VIII

Три дня пролетели в напряжённом, звенящем ритме. Лира играла свою роль безупречно: прилежная ученица, погружённая в учёбу, не замечающая косых взглядов, не реагирующая на шёпот за спиной. На зельеварении она старательно записывала каждое слово Слизнорта, на трансфигурации добилась от МакГонагалл скупого «улучшение заметно», даже на ЗОТИ, под пристальным взглядом Буракина, сумела вызвать щит — не идеальный, но, по крайней мере, не развалившийся на глазах у всего класса. Буракин ничего не сказал. Он только смотрел. Его молчание было хуже любой критики. Кассиус тоже молчал. После той первой встречи в оранжерее он больше не подходил, но Лира чувствовала его присутствие — в коридорах мелькала знакомая высокая фигура, в Большом зале за слизеринским столом иногда темнела макушка. Он наблюдал. Ждал. Отмерял её неделю. Лира ждала тоже. Только другого. Ответ пришёл на четвёртый день. Не сова, не записка — просто Лили, вернувшаяся с завтрака с бледным лицом и странным блеском в глазах. — Сработало, — выдохнула она, затаскивая Лиру в пустующую классную комнату. — Петунья написала. Вернон… его отец вчера в пабе с кем-то болтал. О том, что в Министерстве по поставке, оказывается, такие же жулики работают, как везде. Ну естественно, они думают маггловской, и что один там, молодой, из хорошей семьи, а рыльце в пушку — школьников запугивает. Кто-то из отдела маскировки услышал, зацепился. Слух пошёл. Лира почувствовала, как внутри что-то разжимается. Очень осторожно, будто боясь спугнуть. — Откуда ты знаешь, что это сработало? — Потому что сегодня утром, — Лили понизила голос до шёпота, — Кассиус Вандервильд покинул замок. Я видела. Он шёл к выходу с таким лицом… будто лимон целиком проглотил. И с ним был какой-то незнакомый волшебник в серой мантии. Из Министерства, судя по значку. Они смотрели друг на друга, и в глазах обеих читалось одно и то же: неужели? — Это ещё не победа, — сказала Лира, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Это только начало. Его могут отозвать для разбирательства, но если он докажет, что это ложь… — Он не докажет, — твёрдо сказала Лили. — Потому что это не ложь. Он действительно угрожал тебе. И он действительно использовал своё положение. Мы просто… помогли правде всплыть чуть раньше. Лира смотрела на подругу и чувствовала, как к глазам подступают слёзы — злые, облегчённые, благодарные. Она моргнула, прогоняя их. — Лили… ты… я даже не знаю… — Не надо, — Лили обняла её крепко и быстро, по-девчоночьи, и тут же отстранилась. — Мы же, как сёстры считай теперь. Помнишь? Ты, я и тишина у камина. Теперь мы квиты. Квиты. Смешное слово. Будто такое можно измерить.

***

Вечером Лира сидела в гостиной Гриффиндора, глядя на огонь. Камин почти догорел, угли светились тёплым оранжевым, и в их свете лица вокруг казались мягче, добрее. В кармане по-прежнему лежали два сикля — теперь уже не груз, а талисман. Напоминание о том, что она способна на большее, чем просто выживать. Джеймс и Римус устроили партию в волшебные шахматы в углу, перебрасываясь лёгкими подколами. Питер дремал в кресле с книгой на коленях. Обычный вечер. Спокойный. — Место не занято? — раздалось над ухом. Сириус стоял рядом, держа в руках две кружки с чем-то дымящимся. Не дожидаясь ответа, он плюхнулся в соседнее кресло и протянул одну ей. — Горячий шоколад. Домовики сегодня щедрые. Лира взяла кружку, обхватила ладонями тепло. — Спасибо. Несколько минут они молчали, глядя на огонь. Тишина была уютной, не требующей заполнения. — Ты последние дни сама не своя, — наконец сказал Сириус, не оборачиваясь. — Я не лез, потому что думал, разберёшься. Но сегодня... вроде отпустило? Она покосилась на него. В отблесках пламени его лицо казалось мягче, чем обычно, — почти уязвимым. Таким его видели немногие. — Отпустило, — тихо ответила она. — Частично. — Частично — это уже хорошо, — он отпил из кружки. — С остальным разберёшься. Ты умеешь. — Откуда ты знаешь, что умею? — Потому что ты ещё не сломалась, — просто сказал он. — При таком раскладе, как у тебя, многие бы уже рыдали в подушку и просились домой. А ты держишься. И даже умудряешься какие-то дела проворачивать. Я, конечно, не знаю какие, но... — он усмехнулся, — нюх у меня на такие вещи. Ты не из тех, кто сидит сложа руки. Лира молчала, переваривая его слова. Он говорил о ней так, будто видел что-то, чего она сама в себе до конца не понимала. — Сириус, — позвала она, и он повернул голову. — А ты... почему ты не спрашиваешь? Не лезешь? Джеймс бы уже допрос устроил, как мне кажется. Он хмыкнул. — Потому что я знаю, каково это — когда каждый лезет в душу с вопросами. Моя мать, например, обожала и обожает «беседы по душам». После них хотелось выпрыгнуть из башни. — Он помолчал. — Если захочешь рассказать — расскажешь. Если нет — значит, так надо. Это было сказано так просто и так правильно, что у Лиры сжалось горло. Она вдруг остро осознала, что рядом с ним можно не играть. Можно просто быть. — Ты говоришь так, будто знаешь, — тихо сказала она. — Знаю, — коротко ответил он. И добавил после паузы: — У меня дома было много времени для мыслей. Когда запирали в комнате за очередную провинность. Часами. Днями. Там мысли особенно злые. Лира смотрела на него и видела то, что обычно скрыто за бравадой и насмешками. Мальчика, который тоже чувствовал чужим в собственной семье. Который тоже платил за свободу. — За что тебя запирали? — За всё, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — За то, что смеялся не так. За то, что начал дружить с Поттером. За то, что отказался проклинать магглов. За то, что дышал. Он повернул голову и встретил её взгляд. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Поэтому я знаю, каково это — когда твоя же кровь считает тебя мусором. И поэтому я знаю, что ты не сломаешься. Такие, как мы, не ломаются. Мы только гнёмся. А потом распрямляемся. Он помолчал, потом вдруг полез в карман мантии и вытащил что-то маленькое, блестящее. — На, держи. Это от меня. Лира взяла предмет — это оказался маленький серебряный брелок в форме звезды, потёртый, явно старый. — Что это? — Мне его подарил дядя, когда мне было лет пять. Единственный в семье, кто нормально ко мне относился, как к человеку, а не к наследнику рода. Потом он... в общем, его больше нет. А брелок остался. Я долго таскал с собой, как талисман. А теперь думаю, что он нужнее тебе. — Сириус, я не могу... это же твоя память... — Вот именно, — перебил он. — Память должна работать. Приносить удачу. А не пылиться в кармане. У меня уже есть удача — я выжил и хочу жить. А тебе пригодится. Тем более что звёзды, — он кивнул на брелок, — это про нас. Про башню. Про ветер. Бери. Лира сжала брелок в ладони. Серебро приятно холодило кожу, но внутри разливалось тепло. Она подняла глаза на Сириуса и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться — не дежурно, не для приличия, а по-настоящему. — Спасибо. — Обращайся, Вандервильд. Они сидели у догорающего камина, пока угли не превратились в пепел. Говорили о всякой ерунде — о квиддиче, о Снейпе (нюниусе), о дурацких правилах Филча. Но между слов, в паузах, во взглядах рождалось что-то большее. То, что потом, через годы, они назовут началом. А пока это было просто тепло рядом с тем, кто понимает без слов. Когда Лира наконец поднялась, чтобы идти спать, Сириус вдруг окликнул её: — Эй, Вандервильд. Она обернулась. — Если что... — он замялся, подбирая слова, что было для него редкостью. — Если эта твоя частичная свобода когда-нибудь снова превратится в полную задницу... ты знаешь, где искать союзников. Мы тут все с приветом. Найдём место в палате. Лира кивнула. Сказать что-то вслух было уже лишним. Она поднялась в спальню, достала из кармана два сикля и рядом положила звезду. Они тускло блеснули в свете луны. Плата и талисман. Свобода и память. Лира легла, закрыла глаза и впервые за долгое время уснула почти сразу. Без тревог, без кошмаров. С тихим чувством, что она на правильном пути. Где-то глубоко внутри всё ещё гудел тот самый ветер с башни. Но теперь он не просто напоминал о свободе — он гнал её вперёд, туда, где она сама выбирала свой путь. И рядом с ней был тот, кто умел дышать в том же ритме.

***

Утро встретило Лиру непривычной тишиной. Не той гнетущей пустотой, что сжимала грудь после разговора с Кассиусом, и не тревожным гулом ожидания, который преследовал её последние дни. Это была другая тишина — спокойная, почти уютная. Она полежала несколько минут, глядя в балдахин над кроватью и прислушиваясь к собственным ощущениям. Рука сама потянулась к карману мантии, висевшей на спинке стула. Пальцы нащупали холодный металл — два сикля и маленькая серебряная звезда. Лира сжала их в ладони, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. Память должна работать, — вспомнились ей вчерашние слова Сириуса. — Приносить удачу. Она улыбнулась своим мыслям и наконец встала. В гостиной было уже шумно — Джеймс и Сириус о чём-то спорили, размахивая руками, Римус сидел в кресле с книгой, делая вид, что не имеет к этому отношения, а Питер сонно клевал носом над тарелкой с тостами, которые кто-то притащил из Большого зала. — А вот и Вандервильд! — Джеймс заметил её первой и тут же переключил внимание. — Слушай, ты же умная. Скажи ему, что идея с переодеванием в девочек-пуффендуек — идиотская! — Это не идиотская, это гениальная! — возразил Сириус. — Никто же не ожидает, что мы полезем в выручай-комнату через женские туалеты! — Через женские туалеты, где обитает плакса Миртл, которая, между прочим, тебя видеть не может после того случая с унитазом! — Она меня обожает! — Она обещала утопить тебя в следующий раз! Лира прошла мимо них к креслу, где Лили уже держала для неё чашку с чаем. — С добрым утром, — сказала Лили, с интересом наблюдая за перепалкой. — Эти двое уже полчаса спорят. Этот несносный Джеймс хочет попасть в выручай-комнату, потому что, по слухам, там хранится старый экземпляр "Ежедневного пророка" с чем-то важным про его отца или деда. А Сириус считает, что проще всего пробраться через подземный ход, который начинается в туалете Миртл. — А почему через женский туалет? — спросила Лира, грея руки о чашку. — Потому что в мужском вечно торчит Филч со своей миссис Норрис, — вмешался в разговор подошедший Римус. Он устало потёр переносицу. — Я пытаюсь им объяснить, что можно просто попросить профессора Флитвика показать старые газеты, он бы не отказал. Но им, видите ли, нужен экстрим. — Экстрим — это единственное, что делает жизнь стоящей! — провозгласил Сириус, на мгновение оторвавшись от спора. Он поймал взгляд Лиры и чуть заметно подмигнул. — Некоторые это понимают. Лира отвела глаза, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Лили, сидевшая рядом, понимающе хмыкнула, но ничего не сказала. — Ладно, — Джеймс наконец сдался. — Мы идём на разведку. Просто посмотреть, что там и как. Без глупостей. — Обещаешь? — скептически уточнил Римус. — Обещаю. Ну, почти обещаю. Ладно, идём, Сириус, пока энтузиазм не остыл. Сириус поднялся, но перед тем как уйти, подошёл к Лире. — Звезда при тебе? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только она. Лира кивнула, машинально коснувшись кармана. — Хорошо. Она работает лучше, когда её носят, — сказал он с какой-то странной серьёзностью и ушёл, догоняя Джеймса. — Что это было? — Лили подалась ближе, в её глазах горело неподдельное любопытство. — Какую звезду? Почему я ничего не знаю? — Это просто... подарок, — Лира попыталась уклониться, но Лили смотрела так, что увиливать было бесполезно. — Он вчера дал мне старый, вроде как, семейный талисман... Сказал, что мне нужнее. — Семейный талисман? — Лили округлила глаза. — Лира, ты понимаешь, что это значит? Чистокровные так просто такими вещами не разбрасываются. Это же почти... ну, я не знаю... почти обручальное кольцо по их меркам! — Что? — Лира чуть не поперхнулась чаем. — Нет, ты что, это просто...поддержка. Что ты там удумала? — она нахмурилась. — Ладно-ладно, шучу, — Лили засмеялась, но в её взгляде мелькнуло что-то задумчивое. — Но вообще, если серьёзно... он же не каждому такое дарит, верно? Лира не нашла, что ответить и просто закатила глаза. Она просто сидела, сжимая в кармане звёздочку, и чувствовала, как внутри разливается то самое тепло — тихое, но настойчивое. День тянулся лениво и спокойно. Уроки проходили без происшествий — даже Буракин, кажется, временно потерял к ней интерес, сосредоточившись на неуклюжих попытках старшекурсников вызвать патронуса. Лира поймала себя на мысли, что впервые за долгое время может просто дышать, не ожидая подвоха из-за каждого угла. После обеда она задержалась в библиотеке, пытаясь наверстать пропущенное по истории магии. Биннс, конечно, читал лекции так, что мумии впадали в кому от скуки, но экзамены никто не отменял. Она углубилась в раздел о Гоблинских восстаниях, когда чья-то тень упала на страницу. — Не помешаю? Сириус стоял напротив, держа в руках стопку книг, которая, судя по корешкам, не имела никакого отношения к учёбе. Скорее всего, очередной справочник по тайным ходам или магическим артефактам. — Помешаешь, — беззлобно ответила Лира. — Но садись. Устала уже от этих гоблинов. Он опустился на стул напротив, с грохотом сгружая книги на стол. Пара библиотекарш на соседних рядах неодобрительно зашипели, но Сириус только ухмыльнулся. — Как продвигается твоя личная война? — спросил он вполголоса, открывая какую-то книгу и делая вид, что читает. — Не спрашиваю подробности, просто... общее состояние. — Вроде перемирие, — так же тихо ответила Лира. — Временное, наверное. Но пока дышу. — Это хорошо. Перемирия нужны, чтобы копить силы для следующего раунда. Она посмотрела на него поверх книги. Сириус выглядел сосредоточенным — непривычное для него выражение. Он что-то искал в справочнике, водя пальцем по строкам, и на мгновение Лира увидела в нём не вечного шутника и задиру, а человека, который умеет быть серьёзным, когда это действительно нужно. — А ты что ищешь? — спросила она. — Сведения об одном артефакте, — он понизил голос ещё больше. — Джеймс уверен, что его отец в своё время что-то такое спрятал в Хогвартсе. Вроде как семейную реликвию. Но все записи запутаны, и мы не можем понять, где искать. — И поэтому вам нужен туалет Миртл? — Ага. Ход, который ведёт в подземелья. По слухам, там есть старая комната, которую использовали во времена основателей. Джеймс думает, что артефакт может быть там. — Рискованно, — заметила Лира. — А что в нашей жизни не рискованно? — Сириус откинулся на спинку стула и посмотрел на неё с лёгкой, чуть усталой усмешкой. — Мы с тобой, Вандервильд, ходячие риски. Я — потому что родился не в той семье и посмел иметь своё мнение. Ты — потому что посмела его иметь вслух. Остальное — просто детали. Она хотела что-то ответить, но в этот момент в библиотеку вошла мадам Пинс и метнула в их сторону такой убийственный взгляд, что даже Сириус притих. Они просидели ещё час в тишине, каждый за своей книгой, но это молчание было особенным — не напряжённым, а каким-то... общим. Будто они были здесь вдвоём, даже когда каждый занимался своим делом. Когда Лира наконец собралась уходить, Сириус окликнул её: — Эй. Если захочешь составить компанию в нашем маленьком приключении... мы только за. Лишние глаза и уши не помешают. — Я подумаю, — ответила она. — Правда? — он удивился, явно не ожидая такого ответа. — Правда. Но не сегодня. Мне нужно разобраться с гоблинами. Сириус усмехнулся и кивнул. Она ушла, чувствуя спиной его взгляд. Странное, волнующее чувство — быть замеченной. По-настоящему, не как объект насмешек или жалости. Как равная. Вечером в гостиной было непривычно тихо — Джеймс и Сириус ушли на свою разведку, прихватив с собой Карту Хогвартса, которую они, по словам Римуса, «почти закончили», хотя они всё ещё её только дополняли, всякие ходы и так далее. Питер отправился с ними «для подстраховки», хотя всем было ясно, что от него там толку ноль. Римус остался — он чувствовал себя неважно, и Лира догадывалась почему, но не спрашивала. Она сидела у камина, перебирая в памяти события дня, когда рядом опустилась Лили. — Не спится? — спросила подруга. — Думаю. — О чём? Лира помолчала, подбирая слова. — О том, что странно всё. Ещё месяц назад я была одна. Совсем. А теперь... у меня есть вы. Есть он. — Она кивнула в сторону портрета, за которым скрылся проход в спальни мальчиков. — Есть этот дурацкий бизнес, которого я вообще не планировала. Есть враги. Есть союзники. И я не знаю, как ко всему этому относиться. Лили слушала внимательно, не перебивая. — А ты попробуй не относиться, — сказала она наконец. — Просто... живи. Принимай то, что приходит. Борись с тем, что мешает. Цени тех, кто рядом. Остальное придёт само. — Так просто? — Нет, — Лили улыбнулась. — Не просто. Но честно. Они помолчали. В камине потрескивали дрова, где-то в коридоре слышались шаги Филча и мурлыканье миссис Норрис. Обычный вечер в Хогвартсе. — Лили, — спросила вдруг Лира. — А ты никогда не жалеешь, что ты магглорождённая? Ну, что из-за этого к тебе так относятся? Лили пожала плечами. — Жалеть о том, что не можешь изменить, — глупо. Я не выбирала, кем родиться. Как и ты, кстати. Но я могу выбирать, кем быть. И я выбираю быть собой. Если кому-то это не нравится — их проблемы. — А твой друг — Снейп? Лили нахмурилась. Они на днях с Северусом Снейпом повздорили. Они дружили с детства, но в последнее время Лира замечала, что Лили всё чаще говорит о нём с ноткой раздражения. Слизерин, тёмные компании, странные разговоры о чистоте крови... — Северус сам выбирает свой путь, — тихо сказала Лили. — Я не могу за него решать. Но и идти с ним, если он выберет тьму, я не обязана. Это было сказано с такой твёрдостью, что Лира поняла: подруга уже всё для себя решила. Оставалось только надеяться, что Снейп сделает правильный выбор. Но, глядя на его компанию — Мальсибера, Эйвери, то и дело мелькавших рядом с Кассиусом во время его визитов, — Лира сомневалась, что этот выбор будет в пользу света. Они проболтали почти до полуночи, пока в гостиную не ворвались растрёпанные, возбуждённые Джеймс и Сириус. Питер плёлся сзади, держась за ушибленное колено и жалобно постанывая. — Сработало! — заорал Джеймс, не обращая внимания на спящие портреты. — Мы нашли вход! Правда, Миртл чуть не утопила Сириуса, но это мелочи! — Я же говорил, что она меня обожает, — довольно заявил Сириус, отряхивая мантию от воды. — Просто выражает чувства специфически. Лира невольно улыбнулась. Они были такими... живыми. Настоящими. Даже после всех своих приключений, после рискованной вылазки, они не выглядели уставшими — только заведёнными, полными энергии и планов. — Мы завтра идём дальше, — объявил Джеймс. — Теперь, когда знаем путь, нужно только найти время, когда Филч не шастает по подземельям. Лира, ты с нами? Она удивлённо подняла бровь. — С чего бы? — С того, что у тебя голова холодная, — вмешался Сириус. — Джеймс лезет напролом, я слишком люблю рисковать, Питер паникует, Римус... ну, Римус не всегда может. Нам нужен кто-то, кто скажет «стоп» вовремя. Лира посмотрела на Лили. Та пожала плечами: решай сама. — Я подумаю, — повторила она свою дневную фразу. — Думай быстрее, — подмигнул Сириус. — А то без тебя мы точно во что-нибудь вляпаемся. Он подошёл ближе, наклонился, будто поправить ботинок, и тихо, так, чтобы никто не слышал, добавил: — Звезда не потерялась? Лира покачала головой. — В кармане. — Хорошо. Спокойной ночи, Вандервильд. — Спокойной ночи, Блэк. Она поднялась в спальню, но уснуть долго не могла. Лежала, глядя в потолок, перебирала в памяти события последних дней. Кассиус, угрозы, письмо, Лили, план, отъезд ненаглядного родственничка... и Сириус. Всегда Сириус. Его улыбка, его серьёзность, его умение быть рядом, когда это нужно, и исчезать, когда его присутствие могло бы помешать. Звезда в кармане, — подумала она, касаясь пальцами брелока. — Память, которая работает. Интересно, что бы сказала её мать, если бы узнала, что дочь носит с собой талисман Блэков? Наверное, устроила бы очередной скандал. Блэки и Вандервильды никогда не были близки, но всегда делали вид, что рады видеть друг друга  — слишком похожи, слишком упрямы, слишком заняты своими амбициями. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имело значение только то, что кто-то готов был поделиться с ней самым дорогим, что у него было. Утром она проснулась с твёрдым решением. Сегодня она скажет им «да». Пойдёт в эту вылазку, будет их «холодной головой». Не потому, что ей так уж нужен артефакт Поттеров, а потому что... потому что они позвали. По-настоящему. Как равную. И ещё потому, что где-то глубоко внутри ветер, поселившийся на башне, гудел всё громче. Звал вперёд. К новым приключениям, новым рискам, новой жизни. Лира улыбнулась своим мыслям, сжала в кармане звезду и отправилась в новый день. Готовую к тому, что он принесёт. Что бы это ни было.