Теплые и мягкие касание по коже, заставили Лэйн прикрыть глаза. Почти невесомые, будто он боялся, что она растворится как рассветный туман.       Она улыбнулась. Она впервые не следовала никаким инструкциям. А может писала новую. Она еще не решила.       Просто сделала как хотелось — вместе.       Под ее ребрами разливалось тепло. Вязкое. Заполняющее каждую клеточку.       Она чуть выгнулась навстречу, не замечая, как сердце стало биться медленнее, а тело стало доверчивее. Повернулась и тоже коснулась губами его родинки с тем же самым намерением.       Тишина. Уютная. Спокойная.       Только прибой за окном. Только их дыхание и стук сердца в унисон.       Занавески продолжали танцевать. Запели цикады. Те же полоски досок, те же паруса у кровати. Только она другая.       Она сделала вдох. Выдох.       Каин лежал совсем рядом, на боку, прижимая к себе. Его рука медленно, едва касаясь, водила вдоль ее руки. Вниз. Вверх. — Пойдем в душ? — Дай мне минутку.       Каин ласково коснулся плеча. Ключицы. Обвел рукой подбородок. — Конечно. Я подожду, — шепотом.       Не успела она представить что дальше, как к бедру уже, настойчиво прижимался он.       В душе под «тропическим дождем» он подарил ей третий оргазм, прижимая к скользкой прохладной стене спиной, пока ее бедра плотно обнимали его талию.       В постель она вернулась уставшая и у него на руках. Поймала себя на мысли, что невестой быть приятно.       Каин бережно уложил на подушку и лег рядом. Лэйн повернула голову и посмотрела в глаза. Щеки еще пылали. Тело хотело его. Просто рядом. И все.       Молчаливо наблюдая, он смотрел на нее. — О чем думаешь? — спросила она. — О том, что ты наконец расслабилась, — он хмыкнул. — Что не побоялась и прыгнула. А я тебя поймал.       Она засмеялась тихо, неожиданно для себя, вспоминая их знакомство в баре. Он улыбнулся тоже, будто зная о чем она думает. Его рука поднялась, пальцы убрали волосы с ее лица. — Почему ты пришла?       Каин слегка прищурился, наклонив голову.       Его рука скользнула дальше. Она щекой прижалась к его ладони. — Ты не понял? — Я понял, когда ты впервые взглянула на меня. В баре.       Мы точно думаем об одном и том же. — Думаешь я влюбилась в тебя с первого взгляда? — А разве могло быть иначе?       Она не ответила. Просто придвинулась к нему, легла на плечо и почувствовала, как его рука обнимает ее. Притягивает ближе. Не крепко. Не сильно. С нежностью. — Спи. Мой. Капитан.       Где-то в ночной тишине ветер менял направление. Шелестели пальмы и океан за окном не останавливался. Волна за волной, он подстраивался под ее дыхание. Лэйн закрыла глаза и вслушалась в стук его сердца. Спокойный и отчетливо ровный.       Мой.       Кончики пальцев сделали круговое движение по его прессу. И его ладонь легла на ее.       Тепло тела и его запах у самого носа, убаюкивающие движения грудной клетки. под щекой. Веки отяжелели и больше не поднимались. Она вспоминала, как он нес ее на руках. Как смотрел. Как целовал. И пьяный писал.       Губы сами растянулись в улыбке. — Люблю тебя. — Мм… не расслышал. Что?       Но Лэйн уже сладко сопела, прижимаясь к его вдруг волнительно заколотившемуся сердцу.