VII

Первые два сикля жгли карман. Не метафорой — буквально. Лира то и дело касалась их сквозь ткань мантии, проверяя, на месте ли они. Металл казался теплее кожи. Это был не просто вес выбора, как она думала вчера. Это был груз — небольшой, но отчётливый. Груз обязательства. Передать послание старшекурснику-когтеврану, не ввязываясь в вопросы… Казалось бы, проще простого. Но совет Сириуса — «С Когтевраном аккуратней. Они дотошные» — висел в воздухе невидимым предостережением. Когтевранцы славились не только умом, но и любопытством, дотошностью, умением складывать разрозненные пазлы в ясную картину. Стоило ли рисковать из-за двух сиклей? Но отступать было поздно. Её молчаливый кивок пуффендуйцу был договором. Её репутация — хрупкая, едва зарождающаяся — уже зависела от этого. Она не могла позволить себе первой же сделкой заслужить славу ненадёжной. План созрел во время скучной лекции по истории магии. Профессор Биннс монотонно вещал о Гоблинских восстаниях, а Лира на полях пергамента чертила маршрут. Прямой подход был опасен. Нужен был посредник, что-то, что отвлечёт внимание. И тут её осенило. П.З.С. Полтергейст Пивз был идеальным каналом сброса информации и источником хаоса. Но как заставить его работать на тебя? Прямой подкуп или просьба были бесполезны — он делал только то, что считал забавным. Нужно было преподнести ему это как игру, как возможность устроить переполох. После уроков, пока большинство учеников устремилось в Большой зал на обед, Лира задержалась в восточном крыле замка, где, по слухам, Пивз любил охотиться на незадачливых первокурсников, роняя на них старые доспехи. Она стояла в нише, прислушиваясь к тишине, и наконец услышала знакомое хихиканье, доносящееся с гобеленов. — Пылинки, пылинки, летают, звенят, а в нос щекотят! — напевало что-то невидимое под потолком. — Пивз, — тихо, но чётко сказала Лира, не двигаясь с места. — У меня есть для тебя загадка. Хихиканье оборвалось. В воздухе метрах в пяти от неё появилось кривоватое лицо с лукавыми глазами. — О-о-о! Маленькая львица говорит с Пивзом! Новенькая, но уже пахнет неприятностями! — Он перевернулся в воздухе. — Какая загадка? Если скучная — получишь чернильницу в лоб! — Загадка про то, что спрятано у всех на виду и может испортить день самому умному, — сказала Лира, сохраняя ледяной тон. Она вынула из кармана послание, сложенное вчетверо. — Тот, кто найдёт разгадку в этом когтеврановском гнезде, будет хмуриться до самого ужина. Интересно? Пивз завис, его глаза сузились от любопытства. Он обожал сеять смятение, особенно среди тех, кто считал себя умнее других. — Пивзу не нравится, когда от него что-то прячут! Где гнездо? — Комната на седьмом этаже, рядом с гобеленом с танцующими троллями. Ищи высокого, в синей мантии, с лицом, как у совы. Просто подкинь ему это, когда он будет один. Ни слова. Пусть ломает голову. Она легонько подбросила свёрток в воздух. Пивз стремительно метнулся вперёд, схватил его и, дико хихикая, пронёсся сквозь стену. «Пусть думает, что там шифровка, розыгрыш или что-то опасное, — холодно подумала Лира. — Пока он будет это разворачивать, я уже исчезну». Миссия была выполнена. Чуть позже, прячась за колонной, она увидела, как озадаченный когтевранец-пятикурсник разглядывал у себя в руках пустую бумажку, в то время как Пивз хохотал, прячась в люстре. Чистый, изящный ход. Без её участия. Два сикля в кармане наконец перестали жечь. Они стали просто платой. Но удовлетворение было недолгим. Пока она мысленно поздравляла себя с успехом, реальность, та, что была куда страшнее школьных интриг, настигла её. Лира шла на урок травологии, машинально перебирая монеты пальцами. Тяжесть монет была невесома, но вдруг она усилилась, когда Лира увидела его. Он стоял у входа в оранжерею, беседуя с профессором Стебль. Не ученик. Молодой человек в безупречных мрачных одеждах, без мантии, но с тем знакомым, ледяным изяществом, которое Лира узнавала с первого взгляда. Кассиус Вандервильд. Троюродный брат, старше её лет на семь, уже окончивший Хогвартс и, по слухам, делающий карьеру в Департаменте магического правопорядка. Лира застыла, будто наткнувшись на дементора. Инстинкт велел развернуться и бежать, но ноги стали ватными. — А, мисс Вандервильд! — голос профессора Стебль прозвучал неестественно бодро. — Идёмте, идёмте, мы начинаем! Мистер Вандервильд любезно согласился провести для нас небольшую лекцию о редких защитных свойствах ядовитых растений, используемых в обороне. Как выпускник и специалист, понимаете. Кассиус повернул голову. Его взгляд — светло-серый, как зимнее небо над родовым поместьем — скользнул по ней без малейшей вспышки узнавания. Совершенно пустой, как будто смотрел на стул или на табличку с названием оранжереи. — Конечно, профессор, с удовольствием, — его голос был бархатистым и спокойным. — Пожалуйста, проходите, мисс. Он назвал её «мисс». Не «кузина». Даже не по фамилии. Это отрезание было тоньше и больнее любой грубой угрозы. Он стирал сам факт родства. Он превращал её в ничто. Весь урок Лира сидела, уткнувшись лопаткой в землю, и чувствовала на себе этот взгляд. Он не смотрел на неё прямо, но он видел всё. Видел, как дрогнула её рука, когда она пересаживала мандрагору. Видел, как она споткнулась о лейку. Его лекция была безупречной, полной сложных терминов и отсылок к недавним делам Министерства. Он говорил о ядах, нарушающих волю, о плетях, высасывающих магическую силу, о спорах, вызывающих долгую, мучительную апатию. И каждый пример, каждое холодное описание он завершал фразой: «…что, конечно, является тяжким преступлением и преследуется по всей строгости закона». Это был не урок. Это была демонстрация силы. Длинные руки семьи уже не просто угрожали — они обвивали Хогвартс, принимая облик закона, авторитета, неоспоримой компетентности. После урока он подошёл к ней, когда она мыла руки в каменной раковине. Профессор Стебль уже удалилась. — Любопытный экземпляр, Мандрагора, — произнёс он за её спиной, созерцая горшки с растениями. — Особенно в юном возрасте. Его крик может сломить волю. Но если изолировать от почвы, лишить поддержки среды… он становится беззащитен. Его можно пересадить. Куда угодно. Лира вытерла руки, не оборачиваясь. — Что вы хотите? — Вежливость, мисс, — он сделал паузу. — Я хочу, чтобы вы хорошо усвоили материал. Закон суров к тем, кто заблудился. Но он снисходителен к тем, кто вовремя возвращается на путь. Семья… — он произнёс это слово с лёгким, почти невесомым ударением, — …остаётся лучшей опорой. Даже для самых… заблудших побегов. Подумайте. Вам дана неделя, чтобы показать искреннее раскаяние. Переход в Слизерин был бы логичным первым шагом. — А если нет? — её собственный голос показался ей писклявым и слабым. Кассиус тихо рассмеялся — сухой, короткий звук, похожий на шелест пергамента. — О, не стоит думать о «если». Подумайте о последствиях. Ваша новая… среда. Эти отчаянные гриффиндорцы. У них, я слышал, склонность нарушать правила. Даже опасные. Было бы печально, если бы их шалости, например, с экспериментами в Запретном лесу или кражей реагентов, стали вдруг известны руководству. Или, скажем, Министерству. Особенно если будут доказательства. Аресты, суды, клеймо… Это ломает жизни. Даже мальчишкам из хороших семей. Угроза была кристально ясна. Они не тронут её напрямую. Они сломают Сириуса и Джеймса. Через неё. — Они мне не среда, — попыталась она возразить, но голос предательски дрогнул. — Всё в этом мире — среда, мисс. Или защита, или угроза. Вы сделали их своей защитой. Что ж, это делает их уязвимыми. До завтра. Он вышел из оранжереи, оставив её одну среди терпкого запаха земли и ядовитых соков. Лира стояла, сжимая мокрые, холодные ладони. Страх был теперь другого рода. Не за себя. За них. За Сириуса с его яростной свободой, за Джеймса с его безрассудным смехом. Они стали её слабостью, которую семья нашла мгновенно. Рассказать им? Это было бы логично. Но она представила себе ярость Сириуса, его немедленное желание броситься в бой. Они бы полезли напролом, нарываясь именно на ту ловушку, которую для них расставили. Нет. Она почти бегом бросилась прочь, но не в гостиную Гриффиндора, а в библиотеку, а оттуда — в пустой класс на третьем этаже, где, как она знала, Римус Люпин готовился к уроку прорицаний. Он сидел один, окружённый книгами, и что-то конспектировал с усталой сосредоточенностью. — Люпин, — выдохнула она, закрывая за собой дверь. Он поднял взгляд, и в его глазах мгновенно отразилось понимание. Он увидел не просто взволнованную однокурсницу — он увидел панику, которую, казалось, умел читать без слов. — Вандервильд. Что случилось? Она выпалила всё, сбивчиво, путаясь в словах: Кассиуса, угрозы, яды, Запретный лес, Министерство. Римус слушал, не перебивая, и его лицо становилось всё мрачнее. — Они умны, — тихо сказал он, когда она закончила. — Они бьют не по тебе. Они бьют по тому, что ты начала ценить. Классическая тактика. — Что мне делать? Я не могу… я не хочу, чтобы из-за меня… — Успокойся, — его голос был низким и удивительно твёрдым. — Первое — никаких резких движений. Ни Сириусу, ни Джеймсу ни слова. Джеймс не умеет держать удар, когда дело касается друзей, а Сириус… для него это будет личным вызовом. Они полезут на рожон. — Но как тогда…? — Есть иной путь, — Римус отодвинул книгу. Его пальцы нервно постукивали по столу. — Они играют на поле закона и авторитета. Значит, нужно бить их там же. Но не нашей рукой. Он посмотрел на неё оценивающе. — Ты говорила, что выполняешь поручения. Передаёшь послания. У тебя есть доступ к информации. К слухам. Лира кивнула, не понимая. — Этот Кассиус. Он из Департамента магического правопорядка. У таких людей всегда есть враги. Конкуренты. Те, кому их успех мешает. Или те, чьи интересы они задели. Если бы, скажем, в Министерстве поползли слухи о том, что молодой перспективный сотрудник использует служебное положение для сведения личных семейных счётов в школе… с угрозами ученикам… Это был бы крах его карьеры. Даже для Вандервильдов. Лира замерла. Идея была чудовищной и блестящей. — Но как? Я же не могу просто… — Конечно, нет. Слухи должны быть не отсюда, — он ткнул пальцем в стол, — а оттуда. Из самого Министерства. И распространять их должен кто-то, кому там поверят. — У нас там нет никого! — А у Лили? — тихо спросил Римус. — Её родители — магглы. Но её сестра… Петунья, кажется? Она, по рассказам Лили, общается с тем соседским мальчиком. Верноном Дурслем. А его отец, если я правильно помню Лилины истории, где-то на низкой должности, но в какой-то маггловской конторе, связанной с поставками… включая, возможно, поставки для Министерства магии. Через отдел маскировки. Лира смотрела на него, поражённая. Это была не стратегия волшебника. Это была многоходовка, построенная на знании чужих слабостей, связей и человеческой подлости. — Ты предлагаешь использовать магглов? Чтобы они… что, написали донос? — Нет, — Римус покачал головой. — Чтобы они стали источником «утечки». Маггл, пьяно хвастающий в пабе, что его сын дружит с девочкой-волшебницей, которая рассказала страшные вещи о каком-то чиновнике-волшебнике… Это дойдёт до ушей наших связистов в Министерстве. А уж они разнесут. И Кассиусу придётся оправдываться не перед нами, а перед начальством. Ему станет не до тебя. План был безумным. Рискованным. Но в нём была та самая, изощрённая жестокость, которая идеально отвечала на удар семьи. Они хотели играть грязно? Что ж, игра пойдёт по их же правилам, но оружие будет неожиданным. — Лили никогда не согласится втягивать семью, — прошептала Лира. — Не согласится помогать тебе? — Римус приподнял бровь. — Ты её недооцениваешь. Иди к ней. Объясни. Но без паники. Как факты. Лира пошла. И Лили, выслушав, не закричала и не отказалась. Она побледнела, стиснула кулаки, а потом сказала: «Я напишу Петунии. Не о тебе. О том, что какой-то гордый волшебник угрожал нашей семье, потому что мы недостойные. Она ненавидит магию и меня в целом, но нашу семью она в обиду никогда не давала. Она прошьёт этого Вернона, чтобы его отец где надо поболтал». Это была ложь во спасение, и Лили шла на неё без колебаний. Пока Лили писала письмо сестре, Лира наткнулась в гостиной на Сириуса. Он что-то чертил на пергаменте с Джеймсом. — Вандервильд! — крикнул Джеймс. — Как раз кстати! Нужно проверить, не заперт ли проход за зеркалом на четвёртом… — Не сегодня, — перебила его Лира. Её голос звучал ровно, но в нём была сталь, заставившая Сириуса оторваться от чертежа. — У меня дело. Не ваше. Моё. Сириус прищурился. — Какое ещё дело? — Личное, — она выдержала его взгляд. — И оно требует тишины. А не громких выходок. Джеймс засмеялся. — Ого! Да ты становишься настоящим гриффиндорцем! С секретами! Но Сириус не засмеялся. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось понимание. Он видел тень за её спиной. И видел, что она не просит помощи. — Аккуратней, — сказал он наконец, и это было эхом его вчерашних слов. Но на сей раз в них не было насмешки. Было предупреждение равного. — Всегда, — кивнула Лира и ушла. Вернувшись в спальню, она застала Лили запечатывающей конверт не воском, а обычной маггловской липкой полоской. — Готово, — сказала Лили. — Она сделает, что может. А теперь… — она подошла и обняла Лиру за плечи. — Тебе нужно сделать то, что он просил. Первый шаг. Лира вздрогнула. — Ты с ума сошла? В Слизерин? — Нет, — Лили улыбнулась без веселья. — Искреннее раскаяние. Ты же вчера отлично проявила себя на трансфигурации. МакГонагалл отметила. Так покажи всем, что ты не смутьянка. Что ты прилежная ученица. Что ты думаешь об учёбе. Сделай вид, что его слова тебя… впечатлили. Испугали. Что ты не хочешь проблем. Это был гениальный ход. Сыграть на ожиданиях Кассиуса. Показать ему покорность, пока за его спиной ткётся паутина, которая оставит от его карьеры мокрое место. На следующий день Лира пришла на зельеварение первой. Сидела с прямой спиной, внимательно слушала Слизнорта, не огрызалась, когда тот с сарказмом комментировал её слишком медленное размешивание. Она ловила на себе взгляд Кассиуса, который снова «навещал» школу, на этот раз беседуя со Слизнортом у его стола. Он наблюдал. И в его холодных глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Он думал, что она сломлена. Он не видел, как тихо, под партой, она перебирала те самые два сикля. Не плату за услугу. Теперь это были её фишки в большой игре. Валюта для куда более опасной сделки — сделки с собственной судьбой. А в кармане её мантии, рядом с сиклями, теперь лежал аккуратно сложенный листок — черновой набросок письма, которое через день должна была получить её мать. Не от Лиры. От «обеспокоенного источника в Министерстве», предупреждающего о грядущем скандале с участием её перспективного племянника. Письма, которое не угрожало, но сообщало. Которое показывало, что у изгнанной дочери тоже неожиданно оказались «длинные руки». Очень тихие. И очень, очень опасные. Война только началась. Но Лира Вандервильд только что совершила свою первую тихую кражу — украла у семьи инициативу.