Глава 14: Огонь в Узком море

Глава 14 — Огонь в Узком море Ветер почти стих. Он не исчез совсем, но из союзника превратился в чужака. Воздух стал тяжелым, давя на паруса, словно неохотный выдох. Глотка сужалась перед нами: крутые утесы вздымались по обе стороны, точно зазубренные клыки. Я слышал крики чаек над волнами. Внизу море лизало корпус «Бореальной звезды», как хищник, предвкушающий добычу. Галера под знаменем горящего сердца и коронованного оленя теперь была видна во всей красе: черные паруса, натянутые от предвкушения угрозы, низкая посадка из-за тяжести солдат и скорпионов. С её палубы снова донесся выкрик: — Именем короля Станниса Баратеона, законного наследника Железного трона, вам приказано сдать судно и выдать голову таргариенского бастарда, находящегося на борту! Все люди на палубе обернулись ко мне. Несмотря на солнце, бликующее на стальных шлемах, и морской бриз, бьющий в лицо, я почувствовал, как под воротником вскипает жар. «Таргариенский бастард». Так вот в какую игру они решили сыграть. Имя, на которое я никогда не претендовал, теперь сделало меня мишенью. Они вообще не должны были знать… какого черта произошло?! Сир Майлс, командир отряда солдат, повернулся ко мне; его челюсть под ухоженной бородой была плотно сжата. — Мой лорд?.. Я ответил не сразу. Мои глаза сканировали горизонт. — Капитан Трелл, — позвал я. — Варианты? Старый, просоленный моряк шагнул вперед с квартердека. Его руки были в мозолях от канатов и соли, но сейчас они напряженно сжимали леера. — Ветер, какой есть, сейчас у них, — сказал он. — И осадка. Это галерa, она на веслах, и обставит нас на прямой дистанции, даже с нашим новым корпусом. Если развернемся сейчас, не продержимся и часа. И… — Вижу паруса! — раздался резкий крик дозорного из вороньего гнезда. — По правому борту! Еще два судна, быстро приближаются! Тишина опустилась на палубу, подобно снегопаду. Проклятье. Я медленно обернулся. Из дымки выплывали еще два корабля с черными парусами, словно акулы, кружащие из глубины. Их строй был четким, отработанным. Они ждали, действовали слаженно. Это не была случайная стычка. Это была западня. Откуда они могли знать, что мы будем здесь? — Они нас ждали, — пробормотал Аррен рядом со мной, понизив голос. — Да, — отозвался я. — И кто-то сказал им, кого именно ждать. Он взглянул на меня: — Это правда? То, кто ты на самом деле? — Не сейчас, Аррен. Если… когда мы выживем, мы поговорим. Майлс снова подошел: — У нас всё еще есть шанс, мой лорд. Если ударим быстро и возьмем флагман до того, как два других судна закроют кольцо… — Нет. — Я покачал головой. — Если мы бросим все силы на первого, двое других ударят нам во фланги. Это не кабацкая драка. Это танец. Я посмотрел на небо: ветер был слабым, но всё еще мог пригодиться. — Сир Майлс, расчеты баллист — на позиции. Целиться низко, нам нужно искалечить их, а не просто предупредить. Капитан Трелл, маневрируйте как можно ближе к скалам. Используем рельеф, чтобы скрыться из виду других кораблей. Если попытаются окружить, ударим быстро и проскочим мимо. — А если пойдут на абордаж? — спросил Трелл. Я встретился с ним взглядом: — Тогда убивайте их. Быстро. Настолько быстро, насколько сможете. Майлс угрюмо кивнул: — А если остальные подойдут раньше, чем мы успеем уйти? Я посмотрел на приближающиеся черные паруса, которые с каждым ударом сердца становились всё больше. — Тогда мы умрем стоя. Аррен бросил на меня косой взгляд: — Драматично. — Правдиво, — ответил я, вынимая меч с тихим шипением. Сталь блеснула бледным пламенем в утреннем свете. — Они пришли за нашими головами. Но сначала получат сталь. Я шагнул вперед, возвысив голос, чтобы меня слышал весь корабль: — Люди «Бореальной звезды»! Вы знаете, кто я. Вы знаете, что это за корабль. Если мы побежим — мы умрем. Если сдадимся — мы умрем! Я выдержал паузу. — Но если мы будем сражаться, мы можем выжить. И более того, мы пошлем весть. Север не склоняется перед самозванцами. Мы — северяне! Мы — огонь, который сжигает тьму! Люди выкрикнули в ответ — резко, слаженно. Я повернулся к рулевому. — По местам. Зарядить скорпионы. Изготовить баллисты. Майлс, готовь людей к залпам из арбалетов. Нужно выкосить как можно больше врагов, если хотим оторваться от двух других галер. Я посмотрел на свои руки, пока люди выполняли приказы. Рука дрожала, и я никак не мог это остановить. Палуба ожила, хотя никто не кричал. Каждый знал свое место. Сир Майлс шел вдоль строя солдат с тихой точностью: похлопывал по плечам, проверял хват, кивал вместо слов. Щиты были подняты и сомкнуты вдоль левого борта — ощетинившаяся стена из северного железа и дуба. За ними пригнулись арбалетчики, болты уже лежали в желобах; пот катился по их лбам, несмотря на морской ветер. Кто-то стоял на коленях с колчанами наготове, передавая свежие боеприпасы. Экипаж, менее защищенный броней, но не менее стойкий, двигался словно жилы в теле корабля: крепили парусину, мочили палубу, чтобы не вспыхнул пожар, закрепляли бочки и канаты. «Бореальная звезда» не была военным кораблем, но ее закалили для подобных моментов, как и ее людей. Я расхаживал за строем, сапоги гулко стучали по доскам. Никто не смотрел на меня прямо, но я чувствовал, как они следят за каждым моим шагом. Тишина перед схваткой всегда одинакова — густая от дыхания и стука сердец. Я прошел мимо Аррена, который стоял у мачты с ящиком болтов и книгой в руках, бледный, но собранный. Он встретил мой взгляд и едва заметно кивнул. На носу двое матросов готовили горшки со смолой и железные щипцы для первого огненного залпа. С вороньего гнезда донесся пронзительный крик: «Двести ярдов!». Вражеская галера теперь нависала над нами, ее весла поднимались и опускались, словно крылья. Я уже видел блеск шлемов и натянутые луки. «Держать строй, — пробормотал я, скорее себе, чем им. — Ждите, пока не увидите белки их глаз». И «Бореальная звезда» рванулась вперед, в сужающуюся Глотку, отрезая обзор двум другим галерам, навстречу крови, огню и черным парусам, ждущим, чтобы нас сломить. Кровь ревела в моих ушах. Вражеская галера стремительно приближалась, разрезая волны с жестокой точностью. Она шла ниже нас — гладкая, смертоносная, ее весла превратились в размытое пятно. Море вспенилось от ее напора, белые брызги фонтаном летели из-под форштевня. — К бортам! — крикнул я. Мои люди были готовы. Пятьдесят щитов вдоль левого борта, выстроенные как ряд стальных зубов. На одних были волчьи головы, на других солнечные лучи, на третьих — просто голая северная сталь, но все они были плотно сцеплены. Моряки пригнулись за ними, арбалеты взведены. Галера накренилась на волнах, выравнивая угол удара. Знамя с оленем и пламенем трепетало над кормой, точно проклятие. — Держать! — прорычал я, глядя на сужающийся разрыв. Первый звук издал носовой скорпион — глубокий звон, похожий на тетиву, натянутую до предела. Мгновение спустя толстый железный болт с воем пронесся над водой, оставляя за собой шлейф соленых брызг. Он ударил вражескую галеру в середину борта с хрустом дерева и щепок, прошивая обшивку и броню, как копье ткань. Следом отозвалась баллиста с кормовой башни: ее снаряд взмыл высоко и рухнул на палубу галеры с глухим ударом, пробив рваную дыру в верхних досках и сбив с ног пару фигур. Экипаж разразился криками радости, но ненадолго. Времени праздновать не было — враг продолжал идти на сближение. Через мгновение небо потемнело от первой волны стрел. Затем — свист над головой. Я вздрогнул, когда прилетел первый залп. С палубы галеры через волны метнулся огненный снаряд. Он ударился прямо перед нами, скользнув по воде и взорвавшись фонтаном пара и пены. Следующий пролетел выше и врезался в нашу кормовую часть, волоча за собой огненный хвост, как у кометы. Он с треском вонзился в обшивку; матросы бросились к нему с ведрами и мокрыми тряпками. Дым поплыл над палубой — едкий, резкий; люди ругались и топтали пламя, стараясь его потушить. Стрелы посыпались градом. Они с глухим стуком вонзались в щиты, со звоном отскакивали от мачты, впивались в палубу со звуком шлепка мяса о разделочный камень. Моряк рядом со мной вскрикнул и упал — стрела пробила ему горло. Боги… — Щиты! — крикнул кто-то. Может, я. Может, Майлс. Может, никто. Снова раздался стон баллист «Бореальной звезды» — глубокий, резкий треск отпускаемых кордов. Массивные болты прочертили дугу в соленом воздухе, блеснув на солнце, и сокрушительно врезались в корпус врага. Один попал в верхнюю часть и пробил носовой рейк, подняв веер из щепок и крови — он насквозь прошил моряка прямо на полуслове. Другой засел в носу галеры, но она всё равно шла вперед. Мы ответили. Арбалетные болты со свистом летели в них — низко и зло. Люди перезаряжали оружие так быстро, как только могли. Мы отрабатывали это: три ряда, первый стреляет с колена, второй заряжает, третий ждет. Ротация. Снова. Это работало. Какое-то время. Вражеские лучники пригнулись за плетеными щитами, привязанными к релингам. Но я видел, как один пошатнулся и отлетел назад с болтом в груди. Другой потерял равновесие и рухнул в море. — Сосредоточить огонь! — закричал я. — Снимайте тех, кто с кошками! На крючья смотрите! Под их бортом я заметил абордажные крючья — тяжелое железо, цепи, свернутые кольцами, словно змеи, готовые к броску. Стрелы жужжали мимо, как шершни. Мои люди выпускали очереди с отточенной скоростью, выкрикивая предупреждения и инстинктивно пригибаясь, когда ответный огонь вгрызался в мачту или щит. Один из наших скорпионов выстрелил снова, волоча за собой канат. Болт вонзился в нос галеры, канат натянулся, на мгновение замедлив их ход, но лишь на один вздох. — Она почти на нас! — закричал кто-то. Расстояние стремительно сокращалось. Меньше тридцати ярдов. Я уже видел белки их глаз, блеск стальных доспехов под сюрко цвета шторма. На их палубе забил барабан — гулко, ритмично, часто. Абордажный ритм. Пролетел наш последний тяжелый болт, на этот раз попав точно в цель — благословенный выстрел прошил два ряда весел, из-за чего галера слегка накренилась на левый борт. Но барабанный бой не умолк. И корабль не остановился. Я почувствовал, как судно подо мной накренилось — капитан пытался развернуть корпус, чтобы удар тарана пришелся по касательной. Слишком медленно. ТРЕСК. Звук не был похож ни на что, слышанное мною прежде: великий, содрогающий всё сущее треск, крик дерева о дерево, стон железа — вражеская галера ударила «Бореальную звезду» в борт. Толчок сбил нас с ног. Бочки опрокинулись, люди повалились, а палуба под моими сапогами дернулась так, словно корабль скрючился от боли. Следом полетели абордажные крючья — хищные, покрытые ржавыми пятнами когти на толстых канатах. Один впился в перила в футе от меня и глубоко вошел в дерево с глухим стуком, мгновенно натянув трос. Другой пролетел мимо моего лица — так близко, что я почувствовал ветер. Я закричал, перекрывая хаос: — Рубите канаты! Стреляйте в ублюдков, если придется! Но для большинства было уже поздно. На борт лезли фигуры: темные силуэты в латаной коже и разномастных кольчугах, лица измазаны золой и маслом, чтобы скрыть страх. Первый, кто перемахнул через перила, поймал болт в грудь и с булькающим криком опрокинулся назад. Второй вскарабкался следом, но встретил меч сира Майлса — раздался влажный хруст кости и стали. Планширь превратился в поле битвы в миниатюре: сверкали клинки, сапоги давили пальцы, а люди пинками сбрасывали нападавших обратно в море. Я рубанул того, кто успел перебраться — низкорослого мужчину с кривым мечом и жаждой убийства в глазах. Мой удар разрубил ему ключицу, и он беззвучно упал, обдав мою руку горячей кровью. Резня вокруг меня началась всерьез. — Идут! — взревел Майлс, обнажая длинный меч. Враги хлынули через борт, как черная волна. Их доспехи были вперемешку: легкие кольчуги, вареная кожа, у некоторых — табарды с красно-золотыми цветами. У некоторых не было знаков отличия вовсе — только смерть в глазах. Первый был высоким, шрамированным и быстрым. Он перемахнул через перила прежде, чем я успел слово сказать, и замахнулся коротким топором. Я принял удар на меч, посыпались искры. Он был силен, сильнее, чем я ожидал, и я едва не потерял равновесие на скользкой от крови палубе. Я извернулся, ударил его плечом в грудь и сделал выпад. Клинок вошел в живот — горячо и мокро. Он охнул, и я оттолкнул его сапогом. Времени думать не было — только действовать. Сзади подскочил другой, поменьше, с кинжалом в каждой руке, но Майлс перехватил его: поднял щит и размозжил человеку череп жестоким ударом сверху. Воздух был пропитан криками, звоном стали и огнем. Огненная стрела вонзилась в ящик рядом со мной. Я отпихнул ее. Пламя жадно лизало дерево. Наступило затишье — краткое, рваное, как глаз бури, и в этот миг я всё увидел ясно. «Бореальная звезда» сидела в воде выше вражеской галеры; ее палуба была стеной из острых углов и закаленных людей. Каждый раз, когда кто-то из этих ублюдков пытался подняться, его встречали ударом меча или копьем сверху. Стрелы дождем сыпались с близкого расстояния, болты скорпионов с шипением вонзались во вражескую палубу, люди кричали, падая в бурлящее море. Это было похоже на оборону замковой стены: борт был нашим бастионом, абордажные крючья — осадными лестницами. И преимущество в высоте было у нас. Дисциплина была у нас. Впервые конструкция корабля работала именно так, как я задумывал, и впервые в этом безумии я позволил себе надеяться. Аррен был за мачтой: он тащил раненого моряка за подмышки в укрытие. Лицо его было бледным, в пятнах крови, но он не дрогнул. Болт свистнул над его головой. Он вздрогнул, но не остановился. — Аррен! — гаркнул я. — Вниз! Координируй подачу болтов! У нас они на исходе! Он кивнул и исчез в дыму, словно призрак. Слева от меня двое моряков копьями проткнули абордажника, пытавшегося перемахнуть через борт. Другой прыгнул с вражеского корабля, приземлился жестко, но тут же получил булавой в лицо от одного из людей Трелла. Бой шел везде и нигде одновременно. Я видел вспышки огня, блеск клинков, боль. Кто-то закричал за моей спиной. Я развернулся как раз вовремя, чтобы парировать удар, нацеленный в ребра. Я узнал герб — горящее сердце. Один из рыцарей Станниса. Он сражался как обученный воин, а не как ополченец. Я нырнул под его замах, подсек ему ногу, и мы оба тяжело рухнули на палубу. Мы покатились. Я оказался сверху. Он потянулся за ножом. Я выхватил собственный кинжал и вогнал ему в горло. Теплая кровь брызнула мне в лицо. Я поднялся, тяжело дыша. — Назад их! — проревел я. Но я не знал, сколько их там еще. Я не видел другой край корабля — на пути было слишком много людей. Я не слышал, что происходит на квартердеке из-за грохота битвы. Всё, что я знал — это бой прямо передо мной: кровь на дереве, руки, дрожащие от каждого парированного удара, вонь горящей смолы и смерти в ноздрях. А они всё шли. Они шли волной из плоти и стали, переваливаясь через борт с крючьями и воплями. Люди сталкивались вплотную — больше никакой стрельбы, только клинки, кулаки и кровь. На каждого убитого нами приходилось еще двое, пытавшихся забраться на борт. Я уже был в движении. Человек в вареной коже перемахнул через перила справа от меня. Я вогнал меч ему в плечо еще до того, как он приземлился, с кряхтением выдернул сталь и столкнул тело обратно в море. Другой бросился, размахивая топором. Я пригнулся, вогнал меч ему в живот; он закричал, падая. Звук был мокрым, человеческим, уродливым. Вокруг меня бой полыхал, как лесной пожар в сухом кустарнике. Палуба превратилась в хаос: сапоги скользили в крови, сталь звенела, люди выкрикивали проклятия и молитвы. Мои люди держали строй. Едва-едва. Мы сражались плечом к плечу, клинки мелькали короткими дугами. Каждый дюйм, который мы уступали, давал шанс еще одному врагу взобраться наверх и смять нас. — Вперед! — взревел я, сорвав голос. — Держать борт! Ротация влево! Мне хотелось плакать. Хотелось впасть в панику. Но я не мог — это означало бы смерть. Построение сменилось как часы: два ряда отошли назад, свежие копейщики шагнули вперед. Мы отрабатывали это сотню раз во дворе Рва Кейлин. Теперь это спасало нам жизни. Кто-то бросился на меня с ножом; я перехватил его запястье, ударил навершием меча в лицо и толкнул в гущу сражающихся. Кто-то другой добил его прежде, чем он коснулся палубы. Капитан Трелл был у руля, выкрикивая приказы с мечом в одной руке и абордажным топором в другой: — Очистить нос! Арбалеты, залпы по очереди! Ты! Снова за скорпион, заряжай немедленно! Слева я увидел, как упал Аррен — его рубанули по бедру. Но он перекатился, вонзил нож в живот нападавшему и, шатаясь, снова поднялся. Лицо его было белым, сапог пропитался кровью, но он не отступил. Боги, он даже не дрогнул. Он просто вернулся в строй с окровавленным мечом в дрожащей руке. Громила в кольчуге попытался взобраться по одному из тросов. Я перерубил канат и смотрел, как он падает, размахивая руками, словно крыльями, которые не могут поймать воздух. Он рухнул в воду и больше не показывался. Арбалетный болт пролетел мимо моего уха. Другой попал человеку рядом со мной в шею. Тот захрипел, вцепившись в древко, и рухнул. Снова крики. Снова кровь. Один из моих людей, Виллем — парень из Барроутона, не старше девятнадцати лет — упал, рука была разрублена до кости. Сир Майлс оказался рядом через мгновение, оттаскивая его за мачту, перевязывая рану твердыми руками. Лицо его было бледным, как соль. — Они ломаются! — закричал Трелл. — Глядите на них! Он был прав. Враг колебался. Третья волна так и не пошла. Людей на галере стало меньше: многие погибли, другие медлили. Кто-то пытался бежать обратно на свой корабль, но там их ждали арбалетные болты. Другие искали глазами капитана, но тот был уже мертв — лицо его было разворочено ударом молота, вломившим половину черепа. Я нажал. Меч стал тяжелым — не из-за своего веса, а от груза убийств. Каждый мой шаг оставлял за собой красный след. Но я не мог остановиться. Я не хотел останавливаться. Я добрался до борта и посмотрел вниз, на вражескую галеру. Там царил беспорядок. Половина палубы опустела. Трупы устилали доски. Оставшийся экипаж сгрудился за мачтой, пытаясь отстреливаться — слишком поздно, слишком неорганизованно. «Пора!» Я обернулся и закричал: — Первый и второй отряды, за мной! И два десятка человек перемахнули через перила и с тяжелым стуком приземлились на палубу галеры. Я последовал за ними. Сапоги ударились о дерево, скользкое от крови, я едва не упал. Враги подняли мечи, но у них не было ни строя, ни порядка. Мы прошли сквозь них, как косы сквозь пшеницу. Один повернулся, чтобы бежать; я подсек ему ногу, а затем ударил плашмя по шлему. Он рухнул. Другой бросился на меня с безумными глазами, крича во всё горло. Я нырнул под его замах и ударил локтем в нос. Кость хрустнула. Он упал. Я шел дальше. Вскоре всё было кончено. Мы стояли, тяжело дыша, среди обломков; сапоги пропитались кровью, доспехи вмяты, руки ходуном ходят. Одного человека вырвало за борт. Другой беззвучно плакал, вцепившись в край щита. Я стянул шлем и вдохнул густой соленый воздух. В горле пекло. Лицо было мокрым — пот, кровь, я не знал. Сердце колотилось в груди, меч тянул руку к земле. Я ничего не чувствовал. Рука не переставала дрожать. Но мы были живы. Мы победили. — Занять корабль, — прохрипел я. — Заковать руль. Проверить трюм. — Слушаюсь, лорд Старк, — отозвалось несколько усталых голосов. Позади меня двое солдат приволокли пленного — худощавого мужчину в заляпанной бригантине с разорванным сюрко, на котором виднелись коронованный олень и красное сердце. Губа у него была разбита, один глаз заплыл. Он встретился со мной взглядом и сплюнул на палубу. — Ты сгоришь за это, — прошипел он. — Может быть, — тихо ответил я, слишком уставший, чтобы злиться. — Но не сегодня. Первым делом меня ударил запах. Не соли, не смолы и не водорослей, а крови — густой, медной, приторной. И дым. Боги, дым всё еще цеплялся за паруса, точно призраки. Мои сапоги глухо стучали по палубе галеры, и вдруг я осознал, что ступаю не по дереву. Я шагал по телам. Тела лежали вповалку, точно сломанные куклы: конечности замерли под неестественными углами, лица застыли в предсмертном крике или в безвольном покое. Кого-то разрубили надвое, вскрыв шеи до самого позвоночника; кто-то лишился рук, у кого-то были проломлены черепа. Другие отделались лишь царапинами, но были так же безжизненны. Кровь собиралась между досками в лужи, которые мерцали на утреннем солнце, словно масляные пятна. Я обернулся и посмотрел на «Бореальную звезду». С этого борта её корпус теперь был забрызган красным, и на палубе дела обстоят не лучше. Трупы наполовину свисали с перил, зацепившись за обломки абордажных крючьев, или валялись там, где их настигла смерть. Северные солдаты, моряки из Вольных городов, враги в цветах Баратеонов — в смерти все они стали одинаковы. Где-то позади раздался стон, но я не смог разглядеть раненого в этом месиве. Это было… слишком. Я никогда раньше не убивал. Это было безумие, а не война. Слишком много мертвецов для одного корабля. Слишком много имен, чтобы их помнить. Мои ладони то сжимали, то разжимали рукоять меча. Я опустил взгляд и увидел запекшуюся кровь на доле клинка, ошметки ткани и кожи на крестовине. Желудок скрутило, но я не подал виду. Люди не должны видеть мою слабость. Я просто стоял, с горящими глазами, стараясь дышать медленно. У грот-мачты осел мальчишка, не старше меня — пятнадцатилетний оруженосец с гладкими щеками, светлыми волосами и болтом в груди. Меч выпал из его рук и лежал у самых кончиков пальцев. Я не знал его имени. Он был совсем ребенком, и теперь он мертв. «Он твой ровесник», — прошептал голос где-то в закоулках сознания, но я заставил его замолкнуть. Тела на палубе галеры были буквально утыканы арбалетными болтами. Это и спасло нас — стрельба и то, что наш борт был выше. Их было трое на одного, но мы свели их преимущество на нет. А потом пришла ярость. Пленный сидел, привалившись к мачте; запястья были стянуты грубой веревкой, рот разбит в бою и от последовавших за ним ударов кулаком. Это был поджарый мужчина с лицом, сожженным солнцем, темной бородой и грубыми руками моряка. На его нагруднике был изображен коронованный олень в огненно-красном круге — знак Станниса Баратеона. Не рыцарь, но и не желторотый матрос. Профессиональный убийца, преданный своему делу. Сир Майлс стоял рядом со мной, положив одну руку на навершие меча, а в другой держа бурдюк с водой. Он протянул его пленному, и тот выпил с тихим вызовом, не сводя с меня глаз. — Скажи мне, почему? — холодно спросил я. Мужчина сплюнул кровь на палубу. — Ты несешь знамя дракона. Этого достаточно. Я присел на корточки, уперев меч острием в палубу рядом с собой. — Вы напали без предупреждения. Почему? Какие приказы вы получили? Его губа дернулась в усмешке. — Король Станнис объявил отродье Таргариенов врагом королевства. Сказал, что мира не будет, пока драконья кровь гниет в Вестеросе. На вашем знамени был белый волк, как нам и говорили. Мы знали, что это значит. Леди Мелисандра была права! Мелисандра? Она видела меня в пламени? Она знала, что мы придем? — Кто сказал вам, что мы будем здесь? Как вы узнали, где нас ждать?! Мужчина лишь расхохотался. Моя кровь закипела. — Станнис… король? — спросил я тихим голосом. — Что случилось с Робертом? Со столицей? Отвечай мне, черт тебя дери! Сначала он не ответил. Просто посмотрел на меня, а потом рассмеялся — сухо и горько. Это случилось слишком рано. Это не должно было произойти сейчас. Проклятье… ПРОКЛЯТЬЕ! Я открыл рот, чтобы потребовать ответов — о Неде, о Станнисе, о моих братьях и сестрах, о том, какого черта они узнали, что я Таргариен… я собирался пригрозить отсечением конечностей, если он не заговорит, но мне не дали шанса. Пленный с внезапной силой рванулся вперед; в его руке блеснуло серебро — стилет, тонкий и зазубренный, который он выхватил из потайного шва в сапоге. Майлс был быстр, но не быстрее инстинкта. Я дернулся в сторону, вставая слишком поздно, но клинок не достиг меня. Вместо этого он вонзился в плечо солдата. Крупный мужчина вскрикнул и повалился назад, и в это мгновение Майлс нанес удар. Его меч чисто прошил шею пленного, и кровь брызнула по палубе красным дождем. Мужчина дернулся один раз и затих прямо на теле того, кого ударил ножом. Мы перебросили его труп через перила и отдали морю. Солдат поморщился, когда лекарь туго перевязал его плечо льном и мазью из паутины. Он был бледен из-за потери крови, но дышал ровно. — Я в порядке, милорд, — пробормотал он, стиснув зубы. — Только мышцу задело. Я кивнул, но моя рука задержалась на его плече чуть дольше, чем следовало. — Ты спас меня. Он слабо улыбнулся: — Разве не для этого существуют «Мечи Лорда»? Эти люди были верны мне, так верны. Чем я заслужил такое? Ко мне подошел Трелл; его лицо было мрачным, челюсти сжаты, кожа блестела от пота и соли. — Они настигнут нас в течение часа. Ветер переменился на северо-восточный. Следом подошел Майлс, держа шлем под мышкой; его глаза всё еще горели после боя. — Мы не выстоим против еще двух галер в открытом бою. — Нет, — тихо сказал я. — Не выстоим. Я снова посмотрел на восток, туда, где Глотка переходила в глубокие воды залива Черноводной, а за ними — штормовой горизонт Узкого моря. «Бореальная звезда» всё еще могла уйти, если ветер окрепнет. Но только если мы двинемся сейчас. — Отплываем, — сказал я твердым, не терпящим возражений голосом. — Обрубить концы, поджечь галеру и уходить на глубину. Чтобы через пять минут все паруса были полны. Мы выиграли этот бой, давайте выживем, чтобы выиграть следующий. И с этими словами мы снова бросились в бегство, оставляя за собой кровь, с ветром в спину и огнем на море. ---------------------------------------------------------------------------------------- Ночь опустилась тяжким бременем, окутанная туманом и тишиной; море вокруг нас простиралось темным и бесконечным. «Бореальная звезда» стонала, разрезая волны — избитая, залитая кровью, но живая. Едва-едва. Я стоял один на квартердеке, вцепившись пальцами в холодный поручень и глядя, как пена скользит вдоль корпуса. Позади нас на горизонте всё еще полыхало пламя. Два вражеских военных корабля — быстрее, легче — неумолимо приближались. Они шли на веслах, сокращая дистанцию. К рассвету они будут здесь. Нам снова предстоит бой. Руки ныли. Не от работы мечом — ту боль я понимал, — а от тяжести командования. Решения, принятые в крови. Жизни, поставленные на кон и проигранные. Мы убивали, чтобы жить, и завтра нам придется сделать это снова. Я видел цену этого боя в каждом изгибе усталых плеч, в каждом раненом, спящем с клинком в руке, в призраках, что затаились в трюме. Первым меня нашел капитан. Трелл прихрамывал на вывихнутое колено, всё еще не отошедшее после битвы, но держался он твердо, как железо. Сначала он ничего не говорил, просто прислонился рядом, глядя на море с тем изнуренным матросским терпением. Затем подошел Аррен — его нога была туго перебинтована льном, лицо бледно, а глаза стали острее, чем прежде. За ним следовал сир Майлс. Мы уселись под фонарями на кормовой скамье, кутаясь в шерстяные плащи; звезды тускло мерцали за облаками. — Скоро придется драться снова, — тихо сказал Трелл. Это был не вопрос. Я кивнул. — Да. К утру, если только ветер не переменится или боги не ослепнут. — Боги не слепнут, — пробормотал Аррен. — Они посылают королей. Наступила пауза. Голос капитана на этот раз звучал тише и медленнее: — Ты слышал, что сказал пленный. Про Станниса, про драконов. — Теперь он смотрел на меня не просто как на человека, а как на кого-то иного. — Ты несешь это знамя. С черным и красным. Изящно, но я не идиот, мой лорд. Эти люди не были глупцами; они умели сопоставлять факты. Они заслуживали правды. Я посмотрел на них. Я доверял им. Это были мои люди. Человек моря, человек меча и человек пера. Люди, которые проливали за меня кровь, стояли рядом на палубе, скользкой от крови и пепла. Люди, которые, скорее всего, умрут за меня, если я поведу их не туда. — Моя мать назвала меня Деймоном Таргариеном, — тихо произнес я. — Я сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. Наследник Железного трона… если бы всё не полетело к чертям. — Впервые в жизни я смог произнести эти слова вслух, пусть и при таких обстоятельствах. Они не вздрогнули. Не проронили ни слова. Ветер гудел в снастях, точно похоронная песнь. Тишину первым прервал Аррен: — Я знал, что в тебе скрыто нечто большее. Ни один бастард не мыслит так, как ты. Ни один бастард не командует так, как ты. Я хмыкнул; клеймо бастарда сидело глубоко. Трелл медленно выдохнул, прищурившись: — Королевство захочет твоей смерти. — Знаю. Судя по всему, уже хочет. — Это не имеет значения, — твердо отрезал он, в упор глядя на меня. — Старк, Сноу, Таргариен — какую бы кровь ты ни нес, мне плевать. Я присягнул тебе. И я остаюсь твоим человеком по сей день… до самой смерти. Его голос не был громким, но в нем чувствовалась сталь. Та, что куется только в огне. Майлс согласно хмыкнул, скрестив руки на широкой груди. — Ты сражался вместе с нами, — сказал сир Майлс. — Вел нас, в то время как большинство лордов спрятались бы за своими именами. Ты убивал вместе с нами. Вот что важно. Остальное — лишь ветер и шепот. — Вы наш командир, мой принц, — добавил Майлс. — Я вступил в ряды «Мечей Лорда», потому что хотел служить человеку, который изменил жизнь моей семьи. Твое имя этого не меняет. Я посмотрел на них. Никто из них не был обязан мне чем-то большим, кроме долга. Но в тот момент я почувствовал нечто более глубокое, чем верность. Нечто древнее. Они верили в меня не из-за моего имени, а из-за того, что я сделал. После этого люди на палубе стали смотреть на меня иначе. Не со страхом. Не с благоговением. А с серьезностью — той самой, что сопутствует лишь тем, кто её заслужил. Они больше не видели во мне лорда. Они видели командира. Того, кто истекал кровью рядом с ними. Того, кто проведет их сквозь огонь, если потребуется. Звезды вращались над нами, безразличные и далекие. А я следил за черной линией горизонта, ожидая утра и битвы, которой еще только суждено случиться.