Глава 2. У меня появляется снежный барс

      Дверь открылась сама. Отец, не обратив на это никакого внимания, быстрым шагом вошел в дом, на ходу снимая пиджак и проходя дальше. Я замешкался на пороге, а затем аккуратно пошел внутрь. Я обомлел. Перед моими глазами была просто шикарная зала. Да, именно зала. Назвать это комнатой или холлом было бы кощунственно по отношению к великолепию, которое меня окружало. С потолка свисали низкие многоярусные хрустальные люстры (конечно, материал я не знал наверняка, но мне хотелось думать, что они хрустальные), пол был из черного мрамора. Я представил, как красиво вечером он блестит, отражая свет люстр, но сейчас был день, и зала была залита солнечным светом, который проникал сквозь множество окон высотой от пола до потолка. У стены стоял длинный комод, на котором стояли какие-то статуэтки, каждая размером с кошку. Я был почему-то уверен, что они дорогие. Вряд ли после покупки таких люстр отец пошопился на амазоне. На других стенах (которые без окон) висели картины. Нет, не просто картины – портреты! На секунду меня охватило ощущение, что я на экскурсии в музее – только без миссис Паннипулс, делающей кому-то сзади замечание за слишком громкий шепот. Подойдя поближе, я понял, что на портретах изображен мой родной отец. На самом большом он сидел рядом с весьма симпатичной блондинкой примерно его возраста.        Я вспомнил, что с мачехой придется знакомиться. Я не знал, как к ней относиться. С одной стороны, было бы куда проще жить тут, если бы она была милой или хотя бы нормально ко мне относилась. С другой стороны, почему-то дружить с законной женой отца мне казалось предательством мамы.        Я резко осознал, что стою в зале абсолютно один. Не было слышно ни голосов, ни работающего телевизора(интересно, а тут вообще есть телевизоры?), ничего. Япокрутил головой - отец куда-то исчез.  Из залы я увидел несколько выходов: большой коридор, точно также залитый солнцем, как и зала, и такой же мраморный, маленькую дверь у входа в дом и напротив нее еще один коридор, но короткий, более темный и узкий, но не мрачный, а скорее уютный.        А прямо над широким коридором располагалась огромная, широкая, невероятно красивая блестящая глянцевая черная витая лестница. Слава богу, с перилами. А то я уже представил, как на ней смачно поскальзываюсь и ломаю шею. И никакого вам Верховного.  Я уже собирался пойти посмотреть второй этаж, как краем глаза уловил движение. Из широкого солнечного коридора вышел… Нет, не отец. Кое-кто куда поинтереснее. Передо мной стоял самый настоящий снежный барс. Я мгновенно замер. По спине пробежал холодок, а воздух стал густым, как кисель. Размером больше алабая, дымчато-серый, мощный, он грациозно шел, нет, скользил, по направлению ко мне, ступая большими бесшумными лапами (в которых хранятся очень острые когти). Остановившись метрах в трех от меня, он сел, обняв себя пушистым хвостом и замер, глядя на меня своими голубыми глазами. Он будто чего-то ждал.        Интересные тут питомцы.        - Хорошая киса, - протянул я, выставляя руку вперед.  Не знаю, что я намеревался сделать – погладить его или защититься (будто я бы смог вручную справиться с диким хищником), но в любом случае Барс не шелохнулся. Я шевелиться тоже не хотел. Так бы мы и стояли бы вечность, смотря друг на друга, но тут из маленькой двери вышел отец. Не думал, что скажу это, но я был очень рад его видеть. На барса он посмотрел с явным одобрением.        - Нейт, познакомься, это Стелла, наш семейный фамильяр. Она служит всем членам семьи, так что тебе тоже будет. Просто вслух прикажи ей, что делать.        Я посмотрел на отца, не особо веря, хотя мы же в мире магии. Барс-магический слуга меня утешал больше, чем барс-питомец.        - Он хорошо выдрессирован? – я надеялся, нотки паники в голосе мне показались.       - Нейт, фамильяр – это дух. Материальное воплощение твоей души в виде животного. Это не настоящий барс.        - Оу, - я по-другому посмотрел на барса, - это твое воплощение души?        - Не совсем, - – без пиджака и в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке отец выглядел… по-домашнему? Во всяком случае более расслаблено, - это воплощение души одного из моих предков, которого он привязал к нашему роду. Ты можешь также взять себе своего собственного фамильяра, это на верность Стеллы никак не повлияет. Ну разве что работы с тобой у нее будет поменьше.       - А у тебя есть свой фамильяр?        - Нет, не вижу в нем особого смысла, особенно, когда есть Стелла. Но многие маги берут себе.        - Я могу завести своего? – переспросил я с внезапным воодушевлением и посмотрел отцу прямо в глаза. Его взгляд встретил ноткой доброты и интересом. Я вдруг понял, что очень хочу своего фамильяра, - а каким он будет животным?        - Этого никто не знает, сын. Фамильяр сам определяется, - он положил руку мне на плечо и твердо повел в сторону большого коридора, - Оливер в городе, Нина присоединится к нам за обедом. Пойдем, пока покажу тебе дом. Стелла, отнеси вещи к Нейту в комнату.        Обед? А сколько вообще тут сейчас времени? Стелла же мгновенно встала и заскользила ко мне, аккуратно губами взяла спортивную сумку и в три грациозных прыжка преодолела лестницу.        Мы неспешно шли по дому, не торопясь, но и нигде не останавливались. Отец показывал мне на двери, перечисляя, что за ними. На первом этаже оказалась кухня (та самая дверка около входной), столовая (я не удивился, что в таком доме отдельная столовая), кабинет отца (куда мне вежливо, но твердо запретили заходить без прямого приглашения под страхом наказания), спальня отца и Нины (принцип тот же, что и с кабинетом), большая гостиная, гостевой туалет, гостевая спальня и выход на террасу и задний двор. На меня произвела впечатление библиотека, высотой аж в два этажа. Все стены были беспросветно покрыты стеллажами с книгами, около которых стояли лестницы, чтобы добраться до высоких полок. Одна стена была полностью стеклянной, отчего всю комнату заливал все тот же яркий свет, а вдоль стены стояли пуфики, кресла и пушистый ковер. На ум пришел мультик «Красавица и Чудовище», но ассоциировать себя с Бель, а отца – с чудовищем-принцем не хотелось, поэтому этот образ я прогнал. В библиотеке была своя лестница, по котором мы поднялись на второй этаж (рука отца все еще держала меня за плечо).        Второй этаж представлял собой коридор чуть поуже, тоже с мраморным полом, но белого цвета. Вдоль всего коридора справа и слева шли одинаковые двери, как в отеле. За ними находились (согласно такому же деловитому перечислению отца) обсерватория (зачем она в доме нужна я не знал, но может моя новая семья – звездочеты), выход на балкон, менее пафосная лестница на третий этаж (туда мы не пошли, но отец сказал, там живут слуги, располагается прачечная и всякие другие «служебные помещения»), будущая комната моей сестры, ванная моей сестры, спальня Оливера, ванная, которую нам с братом предстоит делить (вот он рад, наверное). Наконец мы остановились перед дверью, ближайшей к красивой лестнице. Внешне она не отличалась от остальных, кроме того, что около нее стояла моя сумка. Отец открыл дверь и со словами «твоя комната» завел меня внутрь. Тут он наконец, отпустил мое плечо.        В глаза мне ударил ярко-голубой цвет. Вся комната была оформлена в голубом цвете и мебели из темного дерева. Она оказалась достаточно просторной, круглой, отчего я догадался, что мы в одной из башен. Я облегченно выдохнул – комната оказалась очень уютной и просторной. Все-таки где-то внутри до этого таились переживания, что меня как бастарда поселят в какую-нибудь каморку, чердак или будку к Стелле (или где она спит). Но в комнате была большая двуспальная кровать с балдахином, застеленная голубым покрывалом с изображением ворона, стоял шкаф для одежды, пушистый ковер на полу, письменный стол со стулом, большой книжный шкаф, а на угловом окне был низкий широкий подоконник, сверху покрытый подушками.        Мне нравилась комната. Очень нравилась. Но при этом внутри груди ныло какое-то неприятное чувство, отравляющее наслаждение новой комнатой. Стыд. Стыд по отношению к маме, моей старой комнате. Почему-то казалось неправильным, что от комнаты я в восторге. Нет, не неправильным – нечестным. По отношению к маме, к моему прежнему дому. Моя старая комната тоже была хорошей. Маленькой, с книжным шкафом в 3 раза меньше, без ковра, но тоже уютной… Конечно, эта была больше. У отца то денег больше. Я должен был возненавидеть этот пушистый ковер и эти подушки на подоконнике. Но я уже видел, как тут будет уютно читать в дождь…       - В шкафу много вещей, все новое. Твоя мама сказала твой размер. Книжный шкаф я наполовину заполнил, твоя мама сказала, ты такое любишь, я постарался подобрать. Потом сам выберешь, докупим, что еще понадобится.        Я сглотнул. Это было... мило. И одновременно напомнило, что мама неделю с ним планировала мой переезд, очевидно, настолько активно, что сюда купили одежду моего размера, но ни слова мне не сказала. В груди снова вспыхнул гнев на маму, смешанный со странной благодарностью отцу. И за эти чувства мне стало стыдно.        Я улыбнулся. Улыбка вышла натянутой. Я думал, что Уильям сейчас оставит меня одного обустраиваться, но не тут-то было.        - Пошли вниз, пора обедать. Заодно с Ниной познакомишься. Оливер пока в городе, но думаю так будет даже к лучшему, не все сразу.        В животе свернулся узелок. Нина. Его жена. Моя мачеха. Что ж, пора знакомиться.        Я с готовностью кивнул, и мы спустились вниз. Стелла с нами прошла на кухню, откуда тянулся запах грибного супа. Живот заурчал. Я вдруг осознал, что так и не поужинал, еще тогда, дома. Получается, последний раз я ел только завтрак сколько… стуки назад? Ощущалось как в другой жизни.  За на удивление пустым столом сидела женщина с портрета. Ее светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, одета Нина была в красную шелковую блузку и костюмные брюки. Мама дома ходила в растянутой футболке и спортивных штанах.        - Добрый день, - вежливо поздоровался я. Я не знал как к ней обращаться и как себя вести.         - Привет, Натаниэль, - спокойно сказала Нина, осмотрев меня оценивающе, но без явной злобы, - ты любишь грибной суп?        Я был готов сейчас любить хоть что угодно.        - Да, спасибо, - я неловко опустился за мраморный бежевый стол (у кого-то явно фетиш на мрамор). Уильям сел во главе стола. Нина сделала знак кому-то сзади, где я увидел так привлекающую меня кастрюлю. Тут я замер – к кастрюле тут же подлетели феи. Самые настоящие. Маленькие, тоненькие, размером с мою ладонь, разноцветные, как бабочки. Боже, это все взаправду. Барсы хотя бы в нашем мире существовали, пусть и не служили. Но это были феи. Существа из мультика про Питера Пена. Они стайкой суетились, накладывая всем еду. Зеленая открыла крышку кастрюли, розовая наливала суп, желтая и фиолетовая вдвоем по воздуху доставляли нам тарелки, еще одна, тоже розовая, несла ложку и хлеб. Они издавали стрекот, как стрекозы.  Из оцепенения меня вывела тарелка супа, поставленная прямо передо мной. В нос проник запах осенней земли и прелых листьев. Суп шелком переливался в фарфоровой тарелке. Сверху блестела капля масла. По запаху я понял, что оно трюфельное. Я аккуратно зачерпнул маленькую ложку и попробовал. Суп стекал в горло почти невесомо. Он оставлял сладковатое от пассированного лука послевкусие(да, я знаю, что такое пассированный лук, я умею готовить, на минуточку) с горчинкой белых грибов, а сливки добавляли почти нежный оттенок.        Я постарался не наброситься на еду, как животное. Это было потрясающе. Самый вкусный грибной суп в моей жизни.        Какое-то время я молчал. Я не обращал никакого внимания ни на отца, ни на Нину. Краем уха я слышал, что они что-то буднично обсуждают. Стелла разлеглась около окна, греясь на солнышке.        - Натаниэль, я могу попросить тебя в следующий раз одеться нормально, когда будешь спускаться на кухню или хотя бы к ужину, - Нина на меня смотрела также оценивающе, а тон был таким вежливым, что мне стало неуютно. Я ясно ощутил каждую складку, пятно или круг от пота на футболке и джинсах.        - Простите, я с дороги. И можно просто Нейт. Никто не зовет меня Натаниэль, - попытался разбить лед я.        - Я понимаю, просто прошу на будущее, - Нина отвернулась.        Мне захотелось резко уйти куда-нибудь, но чувство голода пересилило чувство собственного достоинства, поэтому я молча уткнулся обратно в тарелку. Стелла подняла голову и внимательно посмотрела на меня.        - Нейт, я бы хотел, чтобы ты на следующей неделе определился со всеми вопросами со школой. Мы измерим твой уровень и купим все необходимое. Занятия начнутся 1 октября, так что время есть.        На меня словно вылили ведро ледяной воды. Через полтора месяца я пойду в какую-то магическую академию. Я не мог решить, много это или мало. Любопытная часть менябыла готова поехать в эту школу творить заклинания хоть завтра, но разумная часть была в ужасе. Надо подготовиться, прочитать что-то, выяснить…        - Мы померяем тебе уровень, от этого многое станет понятно. Я тебя записал в Альбатрион, там же учится Оливер, только на курс старше. Обучение начинается с 18 лет, так что ты идеально подходишь на первый курс.        Ой, как удачно. Ты меня забрал сюда, когда мне исполнилось восемнадцать.       - А что… надо делать? – нервно спросил я, - что надо... определить?       - Сначала мы посмотрим твой уровень, от этого будет понятно, куда двигаться дальше. Тебе надо будет выбрать корпус, в котором ты будешь учиться. Пока что от тебя больше не требуется.        Я нервно сглотнул. Я совершенно забыл про уровень магии и свою потенциальную верховность.        - Нина тебе поможет. Так, мне пора по делам. Альберт без меня уже нервничает. Стелла, мантию. Парадную, - отец поцеловал Нину (я отвернулся), и одновременно со Стеллой они покинули кухню. Я услышал шаги, затем хлопнувшую входную дверь и отъезжающую машину. Мы остались с Ниной вдвоем.        Повисла тягучая тишина. Воздух словно стал гуще.        - И из каких… корпусов выбирать? – спросил я, изучая свою уже пустую тарелку, стараясь звучать миролюбиво.        - Я тебе все расскажу, но сначала я бы хотела кое-что прояснить  Вот оно. Наконец-то. Отец ушел, и я познакомлюсь с настоящей Ниной.        - Я не буду делать вид, что я в восторге от того, что у моего мужа аж 2 ребенка от двух других женщин, - Нина посмотрела мне прямо в глаза. Я ответил тем же, - но ты в этом не виноват. К тому же ты все равно принадлежишь ковену, а против права крови не пойдешь. Я не собираюсь стирать тебе носки, делать с тобой уроки или вытирать тебе слезы, если девочка, которая тебе нравится, пойдет в кино с другим, но и быть злой мачехой и портить тебе жизнь просто так я не намерена. Обращаться ко мне можешь просто по имени. Если ты будешь соблюдать ряд правил, думаю, мы с тобой вполне неплохо уживемся. Понятно?        Я слегка опешил. Это было… честно. Она не собиралась со мной нянчиться, но кошмарить или мстить за измену мужа не собиралась. Комок напряжения в животе вдруг ослаб, плечи расслаблено опустились.        - Хорошо. Я.. постараюсь, - искренне ответил я - а какие правила?        - Во-первых, ужин в восемь, одеваться прилично, пропускать только с разрешения Уильяма, - Нина перечисляла, загибая пальцы, - завтрак по воскресеньям в десять утра, в остальные дни когда хочешь. Обед когда хочешь. Во-вторых, алкоголь, пыль и прочие вещества до полнолетия, которое у нас наступает в 22 года, у нас под строжайшем запретом. Вопросы?        Пыль. Это местное запрещенное вещество? Как сигареты?       - Никак нет, - отреагировал я, внимательно слушая. Я итакне курил и особо не пил.       - В-третьих, в нашу спальню и в кабинет Уильяма без разрешения не входи (я кивнул – это отец мне уже говорил). В-четвертых, обидишь моего сына – я забуду про право крови и вспомню, что у меня 7 уровень.        Я снова кивнул. Звучало честно. Думаю, моя мама бы то же самое сказала на ее месте.        - За уборку тут отвечают феи, но будет здорово, если ты сам тоже особо разводить грязь не будешь.        - Я понял       Я смотрел на фей, которые в это время всей яркой стайкой мыли посуду. Почему-то в голову пришла мысль об эксплуатации народа. Тут, очевидно, феи, прислуживающие волшебникам, были в порядке вещей, но я-то рос в 21 веке в Англии.        - А они тут… добровольно? – махнул я головой в сторону раковины.       - Конечно, - Нина посмотрела на меня, будто я спросил, голубое ли небо, - они наемные рабочие. Получают зарплату, как и Герберт. Просто в своей валюте.        Точно, Герберт. Я совершенно про него забыл. Значит, я хотя бы не участвую в рабстве. Я удовлетворенно кивнул.        - Ну что там с корпусами? Мне надо выбрать, - напомнил я, возвращая разговор в прежнее русло.        - Корпусов в Альбатрионе шесть. У каждого свой цвет формы, так что не ошибешься – спокойно продолжила Нина. Напряжение в кухне почти рассеялось, хотя некая неловкость еще сохранялась, - дипломаты – голубой, целители – зеленый, жрецы – белый, инженеры – серый, стражи – черный и зоологи – оранжевый. Я тебе дам брошюру, потом почитаешь подробнее. А сейчас пошли, померяем тебе уровень.        Я опешил. Прозвучало будто мне идут мерить температуру. Я думал это будет что-то торжественное… Но Нина быстро встала и, взяв из ящика ключ, быстро пошла к кабинету отца.        Я поспешно поднялся и пошел за Ниной. Компанию мне составила Стелла. Почему-то ее тепло и мягкая шерсть успокаивали.        Я набрал в грудь воздуха и зашел в кабинет. Здесь пахло книгами, пылью и чем-то неуловимым, что я узнать не мог. Первым в глаза бросался большой рабочий стол, где были аккуратно разложены свитки, печати и перья. Сбоку стоял камин, где уютно горел огонь, напротив стоял небольшой диванчик. Все свободное пространство занимали шкафы с книгами и какими-то приборами. Из одного из таких шкафов Нина как раз вытаскивала что-то, напоминающее обычные часы, но с одной стрелкой и с маленькими дорожками на циферблате, будто термиты на дереве проели узор. Она поставила прибор на стол, достала с другой полки кубок, который наполнила странной абсолютно черной жидкостью из графина с этой же полки.        - До дна – она протянула тару мне. Я вытер ладони о джинсы, но они все равно были влажные. Сердце билось где-то в горле, когда я чуть дрожащей рукой взял кубок. Стелла ободряюще потерлась об пою ногу пушистым боком. Промедление храбрости не придавало, поэтому я выдохнул и одним быстрым движением влил в себя содержимое.  Горло обожгло холодом так, что на секунду я забыл, как глотать. Жидкость была просто ледяная.        Нина, не обратив на мои страдания внимания, буднично взяла мой палец, протерла его спиртовой салфеткой и проколола иглой (я не заметил, где она ее взяла). Как в медкабинете, она нажала, чтобы пошла кровь, и капнула на циферблат.        Я засунул палец в рот и уставился на циферблат. Кровь растекалась по «дорожкам от термитов», как в заставке одного известного сериала, который все обсуждали в моем классе лет 7 назад. А затем стрелка очень быстро завертелась. Я ждал, затаив дыхание. Нина тоже. Казалось, все вокруг замерло.        Наконец стрелка перестала бешено крутиться и начала постепенно идти от цифры к цифре по часовой, слегка замирая на каждой. 7. 8. 9. 10. Стрелка замерла.        Цифра упала булыжником в голову. Десять. Я вспомнил слова отца в машине, что сейчас самый высокий уровень 9. Получается, я выше.        - Поздравляю, Натаниэль. Десятка - это уровень верховного. У твоего отца десять.        Я выдохнул, только сейчас осознав, что не дышал все это время. А затем внутри разлилось медленно разлилось тепло. От груди к животу, от живота к пальцам, словно я выпил горячий чай (хотя пил я как раз полную его противоположность).        - Я… - я не знал, что сказать.        - У тебя будут крылья, - заключила Нина. Они у всех, у кого уровень от 10 и выше.        Крылья. Я попытался это осознать, но получалось плохо.         - Ты устал, Натаниэль, иди поспи немного.        - Надо выбрать корпус… - попытался возразить я, но Нина была права. Усталость навалилась резко. Может от зелья, может от избытка впечатлений. Насыщенный был день. Стелла потерлась об мои ноги и слегка толкнула головой под колени, затем встала у двери и требовательно обернулась на меня. Она хочет, чтобы я пошел за ней. Почему-то очень хотелось ее послушаться. А с чего я не должен слушаться снежного барса фамильяра в особняке моего отца, которого я знаю часов семь?        Я послушно пошел за Стеллой, которая отвела меня наверх (лестницу я еле преодолел лестницу) и проскользнула за мной в мою комнату.  Я откинул покрывало с гербом, сразу забраковал шелковую пижаму, которая обнаружилась под ним, извлек из сумки старую футболку и прям в ней и в трусах забрался под одеяло.  Меня словно окутало облаком. Мягким, тяжелым, уютным облаком. Уже сквозь сон я почувствовал, как прогнулся матрас рядом – Стелла легла поверх одеяла и заурчала. Я закрыл глаза и мгновенно уснул.