Глава 8. Могила из хлопка, эпилог (Хороший конец).

Твайлайт и её друзья бежали на полной скорости через лес, следуя за Рэйнбоу. Не было слов, не было вопросов — только звук копыт, с силой ударяющихся о землю. Так продолжалось долгое время, пока они наконец не достигли цели: спустились в овраг и оказались перед тёмным входом в пещеру. Они все застыли на долгий момент — из огромного входа не доносилось ни звука. Тишина была настолько оглушающей, что все остальные звуки леса приглушались. — Эта... — начала Твайлайт, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Ты уверена, что она зашла туда? — Я проверила... Флаттершай там... — ответила Рэйнбоу таким же подавленным тоном. Они все обменялись взглядами, в которых было трудно разобрать, что отражалось. Никто из них не хотел быть первым, кто сделает шаг. Они не чувствовали себя готовыми к тому, что их ждёт. Твайлайт, со своей стороны, была в смятении. Как принцесса дружбы, её долг — оказывать помощь и проявлять понимание, особенно к одной из своих старейших подруг. Но она не могла не чувствовать глубоко в сознании чувство неуверенности, сомнения, незнания, которое не охватывало её с первого дня прибытия в Понивилль. — Туда... — Твайлайт начала говорить, отгоняя эту тоску из разума и сосредотачиваясь на том, что считала самым важным, — помочь Флаттершай. — Мы должны зайти внутрь... Они все осторожно и очень медленно пробирались внутрь пещеры. Твайлайт светила своим рогом очень слабо, ровно настолько, чтобы осветить путь перед ними, и вскоре они все оказались в конце тропы. Сначала было трудно что-то разобрать, но вскоре знакомый звук плача отозвался в их ушах. Он был тихим и приглушённым, но это, несомненно, был звук плачущей Флаттершай. Им нужно было пройти лишь немного дальше, чтобы обнаружить силуэт их подруги, сидящей на земле спиной к ним и обнимающей себя копытами, тихо рыдающей и, по-видимому, не осознающей присутствия друзей. В этот момент, странным образом, весь страх, который несли с собой пять кобыл, казалось, уменьшился. Каким-то образом вид их подруги в таком уязвимом положении заставил их почувствовать себя в большей безопасности. Тем не менее они продолжали приближаться с осторожностью, замечая, как Флаттершай, казалось, дрожала и дышала поверхностно, будто переживая паническую атаку, слегка покачиваясь взад-вперёд. Наконец Твайлайт собрала смелость подойти, протянула копыто и нежно положила его на плечо жёлтой пегаски. — Флаттершай... Медленно Эйнджел поднял голову, слегка повернувшись, чтобы осознать, что окружён друзьями Флаттершай. Пять кобыл смотрели на неё с беспокойством и тоской, взгляды, превратившиеся в жалость, когда они заметили её лицо, полностью мокрое от слёз. При этом и чувствуя комок в горле, Твайлайт продолжила: — С тобой всё в порядке? Впервые со смерти Флаттершай при этом вопросе Эйнджел не почувствовал боли. Он не чувствовал того давления на сердце, которое грызло его, ни той головной боли, которая заставляла хотеть кричать. Он ощущал остатки этих ощущений в глубине сознания, но он всем своим существом старался вспомнить слова Флаттершай. Поставив их перед собой, впервые он решил быть честным — не только с другими, но и с самим собой, ответив на искренний вопрос Твайлайт столь же искренними словами. — Да, я... правда... нет... — сказал он сквозь рыдания. Мягкие слова Эйнджела в итоге разрядили напряжённую атмосферу. Теперь для пяти кобыл перед ними была лишь их подруга, страдающая и очень печальная. И прежде чем могло случиться что-то ещё, к всеобщему удивлению, Твайлайт бросилась на Эйнджела, крепко обняв его. Он не знал, как реагировать. Он мог чувствовать тепло аликорна, мягкость её прикосновения к его телу, осознавая, что это первый раз, когда он чувствовал нечто подобное в своей новой коже. Остальные не замедлили повторить жест, обнимая Эйнджела со всех сторон, сжимая так сильно, что он подумал, что его тело взорвётся, но этого не случилось. И прежде чем он осознал, остальные тоже начали плакать. Прошёл долгий момент, в течение которого Эйнджел не понимал причины этого, но он просто решил перестать думать и просто принять это, активно присоединившись к объятиям. Лишь когда тишина была нарушена, Эйнджел понял, что пришло время сказать правду. — Нам так жаль, Флаттершай... — сквозь слёзы начала Рэйнбоу. — Мы не хотели заставлять тебя чувствовать себя такой одинокой... — продолжила Эпплджек. — Мы просто предположили, что ты захочешь времени, чтобы оплакать смерть Эйнджела. Мы знаем, как много он для тебя значил... — сказала Рарити едва слышным тоном. — И мы предположили, что ты придёшь к нам, если понадобится. Но мы должны были быть здесь для тебя, нам правда жаль... — продолжила Твайлайт. — Ты лучшая подруга, какую только можно пожелать! — воскликнула Пинки, заливаясь слезами. Эйнджел стиснул зубы. Он боялся, действительно боялся — того же страха, который держал его в изоляции и делал агрессивным. Но благодаря сладкому жесту чистой любви от этих кобыл его сердце и дыхание успокоились, разум прояснился, и он смог почувствовать, как странное мужество пробивается сквозь его мысли. Дрожа, он наконец высвободился из объятий и повернулся лицом к пятерым, глубоко вдохнув воздух и в последний раз закрыв глаза. — Нет... мне жаль. Просто... я думаю, когда я услышала, как они говорят о том, чтобы запереть меня, я, кажется, почувствовала панику и... нет, это не настоящая причина всего этого. Просто я так боялась. Я боялась, что если вы узнаете правду, вы, все, возненавидите меня, отречётесь от меня и наложите на меня самое страшное наказание. Вот почему я так долго отрицала это. Но правда в том... что всё это моя вина... Подруги смущены, казалось бы, бессвязной речью Флаттершай, снова чувствуя тот укол беспокойства за психическое здоровье своей подруги. Поэтому Твайлайт решила развеять все свои сомнения раз и навсегда. — Флаттершай, о чём ты говоришь? Мы знаем, смерть Эйнджела сильно повлияла на тебя, но... в последние дни ты вела себя не совсем... как ты. Что-то не так? Эйнджел почувствовал, что начинает задыхаться. Сомнения снова нахлынули на него. Он всё ещё мог отступить, всё ещё мог позволить этому уйти. Но он знал, что сколько бы он ни сдерживал это, для него это не закончится хорошо. — Нет, я хочу сказать, да... просто я... я не Флаттершай... и мне нужно сказать вам кое-что очень важное... Теперь кобылы действительно не понимали. То, что они слышали, было слишком странным, безумием где-то посередине. Они искали какой-нибудь намёк на безумие на лице своей подруги, но единственное, что они могли видеть, — это искреннее выражение сожаления. За ним не было ни злобы, ни безумия. Поэтому, вопреки всякому здравому смыслу, они все решили сохранять молчание и слушать всё, что эта пегаска должна была им сказать. ______________________________________ Последующие месяцы были смутными даже для Эйнджела. Были споры, ссоры, даже Селестия и Луна были вовлечены. Были дебаты, поиск доказательств, обвинения и суды. В конце концов был достигнут вывод, что подробности смерти элемента доброты Флаттершай никогда не будут раскрыты никому, кроме принцесс и остальных элементов гармонии, но, тем не менее, её смерть не будет проигнорирована. В столице были проведены похороны — достойная дань уважения одной из самых храбрых героинь Эквестрии. Почти всё королевство явилось, чтобы отдать дань уважения, включая семью Флаттершай, чья печаль превзошла печаль кого бы то ни было. Даже повелитель хаоса, который с того дня больше никогда не был замечен, терроризируя это королевство или любое другое. Пустой гроб, прекрасно украшенный бабочками и цветами, был похоронен в саду героев Кантерлота, где память о пегаске будет покоиться вечно, но не её идеалы и мечты. Принцесса Твайлайт взяла на себя руководство заповедником, сохраняя его под идеальным управлением, чтобы позволить ему продолжать работу и спасать жизни нуждающихся животных, а также продвигая новую политику заботы о смотрителях. Рэйнбоу Дэш купила старую хижину и восстановила её. В конце концов она переехала туда, решив прожить остаток дней, заботясь о доме своей лучшей подруги. Пинки Пай учредила в Понивилле Праздник Памяти Флаттершай — ежегодное празднование. Рарити была главным спонсором инициативы Твайлайт, внося щедрые пожертвования и находя наиболее квалифицированных пони для медицинского ухода за питомцами и их владельцами. А Эпплджек... она просто ограничилась тем, чтобы хранить память о Флаттершай в своём сердце, никогда больше не подвергая опасности жизни невинных животных, даже тех, кого когда-то презирала изо всех сил. Что касается решения о том, что делать с вовлечёнными в смерть Флаттершай, Зекору изгнали из Эквестрии. Хотя её намерения были хорошими, они были сочтены безответственными и неэтичными. Она должна была покинуть свой дом в Вечнодиком лесу и вернуться на родину, сопровождаемая Эйнджелом. Приговор удивил его поначалу. Он ожидал, что его запрут на всю оставшуюся жизнь или хуже, но нет — три принцессы проявили понимание, осознав, что его действия были не более чем простым капризом, возможно, рождённым злобой, но никогда жестокостью. В конце концов, в глубине души Эйнджел любил Флаттершай, возможно, больше, чем любая пони могла себе представить. И поскольку он во всём признался и подчинился последствиям, ему было даровано прощение при условии, что он никогда не вернётся в Эквестрию — всё с намерением, чтобы его лицо не было узнано и не возникло подозрений. Эйнджел принял это условие и вскоре был готов отправиться в путь, оставляя свою прежнюю жизнь позади. ______________________________________ Эйнджел стоял на причале рядом с Зекорой. Оба ждали прибытия вечернего корабля, который отвезёт их на земли зебр. На Зекоре был замысловатый сенегальский жилет в сопровождении огромной шляпы из того же материала. Рядом с ней находилось огромное количество багажа. Она опустила голову и молча смотрела на прибой. С другой стороны, Эйнджел выглядел совершенно иначе: его жёлтая шерсть восстановила свой блеск, хотя на этот раз её тон был немного бледнее. Его шрамы почти полностью зажили и теперь украшали его тело розоватыми оттенками. Его грива и хвост отросли, но на этот раз их подстригли, придав ему элегантную и слегка асимметричную стрижку. Лицо Эйнджела было полно покоя и облегчения, на нём играла меланхоличная улыбка. Заметив, что зебра рядом с ним, кажется, в упадке, он прочистил горло, чтобы заговорить. — Волнуешься по поводу возвращения домой, Зекора? — он говорил хриплым голосом из-за повреждения горла, похожим на голос Флаттершай, но в то же время совершенно иным. — Не буду врать тебе, маленький друг, мой отъезд причиняет мне великую печаль, но я очень хорошо понимаю, что это моё наказание... — ответила зебра унылым тоном. — Ну, по крайней мере, в твоём случае это возвращение домой... а я отправляюсь в неизвестность... — Эйнджел вздохнул. — О, я, с одной стороны, не беспокоюсь. Ты самый способный кролик, которого я когда-либо видела, — сказала Зекора, подняв взгляд и улыбнувшись наполовину. — Я больше не кролик, Зекора, помни об этом. Теперь я такой же непостоянный, как и остальные пони. Быть способным больше не будет достаточно... — Возможно, не то чтобы мы могли сказать, но пока я здесь, ты знаешь, что тебе всегда будет есть куда пойти. — Ты... ты уверена, что мне можно остаться с тобой? — спросил он с некоторым беспокойством. — Конечно, это меньшее из всех моих забот. Бросать друзей в беде — жестокий поворот... Эйнджел был счастлив слышать, как кто-то называет его другом. Однако вскоре к нему вернулось чувство вины, и ему стало плохо из-за зебры, чью жизнь он испортил. — Мне так жаль, Зекора. Ты хотела помочь Флаттершай и мне, а я просто разрушил твою жизнь... — О, дорогой Эйнджел, за это тебе не следует извиняться. В конце концов, это я поставила тебя в ту роковую ситуацию. За мою испорченную жизнь тебе не следует бояться, потому что я чувствую, что теперь то, что грядёт, улыбнётся нам, и ты это увидишь... — Зекора сделала паузу, глядя через плечо Эйнджела в сторону порта. — Хотя, возможно, кое-что тебе следует сделать, прежде чем начать своё новое существование, — это попрощаться со старыми друзьями перед отъездом... Эйнджел повернулся в направлении, куда смотрела Зекора, и с удивлением обнаружил перед собой снова пятерых ближайших друзей Флаттершай — тех самых кобыл, которые помогли ему преодолеть его муки и почувствовать себя лучше. Все они улыбались и держали в копытах то, что казалось подарками. Направившись к ним и опустив маленький чемоданчик, который он нёс под крылом, он остановился в неверии всего в паре шагов. — Что вы все здесь делаете? Я думал, вы сказали, что если придёте, то привлечёте внимание... — Ну... — начала Твайлайт. — Мы решили, что риск того стоит. — Точно! — воскликнула Эпплджек. — Мы не могли позволить тебе уехать, не проводив тебя как следует... Первой выступила фермерская пони, протянув копыто и предложив Эйнджелу огромное одеяло, перевязанное лентой. Оно, несмотря на то, что было сложено, обнаруживало замысловатый узор в форме яблок. Эйнджел также мог уловить самый что ни на есть аромат фруктов, пропитывающий плотную ткань. — На случай, если твои путешествия приведут тебя куда-нибудь, где холодно. Оно соткано моими копытами, так что уверяю тебя, тебе никогда не придётся его зашивать... — фермерша похлопала его по плечу, прежде чем отступить. Эйнджел принял свёрток, положил его на спину и почувствовал мамонтовый вес, но всё же изо всех сил старался удержать его и сохранить улыбку. Следующей была Пинки Пай, которая, к всеобщему удивлению, вручила Эйнджелу огромную корзину, полную кексов, украшенных огромным розовым бантом. — А это чтобы ты не проголодался в пути. Земли зебр далеко, и я уже знаю, как быстро ты проголодаешься. Они все сделаны из, угадай чего, моркови! — Спасибо, Пинки Пай... — сказал Эйнджел, получая очень крепкие объятия от розовой пони, которые выжали воздух из его лёгких. Затем подошла Рарити, которая вручила небольшой пакет, завёрнутый в красивую обёрточную бумагу и изящно украшенный драгоценностями. — Я... я знаю, тебе, вероятно, не нравится носить платья, поэтому я сделала тебе нечто немного более практичное. Это термобельё — оно адаптируется к твоему телу и будет сохранять прохладу или тепло в зависимости от погоды. — Единорожка лишь улыбнулась ему, прежде чем отступить, чтобы уступить место Рэйнбоу Дэш. Эйнджел не мог не почувствовать небольшой дискомфорт от взгляда голубой пегаски. На лице Рэйнбоу всё ещё оставались следы слёз, и Эйнджел хорошо знал, что она была единственной, кто всё ещё, в глубине души, желал, чтобы всё это было жестокой шуткой. Она ничего не сказала, просто протянула копыто, в котором держала свой подарок. Эйнджелу потребовалось мгновение, чтобы понять, почему она дарит именно это, но затем он осознал: это были старые лётные очки, но не просто какие-нибудь — те самые лётные очки, которые Флаттершай подарила Рэйнбоу Дэш много лет назад, когда они окончили лётную школу. Линзы и оправа были теми же, но ремешок заменили на более широкий. — На случай, если ты решишь научиться летать... — быстро сказала Рэйнбоу, прежде чем развернуться и уйти. Наконец подошла Твайлайт. Эйнджел глубоко вздохнул, когда аликорн остановилась перед ним. Он мог видеть в глазах кобылы траур и печаль от необходимости видеть лицо пони, которую они уже похоронили, но всё же этот взгляд контрастировал с сияющей улыбкой, игравшей на её губах. Твайлайт передала ему свой подарок магией — свёрток, завёрнутый в газетную бумагу, содержание которого было более чем очевидно: книга. Эйнджел не был особенно в восторге от этого, но всё равно принял её. — А это... чтобы ты никогда не забывал её... или нас, — сказала аликорн, прежде чем подойти и крепко обнять Эйнджела, который оказался застигнут врасплох. Это было похоже на первое объятие, которое он получил в пещере, — тёплое и мягкое. — Удачи, Эйнджел... — прошептала Твайлайт ему на ухо. К тому времени, когда объятия закончились, Эйнджел осознал, что его корабль прибыл. Другие пассажиры, разбросанные по причалу, уже поднимались на борт, а Зекора жестом копыта подзывала его поторопиться. Прежде чем отправиться, Эйнджел обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на пятерых кобыл, которые все сохраняли свои улыбки, но он смог заметить, как слёзы угрожающе наворачиваются на глазах у каждой из них. — Спасибо... — наконец сказал он. — Большое спасибо вам всем... — Нет, Эйнджел, спасибо тебе за честность. Если бы Флаттершай была здесь, я уверена, она бы очень гордилась... — сказала Твайлайт, и слеза скатилась по её щеке. — Счастливого пути, Эйнджел... — И вам всем счастливого пути... — было последнее, что он сказал им, прежде чем повернуться и направиться к кораблю. ______________________________________ Сумерки уступили место ночи, и Эйнджел был на палубе корабля вместе с Зекорой. Они уже разместили большую часть своих вещей в каюте и теперь просто наслаждались морским бризом, заедая его кексами Пинки. Эйнджел держал под крылом пакет, который дала Твайлайт, с любопытством желая узнать, на что она намекала. — Ну, не оставляй нас в недоумении, товарищ, открой уже этот пакет! — воскликнула Зекора. — Похоже, ты более взволнована, чем я... — сказал Эйнджел, не в силах сдержать лёгкий смешок. Тем не менее он тоже не хотел больше ждать. Быстро он взял пакет между перьями и быстрым движением копыта открыл его. К удивлению никого из них, содержимым оказалась книга, но без обложки или описания — просто простой зелёный переплёт с жёлтыми деталями. Эйнджел с любопытством посмотрел на неё секунду, прежде чем открыть и проверить содержание. Оба были потрясены увиденным: страница за страницей с движущимися изображениями, живыми и плавными. Во всех них была одна общая черта — Флаттершай. Она была на каждом изображении: готовит, на пикниках с друзьями, учит... Эйнджелу не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что это было. Это был магический альбом, наполненный воспоминаниями всего Понивилля о Флаттершай. Он начал плакать почти незаметно для себя, позволяя ностальгии и улыбке своей опекунши, отражённой на каждом изображении, захватить его. Зекора тоже была тронута и подошла к Эйнджелу, обняв его одним копытом. — О, мой дорогой друг, это, напротив, прекрасно, не находишь? Эйнджел подавил рыдания и вытер слёзы крылом, глядя на страницу, на которой задержался: воспоминание о Флаттершай, наблюдающей за закатом над холмом, полным хлопковых бутонов, со спокойным и мирным выражением лица. Эйнджел не мог сдержаться и тоже улыбнулся — искренне печально, но также искренне счастливо. — Да... это так. Тут же Эйнджел закрыл книгу и вернулся к корзине с кексами, начав расспрашивать Зекору о том, куда они направляются, с нетерпением желая добраться туда и узнать, что готовит ему будущее. В конце концов, Флаттершай дала ему новую жизнь, и он был уверен, что собирается прожить её.