Глава 50 — Предательство на чаше весов

Глава 50 — Предательство на чаше весов Дни в Кастерли Рок сменяли друг друга. Как только наше положение упрочилось, мы, как и обещали, выступили в поход. За моей спиной шли двадцать тысяч человек. Мы двигались на северо-восток, к Золотому Зубу. Двадцать четыре тысячи вошли в Западные земли, и двадцать из них возвращались обратно. Я снова перечитал депешу, хотя уже знал её наизусть. Тайвин Ланнистер планирует покинуть Харренхолл. Часть его войска движется на запад, захватывая дороги. Не менее двадцати пяти тысяч мечей, возможно, больше. Идут быстро, налегке. Слухи твердят, что он метит в Риверран, другие говорят — он скачет, чтобы раздавить вас. Письмо было запечатано мазком воска — знак Разведотряда варгов, чьи глаза были повсюду вокруг Божьего Ока. Я сложил пергамент и сунул его за пояс. Это наконец случилось, пусть даже Тайвин лишь готовился к выступлению, а не начал его. — До тридцати тысяч, — пробормотал я вслух. — Если лазутчики не врут. Корт поравнялся со мной; его волосы намокли от утреннего тумана, а на лице застыла тихая тревога. — Где, по-вашему, он попытается встретить нас? — В Речных землях, — ответил я. — Всегда в Речных землях. На Западе слишком много мест, где местность играет нам на руку; ему нужно поле битвы, которое даст шанс против нашей тяжелой пехоты и превосходства в коннице. — Безрассудно. — Отчаянно. — Я взглянул на хребет впереди. Зазубренный силуэт Золотого Зуба высился в лучах восходящего солнца. — А отчаявшиеся люди непредсказуемы. — Значит, Красный Зубец снова станет багряным. Все указывало на это. Если битве суждено случиться, то только в Речных землях. Тайвин мог попытаться прорваться к Броду, но мы никогда не позволим ему этого. Нам придется встретиться с ним в Речных землях еще раз. — Похоже на то, — сказал я наконец. — Это меня и беспокоит. Корт слегка нахмурился. — Должно быть, он уверен в победе, — заметил он. — Тайвин Ланнистер не похож на человека, который играет в кости с судьбой. Я медленно кивнул. Именно это меня и тревожило. Тайвин не делал ни шагу, пока не чувствовал под ногами твердую почву. Безрассудство — удел таких, как Джоффри, но не Льва Утёса. Бывшего Льва Утёса — теперь над его замком развевались знамена с драконами. — Судя по донесениям варгов, — сказал я, — он получил подкрепления из столицы. В основном ополченцы, плохо обученные, но их много. К тому же лорды Королевских земель откликнулись на его призыв. По крайней мере те, кто еще не примкнул к Станнису. Рот Корта искривился. — Предатели. Я вздохнул и откинулся в седле, проводя рукой по волосам. — Я почти могу их понять, — произнес я, хотя слова эти горчили на языке. — У них нет выбора. Тайвин уже доказал, что готов сжигать замки и дома за малейшее неповиновение. Корт кивнул, его лицо потемнело. Нам не нужно было называть их по именам. Дарри. Девичий Пруд. Солеварни. Мы все помнили рассказы беженцев. Деревни, преданные огню. Поля, втоптанные в грязь. Тела, брошенные у дорог в назидание живым. Истории о зверствах, что шепотом пересказывались ночью у костров, — такие страшные, что они не давали уснуть даже после изнурительного перехода. Я задумался о большой карте. Станнис на юге, бьющийся о Грифонье Гнездо и не способный продвинуться вперед. Эйгон засел в Каменном Шлеме, его наемники тают с каждой луной. Юг полыхал вспышками, но ни один король еще не одолел другого, и казалось, в ближайшее время этого не случится. Крупных сражений пока не было, хотя ходили слухи, что Эйгон сразил теневого демона Мечом Королей. Но битва близка. Эйгон превосходит Станниса числом почти вдвое. Как Мелисандре удавалось использовать теневого убийцу столько раз, оставалось для меня загадкой. Их патовая ситуация дала Тайвину время. Достаточно времени, чтобы повернуть на запад, где его ждали истинные враги. То есть я. Падение Запада стоило ему знаменосцев: Сарсфилды, Престеры, Фарманы и Кеннинги преклонили колено; Свифты и Крейкхоллы были уничтожены. И в половине замков теперь стояли наши гарнизоны. Но Марбранды все еще скакали с ним, как и остатки домов Леффордов, Браксов и Сарвиков, а теперь к ним добавились тысячи ополченцев и рекрутов из Королевских земель. Этой силы было достаточно, чтобы убить тысячи наших, если они застанут нас врасплох на открытой местности. Война изменилась. Теперь всё зависело от того, где мы дадим бой. И когда. — Похоже, в конечном счете наши планы сработали, — произнес Корт с ноткой мрачного удовлетворения. — Долго же он раскачивался, — ответил я. Тайвин Ланнистер наконец пришел в движение, но лишь после того, как выжал из промедления каждую возможную выгоду. План всегда был прост по задумке, но сложен в исполнении. Выманить его. Заставить покинуть неприступные стены Харренхолла, нанося удары в самое сердце Запада, забирая его золото, замки и наследие по кусочкам. Любой другой полководец выступил бы в течение нескольких дней, отчаявшись защитить родные земли. Тайвин же не заглатывал наживку до последнего. Корт легко уловил мои мысли: — Он дал нам время усмирить Запад, ваше величество. Они больше никогда не будут представлять угрозы. Я медленно кивнул. Это была правда. Запад был не просто побежден — он был сломлен. Обозы ушли. Утёс был обобран дочиста, его сокровища заперты в хранилищах Ров Кейлин. Богатства были неисчислимы; в итоге мы перевезли тысячи тонн золота и серебра. И это не считая драгоценных камней, мебели, произведений искусства и бесценных книг. — Скачи вперед, — приказал я Корту. — Поднимай леди Мормонт и Амберов в авангарде. Сегодня мы встанем лагерем у подножия Зуба. Он кивнул и пришпорил коня. Но не успел Корт отъехать, как мы оба заметили одинокого всадника, летящего со стороны Золотого Зуба на изнуренном коне. Еще не приблизившись, он начал кричать: — Ваше величество! Ваше величество! Вести из Риверрана! Он неуклюже осадил лошадь, чуть не вылетев из седла, и протянул мне запечатанное письмо. На воске был оттиск форели дома Талли. Я сломал печать и пробежал глазами текст. Слов было немного. В них не было нужды. Лорд Хостер Талли мертв. Бринден Талли направляется к Золотому Зубу, чтобы лично сообщить об этом Роббу. Из всех моментов, из всех возможных часов… Время не могло быть хуже. ***** Мы прибыли к полудню. Гарнизон встретил нас ликованием, люди обнимались; вести о наших невероятных победах на Западе уже разнеслись среди тех, кто оставался в тылу, и стали поводом для громких празднеств. Я вошел в солярий лорда и обнаружил там Бриндена. Он стоял у стола, упершись рукой в дерево, и смотрел в какую-то далекую точку, видимую ему одному. Смерть брата не сломила его. Не было ни слез, ни внешних проявлений скорби, но напряжение в плечах и плотно сжатые челюсти говорили сами за себя. Черная Рыба был потрясен, хотя скорее бы умер, чем признал это. — Сир Бринден, — негромко произнес я. — Мне жаль, что вы понесли такую утрату. Он склонил голову, медленно и размеренно. — Благодарю, Ваше Величество. У нас с братом были свои размолвки, — его голос звучал суше обычного, — но я любил его. Я кивнул, и мгновение спустя в комнату вошел Робб. Он мгновенно оценил обстановку и замер, лицо его стало серьезным. — Дядя, — сказал Робб. — Мне сообщили в дороге. Соболезную. Бринден долго смотрел на него, и сталь в его глазах чуть смягчилась. — Мне тоже жаль, парень. Тебе следовало знать его, когда он еще был в полном здравии и при ясном уме. Он был великим человеком. Робб кивнул. — Как это случилось? — На время ему стало лучше, чем когда-либо, — ответил Бринден. — Мейстер сказал — чудо. А потом наступила внезапная слабость. Он упал, и на этом всё. Знакомый холодок пробежал по моей спине. Чудесное исцеление перед самой кончиной. Я помнил из прошлой жизни, что так бывает: тело собирает последние силы для последнего рывка, прежде чем сдаться окончательно. Хостер Талли умер почти в то же самое время, что и в ином мире. Казалось, некоторые нити судьбы невозможно перерезать. — Теперь вы лорд Риверрана, сир Бринден, — заметил я. — Да, — кивнул он. — Но помните об уговоре. Это лишь до тех пор, пока всё не закончится. После я уйду, и замок перейдет Брану. — Я помню. Он медленно выдохнул. — Тогда сейчас самый подходящий момент. — Он шагнул вперед и опустился на одно колено, хотя было видно, как сильно он презирает подобные церемонии. — Ваше Величество. Я, сир Бринден из дома Талли, присягаю вам на верность. Вверяю вам свой меч и свою службу, в войне и в мире, отныне и до того дня, пока не отрекусь от титула. Я невольно округлил глаза. Не ожидал, что вечно ворчливый Черная Рыба снизойдет до полной присяги. Впрочем, я быстро взял себя в руки. И он изменил традиционную клятву? Полагается говорить «до самой смерти» или «до последнего дня». — Я принимаю вашу присягу, лорд Талли, — быстро ответил я. — Клянусь не требовать от вас ничего, что могло бы запятнать вашу честь. Встаньте как лорд Риверрана и верховный лорд Трезубца. Он поднялся с тихим кряхтением, потирая колено; на его лице застыла смесь раздражения и усталого смирения. На миг в комнате воцарилась тишина, тяжелая от всего, что только что произошло. — Похороны моего брата состоятся через несколько дней, — начал Бринден. — Мы не сможем на них присутствовать, дядя, — перебил его Робб. — Тайвин выступил. Я шагнул вперед и вложил в руки Бриндена донесения — краткие сводки от варгов. Скорби придется подождать. Война ждать не умела. — Нам придется встретить его в ближайшее время, — сказал он. — Если он готовится к маршу, у нас есть от силы седмица, прежде чем он достигнет Риверрана. — Это еще не всё, — добавил я. Я достал из сумки небольшую пачку писем и протянул их Роббу. — Прочти. Я хранил эту информацию при себе последние две луны. Никогда не знаешь, как далеко уйдет секрет, стоит лишь произнести его вслух, а до недавнего времени они лишь вели переговоры. Впрочем, и этого было достаточно, чтобы вздернуть каждого из них. Я намеревался придержать это на потом — возможно, чтобы расставить ловушку в нужный момент. Робб читал, сжав челюсти так крепко, что я слышал скрежет его зубов. Лорду Тайвину Ланнистеру, Деснице Короля… мои мечи станут вашими, когда пробьет час. Ударьте с запада, и я открою дорогу на Риверран. Речные земли вспомнят своего истинного короля… — Лорд Уолдер Фрей. Робб бросил пергамент на стол так, словно тот обжег его. Бринден шагнул вперед, схватил письмо и смял его в закованном в сталь кулаке. — Старый ублюдок сторговался, — прохрипел он, и голос его напоминал скрежет гравия по стали. — Он бы продал вас за мешок зерна и кружку теплой мочи. Это… — он тряхнул смятым письмом, — это измена. — И ловушка, выведенная чернилами, — сказал я, расстилая второй пергамент, перехваченный и скопированный одним из варгов. Оставить одного из них следить за всем, что входит и выходит из Близнецов, было отличной идеей. Письмо было написано безошибочной рукой Тайвина. Выступайте против волчонка и бастарда-дракона. Вашей наградой станут все Речные земли и лордство над Риверраном. Всё моё богатство, что сейчас находится в Риверране, перейдет вам. — Т. Л. Предложение было щедрым. Мы еще не успели вывезти большую часть сокровищ, взятых в Утёсе; половина золота всё еще лежала в Риверране, ожидая отправки на север, ко Рву. Добавьте к этому титул лорда Риверрана и власть над всеми Речными землями — и картина становилась болезненно ясной. Приманка оказалась слишком заманчивой, чтобы старый ублюдок мог устоять. Я верил, что наши победы заставят его хранить верность, но он решил, что получит куда больше, сменив сторону. У Бриндена дернулся глаз. — Нам следует перевешать каждого Фрея в этом лагере еще до заката. — Здесь их пятьсот человек, и еще в пять раз больше рассеяно по всем Речным землям, — глухо произнес Робб. — Начнем вздергивать их сейчас — спугнем остальных. Мы сами посеем хаос по всему Трезубцу. — Они посеют его за нас, и довольно скоро, — выплюнул Бринден. — Половина их людей уже замедлила шаг. Обозы, которые они должны были охранять у Сигарда, так и не прибыли, и теперь я знаю причину! Это больше не подозрения. Это измена в чистом виде! Я обошел стол, не сводя глаз с карты. Мои пальцы коснулись вырезанной из дерева фигурки Риверрана. Я смотрел на нее так, словно она могла прошептать мне верный ответ. — Тайвин играет вдолгую, — сказал я. — Он знает, что не одолеет нас в поле, не в честном бою. Поэтому он метит в наши ряды, желая обескровить нас предательством. Превратить тех, кто стоит за нашими спинами, в ножи, приставленные к лопаткам. — Он хочет, чтобы они ударили с тыла, — пробормотал Робб. — И чтобы мы рухнули сами по себе. — А Фреи, — добавил я, — именно те трусы, что заглатывают подобную наживку. Они всегда завидовали Талли. Теперь они вознамерились занять их место. — Сраные предатели… — пробормотал Бринден. Его взгляд потемнел, и я видел, как в его уме проносятся сотни сценариев. — Нужно отправить весть в Риверран, и немедля. Если Фреи ударят в спину, они перережут наши линии снабжения. Если они захватят Красный Зубец… — Не захватят, — отрезал Робб. — Потому что мы им не позволим. Мы обменялись взглядами; этого было достаточно, чтобы понять — действовать нужно сообща. Мы должны обернуть это себе на пользу. — Мы не станем раскрывать их раньше времени, — сказал я. — Не раньше, чем будем готовы. Мы перевернем эту западню с ног на голову. Бринден повернулся ко мне, теперь уже настороженно. — Хотите использовать их как приманку? Робб ответил прежде, чем я успел открыть рот: — Мы превратим их предательство в кинжал, вонзенный в спину Тайвина. На лице Бриндена отразилось понимание. Он скрестил руки на груди, его глаза слегка расширились. — Похороны. Вы хотите использовать похороны моего брата в своих интересах. — Это даст нам повод разделить силы и выманить Тайвина. Отзовите людей, рассеянных по Речным землям, обратно в Риверран. Все восемь тысяч, — сказал я. — Вы с Роббом отправитесь туда вместе с Фреями и парой тысяч воинов. Они увидят шесть тысяч «неподготовленных» людей против своих трех, решатся на атаку — и тут-то вы обрушите их предательство на них самих. Моя часть армии двинется к Красному Зубцу. Как видите, мы можем перехватить любого их ворона. Мы заставим Тайвина поверить, что Фреям удалось убить вас, и что вскоре они выступят и ударят мне в тыл. Он решит атаковать меня в тот же миг. — Только вот к тому времени все Фреи уже будут мертвы, — произнес Бринден, и на его губах заиграла тонкая усмешка. — И Тайвин окажется один на один со всей нашей армией. Будет ждать подмоги от Фреев, которая никогда не придет. Лицо Робба оставалось напряженным. — А если Тайвин двинется слишком быстро? Вы окажетесь в меньшинстве, пока будете ждать нас. — Тогда я укреплю свои позиции, — спокойно ответил я, — и буду ждать, пока вы ударите ему в тыл вместо Фреев. Воцарилось долгое молчание, прерываемое лишь свистом ветра за стенами башни. Затем Робб поднял на меня взгляд, и выражение его лица изменилось. — Ты ведь знал, что это может случиться, верно? Что Фрей переметнется? — Я готовился к этому с того самого дня, как мы перешли через его мост, — ответил я. — Я просто не знал, когда именно он обнажит клыки. Бринден хмыкнул. — Нужно было прихлопнуть их еще тогда. — Возможно, — согласился я. — Но теперь мы заставим их послужить нам. Их измена — лучший ход Тайвина. Давайте сделаем так, чтобы он стал для него последним. Рука Робба легла на навершие меча. — Нам нужно будет разделить людей Фреев до того, как они поймут, что мы всё знаем. — Оставьте это мне, я лорд Риверрана и могу заставить их встать лагерем там, где мне будет угодно, — Бринден одарил нас редкой мрачной улыбкой. — Отрубить голову форели и волку, оставить дракона Льву. Покойному лорду Фрею это бы понравилось — так для него куда меньше риска. А когда мы покончим с Фреями, мы развернемся и обрушимся на воинство Тайвина. Мы стояли над картой втроем: Дракон, Волк и Черная Рыба. Боги, пусть это сработает. Оставалось только молиться. ***** Я развернул свиток, над которым трудился всю ночь, — сносную копию точного и холодного почерка Тайвина Ланнистера. Я часами отрабатывал его острые углы, заставляя Аррена перечитывать и критиковать каждый поддельный завиток, пока письмо не зазвучало истиной. Лорду Уолдеру Фрею и его преданным сыновьям, Ваш час настал. Черная Рыба и волчонок на рассвете выступят на север. Перебейте их во время похорон. Сожгите тела. Затем ударьте Дракону в спину. — Я уже подготовил копию, — сказал я. — Запечатал её ланнистерским золотом и воском с изображением льва. Отправим её им с варгом. Другое письмо мы уже составили для самого Тайвина: в нем сообщалось, что моя армия разделяется и предательство свершится в Риверране. Это письмо далось легче. Уолдер заставлял сыновей писать за него, а их почерк был… слабым. Робб искоса взглянул на меня. — Ты и вправду думаешь, что они поверят? — Да. Они уже точат ножи, — ответил я. — Они думают, что играют в игру Тайвина. Дадим же им финал, который они заслужили. На какое-то время мы замолчали, глядя на темную землю; звезды над головой были холодными и острыми, как кинжалы. Затем Робб спросил: — А что, если они почуют западню? Если заколеблются, медля с ответом? — Не заколеблются, — отрезал я. — Гордыня не позволит им сидеть смирно. Уолдер хочет править Речными землями. Его сыновья хотят славных имен. Это их единственный шанс купить себе королевство ценой крови. — Они идиоты; они сделают всё, что прикажет Тайвин, не моргнув глазом, в обмен на Риверран и Речные земли, — добавил Бринден. Я благодарил богов за то, что поместил того варга подле Близнецов. Что бы случилось, не узнай мы об этой измене? Фреи напали бы на нас прямо во время сражения. Хаос ослабил бы наши ряды, и Тайвин воспользовался бы этой слабостью, чтобы сокрушить нас. Если бы не тот варг, в самом ближайшем будущем я был бы мертв. Странная мысль. Я слегка пожал плечами. — К тому моменту они уже начнут действовать. И у нас будет законный повод. Никто не станет оплакивать кучку Фреев в кандалах. — Или в грязи, — пробормотал Робб. Так начался заговор внутри заговора. Мне оставалось лишь надеяться, что всё сработает; если задуманное удастся, я буду на Красном Зубце, и когда Тайвин прибудет, мы ударим по нему с двух сторон. Столько движущихся частей, столько моментов, где всё может пойти прахом… но они никогда не ожидают от нас подобного коварства. Должно быть, Тайвин отчаянно жаждет победы после стольких поражений. После того, как его столько раз унизили. Теперь нам оставалось только ждать. ***** На следующее утро над лагерем нависла бледная, тягучая тишина. Весть о смерти Хостера Талли и разделении войска разлетелась по рядам, и сегодня марш должен был начаться заново. Робб Старк стоял у своего коня, плотно запахнув серый плащ. Бринден Талли уже был в седле. Им предстояло стать авангардом нашего обмана. Я сжал руку Робба на прощание. — Скачите во весь опор. Подайте сигнал, как только они начнут действовать. Я буду удерживать Брод до вашего возвращения. — Мы вернемся, — ответил Робб, в свою очередь крепко сжимая мое предплечье. — С огнем и правосудием. Я повернулся к Бриндену. — Оставьте хоть немного Фреев и для меня. — Я оставлю только их кости, — отрезал он. И тише добавил: — Мы уничтожим каждый клинок Фреев, что посмеет выскользнуть из ножен за нашими спинами. До единого, Ваше Величество. — По крайней мере, принесите мне голову Черного Уолдера. Он доставил немало хлопот на Западе. Короткий кивок закрепил уговор. Я уловил мимолетный отблеск одобрения в глазах Бриндена — заслуженное уважение. Их капитаны собрались поблизости: сир Вилис Мандерли, Халис Хорнвуд, высокий и худощавый рыцарь, именуемый сиром Первином Фреем, а за ним маршировали все остальные будущие изменники. Интересно, знал ли Стеврон Фрей о предательстве уже сейчас, и был ли он согласен с этим? Несколько раз, когда нам доводилось беседовать, он казался человеком разумным, но сейчас он был тяжело болен и едва держался в седле. Призрак и Серый Ветер уже ждали нас. Призрак глухо рыкнул в моем сознании, когда я коснулся его головы; его белая шерсть встала дыбом, словно он чуял опасность, которую мы остались встречать. — Присматривай за ним, — сказал я Роббу, кивнув на его лютоволка. — Он почувствует, когда они придут, чтобы пролить твою кровь. Робб мрачно улыбнулся. — Наша кровь не прольется. Прольется их. Всадники заняли свои места. Последние взгляды в тишине — между назваными братьями, между людьми, которые, возможно, больше не увидят друг друга. Голос Робба прозвучал отчетливо в утренней дымке: — Не умирай, Джон. Мы придем вовремя, обещаю. Помни об этом. Держись за это. Он развернул коня, вскинул руку, и молчаливая колонна пришла в движение. Серый Ветер бесшумно затрусил рядом с конем Робба, его глаза тускло светились золотом в тумане. Призрак задержался еще на мгновение, вперив в меня красные глаза, а затем без звука последовал за братом. Он вернется через день, в этом я был уверен. И вот так просто они исчезли из виду. Две тысячи человек покинули мое войско, и среди них — пятьсот Фреев. Скомороший Брод ждал нас. Там мы встретим Тайвина и решим исход этой войны раз и навсегда. ***** Десять дней спустя солнце взошло прямо перед нами, отбрасывая длинные тени на траву. Перед нами раскинулась вся мощь нашего воинства, вставшего лагерем у Красного Зубца: ряды палаток покрывали поле — двенадцать тысяч пехоты и шесть тысяч конницы. Это было всё, чем я располагал на случай, если Тайвин решит действовать быстро. И он решил. Я видел его армию глазами ворона. Тысячи шатров. Их передовые линии мерцали чешуей доспехов и полированной сталью, и даже с такой высоты я ловил отблески кавалерийских шлемов. Они шли не налегке и отнюдь не осторожно. Он прибыл слишком рано. План еще не созрел. Робб всё еще оставался в Риверране с десятью тысячами мечей, выжидая, когда Фреи подставят свои глотки. И всё же в их спешке было что-то неправильное. Мои лазутчики подтвердили это: всё его войско, почти двадцать пять тысяч человек, оторвалось от обозов и растянулось тонкой нитью вдоль хребта, горя желанием навязать нам бой. Жаждая удара. Это было слишком скоро. Оставалось надеяться, что они замедлятся; если же они снова будут маршировать всю ночь… тогда они окажутся здесь через два дня, и мне придется сдерживать их долгое время, пока не прибудет Робб с подкреплением. — Вы расположите своих людей во второй линии, — сказал я лорду Меджеру Цервину, протягивая ему черновую карту местности. — Они станут частью резерва на случай, если строй дрогнет повторно. — Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил он. Всё утро прошло как в тумане: выкрикиваемые приказы, мелькание знамен, учебные построения, бесконечные проверки конницы. Мы возводили укрепления. — Хоуленд, — выдохнул я, увидев, как он приблизился. Он низко поклонился, прижав руку к сердцу. — Мой король. — Ты пришел вовремя, — сказал я. — Но я думал, ты всё еще на той стороне Красного Зубца. — Я переправился вчера, — произнес он своим неизменно тихим голосом. — Последние несколько дней мы наносили им ощутимые удары. Он шагнул вперед и развернул влажную от сырости карту, вынув её из-под плаща. Призрак подошел к нему, обнюхал и с негромким ворчанием признал за своего. — Я провел своих людей по тропам. Мы ударили по их разъездам к западу от Перекрестка Вязов. Потрепали обозы у Стремительных Водопадов. Отравили несколько колодцев под желудевым Холмом — мелочи, но они изматывают. — Он постучал пальцем по карте. — Три дня назад мы заманили колонну ланнистерских разведчиков в засаду у Приюта Странника. Они потеряли две сотни человек в грязи и под копьями. Они движутся быстрее своих припасов, а большую часть того, что у них было, мы предали огню. — Хорошая работа, Хоуленд. Это заставит их понервничать. Сегодня битвы не будет. В этом я был уверен. Начнется танец, который продлится до тех пор, пока один из нас не решится на решающий шаг, когда они доберутся сюда через пару дней. А когда они придут, они будут измотаны, лишены сна и голодны — не лучшее состояние для генерального сражения. — Каковы будут приказы моим людям на время боя? — спросил Хоуленд. — Пока продолжайте изводить врага. Когда начнется битва, оставайтесь скрытыми на той стороне Красного Зубца, — ответил я Хоуленду. — Когда мы победим и их строй рухнет, вы добьете всех, кто пустится в бегство. — Мы не разочаруем вас, — пообещал он, поклонился и ушел. Я вздохнул. Следующие несколько дней будут натянуты, как струна. Слишком многое могло пойти не так: Робб мог не совладать с предательством Фреев, я мог не удержать Тайвина… Это будет решающий миг. Последняя битва. Я был в этом уверен. Либо падет Тайвин… либо моё дело. Преимущество было на нашей стороне; нам оставалось лишь распорядиться им с умом.