Глава 49 — Корона и Тень

Глава 49 — Корона и Тень Хранилища Кастерли Рок опустели, но мои шаги всё ещё отдавались эхом в их глубине. Прошло полторы луны с тех пор, как Утес пал. С тех пор, как его знамёна были сорваны, золото вырвано с корнем, а лорды принуждены к покорности. Сам Утес всё так же высился — массивный, древний и вечный, но всё «мягкое» было с него содрано. Гобелены, обитые бархатом троны, полированное оружие и кубки в форме львиных голов — всё исчезло. Очищено до блеска. Последние сокровища были подняты из глубин и упакованы в ящики с клеймом Солёного Ручья. Третий конвой отплыл на рассвете. Третий и последний — он оставил после себя лишь пыль да несколько обрывков знамён. Каждая обнажённая золотая жила, каждый предмет мебели, каждый след былого величия были вывезены. Остались только глубокие рудники, и они простоят ещё долго. Утес копали десять тысяч лет, и будут копать ещё столько же. В этом я был уверен: в конце концов, золото здесь пряталось за каждой стеной. Ничего не осталось… Два месяца от Тайвина ни слуху ни духу, но мы не сидели сложа руки. Наша армия разделилась и взяла под контроль большую часть Запада. Дом Кеннинг преклонил колено через луну после падения Утеса. Роб повел часть войска на Кейс, и те сдались немедленно; падение твердыни Ланнистеров заставило Западные земли расползаться, словно мокрую бумагу. Вскоре последовали Престеры, приславшие послов с дрожащими голосами и пустыми обещаниями. Нам даже не пришлось выстраивать полки у их ворот. За ними пришли Фарманны; они сели за стол переговоров, когда железнорождённые начали грабить их берега. В обмен на несколько сотен человек для охраны побережья они присягнули мне. Замок Клиганов прошел через огонь и мясницкую сталь. Их форт исчез, а немногие выжившие, выбравшиеся из руин, говорили только о дыме и криках. Этот дом был лишен всех прав и титулов; я не позволю им возродиться после войны. Те дома, что склонились сейчас, выживут; остальные будут заменены. Крейкхолл, Корнфилд и Крэг тоже были моими. Амберы, Карстарки и Мормонты делом доказали свою верность. Им удалось захватить Крейкхолл после моей сделки со стюардом замка, а затем осадить Корнфилд и победить без штурма — всего несколько дней обстрела из катапульт заставили гарнизон сдаться. А Робб две недели назад взял штурмом Крэг, взяв под стражу большую часть Вестерлингов. — Тебе обязательно было забирать даже стол? — спросил Робб, оглядывая комнату. — И, черт возьми, стулья? Нам что, совещаться стоя? Я усмехнулся. Мы оба стояли в помещении, которое когда-то было солярием лорда — просторный зал, ободранный до голых камней. Ни стола, ни гобеленов, ни полок — ничего, кроме пустоты и открытых окон. Разграбленная комната. — Из меня вышел бы плохой завоеватель, — парировал я, — если бы я оставил хоть что-то на месте, верно? Робб фыркнул, хотя его взгляд всё ещё блуждал по пустоте. — Мог бы хоть перебраться в Ланниспорт ко всем остальным. Я пожал плечами, опершись руками о подоконник. — Мне нравится вид отсюда. И это было правдой. Вид неизменно поражал меня. Город внизу кипел жизнью: корабли сновали в гавани, на ветру хлопали знамена там, где раньше царил лишь алый лев Ланнистеров. Дым поднимался от походных кухонь, кузниц и мастерских, переоборудованных для нужд войны. Так выглядела победа, переходящая в рутину, и в этом я находил странное утешение. Ланниспорт начал процветать под началом новых администраторов, присланных из Рова, но пройдет немало времени, прежде чем управление станет таким, как я хотел — с нормальными министерствами и четкими сферами влияния. Но начало было положено. Робб вздохнул и подошел ближе. — Атаки железнорождённых на Светлом острове прекращены. Твои конные патрули и проект дозорных башен, что ты прислал, позволили Фарманнам захватить несколько кораблей. Теперь они пресекают четыре из пяти набегов. — Это обескровит их, — заметил я. — Сколько людей они уже потеряли? Робб поморщился. — У них осталось, может, треть от того, с чем они начинали. Твой стюард в Рове проделал отличную работу. При этих словах я улыбнулся — искренне и открыто. Я был так чертовски горд за Сэма, что это до сих пор казалось нереальным. Когда пришли письма, я перечитал их дважды, чтобы убедиться. Сэм, сражающийся в битве. Сэм, держащий строй. Сэм вместе с Серен вдребезги разбивает Железный флот, убив самого Виктариона Грейджоя. «Железный Бич» — так теперь его называли. Он заслужил свое место в сердцах северян кровью и огнем. Отчеты шли со всего побережья. Набеги отражены на западе, разгромлены Маллистерами в Речных землях, разбились о нашу оборону на Севере. Те железнорождённые, что смогли высадиться, там и погибли. Я сомневался, что у них остались корабли, способные представлять серьезную угрозу. Пятнадцать тысяч погибших, может больше, с начала войны. Интересно, сколько их осталось? Пять тысяч. Десять, если им очень повезет. Железные острова всегда были загадкой для жителей материка: суровые, бедные, но бесконечно жестокие. Теперь стало ясно, что они черпают мобилизационный ресурс из своего населения гораздо глубже, чем осмелилось бы любое другое королевство. — Слава богам за эти победы, — сказал я. — Иначе конвои могли быть перехвачены Железным флотом. — Железного флота больше нет, — отрезал Робб. — Беспокоиться не о чем. — Не будь так поспешен, — возразил я. — У них всё ещё достаточно сил, чтобы вставлять нам палки в колеса. Робб сухо улыбнулся. — А разве бывает иначе? По крайней мере, Теон делом доказал свою верность. Я усмехнулся. Теон опоздал к Битве Пылающей Лихорадки, где Второй Легион уничтожил остатки Железного флота, но после сполна наверстал упущенное. Он сражался против своего бывшего народа без колебаний: вел штурмы, получал раны и ни разу не оглянулся назад. — Мы здесь почти закончили, Робб, — сказал я наконец. — Если через неделю от Тайвина не будет вестей, нам придется действовать самим. Мы не выиграем эту войну, стоя на месте. Робб медленно кивнул. — Но штурм каждого оставшегося замка будет стоить нам тысяч жизней. Они не сдадутся, пока их новые лорды и наследники находятся в армии Тайвина. — Мы убили их прежних лордов и многих их родичей; новые главы домов будут жаждать мести. — Я кивнул в ответ, уже видя в уме очертания следующего этапа. — Ждем еще неделю, а потом выступаем. — Джон… из Простора уже должны были прийти вести, — нахмурившись, произнес Робб. Он был прав. Ни на одного нашего ворона не ответили, а Робетт, отправившийся в Простор, с тех пор не подавал знаков жизни. Словно сквозь землю провалился. — Будем двигаться без них… Не думаю, что они ответят. — Я вздохнул. Это было препятствием; я не знал, что Простор замышляет или планирует. Моим лучшим предположением было то, что они выжидают, пытаясь усидеть на двух стульях. Возможно, они прибегут к нам после следующей победы. Но то, что Робетт не вернулся даже с отказом… это тревожило. Мы погрузились в молчание, продолжая изучать депеши со всего королевства и отчеты администраторов. Интересно, кем они меня считают теперь? В Вестеросе имена живут дольше, чем кровь. Древние дома не умирают. Даже когда лорды бунтуют, терпят крах или гниют в измене, всегда что-то предпринимается для сохранения линии. Узаконивают бастарда. Призывают домой дальнего кузена. Выдают дочь за межевого рыцаря с подходящей фамилией. Что угодно, лишь бы знамя продолжало развеваться. Королевство, помешанное на преемственности. И я это правило нарушил. Сарретты исчезли. Свифты исчезли. Крейкхоллы и еще с полдюжины домов — тоже. И к тому времени, как я закончу, я «оправдаю» столь многих из них. Я уже слышал шепотки, рождавшиеся в придворных ртах, которые я еще не успел заткнуть: «Он безрассуден, он жесток, он призывает хаос». Будут говорить, что я зашел слишком далеко. Что я посеял смуту, разрушив то, что пощадил даже Эйгон. Но у меня не было желания притворяться. Если я хотел централизовать королевство, по-настоящему объединить его — не на словах, а властью, — гниль нужно было вырезать с корнем. Мне нужно было королевство, отвечающее перед одним законом и одним знаменем, а не тысяча древних титулов, которые хранят как семейные реликвии, которые никто не смеет выбросить. Эпоха унаследованной безнаказанности подошла к концу. Однако не все победы оставались без ответа. Солеварни заплатили за наш успех. Отчет дошел до меня через два дня после отплытия второго конвоя. Работа Тайвина… Воды, Дарри, Хавики, Уэнты. Их родословные пресеклись. Казалось, он пытается подражать нам: собирая силы, он уничтожал землю. За спиной на камнях послышались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, чьи они. — Снова предаетесь раздумьям, ваше величество? — голос Дейси Мормонт прорезал тишину сводов, как клинок: ироничный, теплый и резкий той честностью, что присуща уроженцам Медвежьего острова. — Я думала, вкус победы должен быть слаще. — Оставлю вас двоих… — пробормотал Робб, выходя за дверь. Я не мог сдержать улыбки: даже в другом мире «мужской кодекс» работал исправно. Я глянул через плечо. Ее волосы были стянуты в небрежную косу, дикую, как и всегда. — Я думаю о том, что мы разрушили, — тихо сказал я. — И о том, что решили оставить. — Вы слишком много думаете, ваше величество… — Твоя сестра, — сказал я после паузы. — Как она? Я слышал, она отбила несколько мелких налетов железнорождённых на Медвежий остров. Дейси моргнула, затем коротко выдохнула. — Лира? Даже с одной рукой она умудрилась уложить полдюжины человек. — В ее духе. — Она до сих пор тренируется, — добавила Дейси, качая головой. — До сих пор сражается. Послушал бы ты, что она пишет в письмах, Джон! Пристегивает щит к культе, а другой рукой метает ножи. Говорит, что теперь стреляет даже метче. — Это поразительно. Если ее мать согласится, я не против ее возвращения. Но она может стать угрозой для бойцов рядом, если вдруг дрогнет в бою. Дейси прислонилась плечом к стене рядом со мной и кивнула, глядя куда-то вдаль. — Да, она может стать обузой. Но девчонки на Медвежьем острове ее обожают. Ходят за ней хвостиком с копьями в руках. Одна из них клянется, что отрубит себе руку, лишь бы стать похожей на Лиру. Обузой? Похоже, я расширяю ее словарный запас. — Боги, — пробормотал я. — А как там самая маленькая медведица? Лианна, как она поживает? Лицо Дейси смягчилось. — Свирепее прежнего. Взяла моду вершить суд в Большом чертоге, восседая на старом резном кресле матери, будто ей принадлежит весь этот чертов остров. Лира писала, что мелкая пригрозила ей, когда Лира попыталась занять ее место. Я низко рассмеялся. — Передай ей, что она внушает ужас. — Обязательно. Она примет это как высшую похвалу. Наступила пауза, а затем в ее голосе промелькнули лукавые нотки. — Кстати об ужасе… слышал последние новости об Алисанне? Я приподнял бровь. — Только то, что предпочел бы не знать. Она ухмыльнулась. — Маленький Джон? Я кивнул. — Видимо, он поклялся богами, что помогал ей чинить крышу. Дейси хмыкнула. — Так это теперь так называется? — Крышу, — сказал я с каменным лицом. — В полночь. Без рубашек. И вообще без одежды… — Должно быть, он очень преданный строитель; Ланниспорт в безопасности, пока он там, — с притворной серьезностью произнесла Дейси. — А она всегда интересовалась северным плотницким делом. Особенно теми деталями, что по форме напоминают стволы деревьев. Я выразительно посмотрел на нее. — Боги, Дейси. — Не «божи» мне тут, Джон. У тебя тоже есть «ствол»… — она подмигнула мне. Я покачал головой, невольно улыбаясь. — А леди Мейдж? — Мама чуть не утопила его в бочке с рыбой, — с нежностью вспомнила Дейси. — Клялась отправить его голову в Последний Очаг, завернутую в тюленьи потроха. Маленький Джон рассмеялся ей в лицо. Думаю, именно тогда она начала его уважать. — И они всё еще?.. — О да, они еще долго не признаются в этом друг другу, но они нравятся друг другу, — сказала она. — Алисанна говорит, что он ей по душе, потому что не вздрагивает, когда она обещает выпустить ему кишки. А он говорит, что она ему нравится, потому что лягается как мул. Чертовы северяне… — Если они решат пожениться, у них будут пугающие дети. За будущее Последнего Очага можно не волноваться. — В этом и задумка. Не дождусь этой свадьбы. ***** Мы перенесли наш командный центр в Ланниспорт: лорды не горели желанием собираться в пустых залах. Поездка от Утеса до города занимала минут двадцать; на самом деле, больше времени уходило на то, чтобы просто покинуть пределы Рока, чем на дорогу до самого города. Я стоял во главе стола. Вокруг меня собрались волки и верные соратники. В этой комнате находился каждый лорд Запада, присягнувший мне. — Лев снова зализывает раны и копит силы, — начал я. — В Харренхолле Тайвин собирает второе войско. Подкрепления из Королевских земель прибывают ежедневно. Если мы оставим его без внимания, он отвоюет Трезубец, а затем двинется на нас сюда. Вы все знаете: я надеялся, что, узнав о падении Утеса, он попытается пробиться обратно на Запад. Но этого не происходит. Мы вернемся в Речные земли и навяжем ему бой. Тайвин не делал того, чего мы от него ждали. В конечном счете, он был неглуп. Он понимал: выступи он в тот момент, когда мы взяли Утес — и он потеряет всё. Вместо этого он ждал и копил силы, невзирая на цену, даже теряя собственное королевство. Теперь нам нужно было заставить его выйти и принять вызов. То, чего он явно не желал — я был уверен, что за массивными стенами Харренхолла ему очень уютно. Робб постучал костяшками пальцев по столу. — Значит, ударим до того, как он будет готов. Рикард медленно кивнул. — Быстро и чисто. Выманим его из Харренхолла и ударим, пока он на марше. Я уставился на карту. — Так и сделаем. Милорды, нам осталось выиграть всего три битвы. Первая: сокрушить остатки мощи Тайвина. Вторая: взять Харренхолл. И третья: взять Королевскую Гавань. Мы закончим эту войну. В зале воцарилась тишина. Лорды закивали; после долгого затишья все жаждали действия. Они были заняты тем, что обеспечивали лояльность двух третей Запада, но пришло время окончательно сломить Тайвина. — Мы оставим здесь две тысячи человек, — продолжил я, коснувшись пальцем Кастерли Рок. — Хелман Толхарт возглавит гарнизоны Утеса и Ланниспорта. Еще тысяча под началом лорда Сарсфилда будет крепко держать наши новые земли. Этого достаточно для обороны, но не настолько много, чтобы ослабить наше основное войско. Большой Джон хмыкнул, глядя на западного лорда. — Ты доверяешь этому Сарсфилду? — Разумеется, — ответил я. — Он проявил себя и в Утесе, и в боях со своими бывшими вассалами в Кейсе и Крэге. Большой Джон кивнул. — Справедливо. Мы можем заставить варгов отравить его припасы и перебросить Ридов на его линии снабжения. Это вынудит его выйти к нам. — Верно. Он сжег каждую ферму в восточных Речных землях. Если его припасы сгниют, а конвои из столицы прекратятся, у него не останется выбора: либо идти на запад, либо отступать на юг, — добавил Робб. — Нам нужно лишь дождаться момента. Я крутил в пальцах фигурку, обозначавшую Харренхолл. — Тогда выступаем в течение недели. Милорды, готовьте людей и провизию, распределите бойцов для гарнизонной службы. Робб кивнул. — Семь дней. К тому времени последний конвой как раз достигнет Рова Кейлин. Милтон поправил плащ. — Мне понадобятся свежие карты переправ. Квартирмейстер Аррен прислал письмо, что скоро возвращается. — Наконец-то, нам его очень не хватало. Я найду тебе карты, Милтон. После этого никто не задерживался. Лорды уходили в молчании. Дверь захлопнулась за ними с тяжелым звуком — как камень о камень. И я остался. Один у стола, не отрывая взгляда от красной фигурки Харренхолла. Оставалось надеяться, что нам удастся выманить его из-за этих стен. Иначе нам придется брать эту крепость силой. ***** Эти виноградины были такими сладкими. Мне нужно найти способ выращивать их на Севере. Стеклянные сады, быть может? Нужно поскорее разобраться с производством чистого стекла. В центре комнаты стоял единственный длинный стол, притащенный из западной галереи; это был единственный стол, который мы нашли в Утесе. Вокруг него теснились шесть разномастных стульев. Я сидел во главе, руки всё еще ныли после недавней поездки из города, а передо мной остывала тарелка с дымящейся кабанятиной. Робб развалился справа от меня, раскрасневшийся от вина и смеха — его щеки были краснее, чем за все последние недели. Мира Рид слева от меня пощипывала ломтики лимона. Напротив нее Дейси Мормонт закинула сапоги на ящик, в котором когда-то хранились вытканные львами реликвии, и поднимала кубок с видом завоевательницы. Маленький Джон Амбер и Эддард Карстарк подпирали другой конец стола, погруженные в выпивку и еще более глубокий спор. Мы пришли сюда после короткого военного совета, чтобы выпить и повеселиться. Те самые моменты, что не дают сойти с ума. — Я вам скажу, что такое настоящий трофей, — взревел Маленький Джон, поднимая кусок мяса, с которого капал жир. — Череп того громилы-рыцаря, Харлона. Того самого, что пытался выпустить кишки Харриону в замке Клиганов. Я размозжил его башку, как тыкву. Клянусь богами, из нее можно мед пить! Эддард, не моргая, приподнял бровь. — Пить из черепа — дурной тон. Кость портит вкус. — Так ты его сначала вычисти! — искренне обиделся Маленький Джон. — Боги, Карстарк, не хлебать же прямо с мозгами. Мира слегка сморщила носик, изящно и сухо заметив: — У вас, северян, странные представления о столовых приборах. — Ты тоже северянка, Мира… — с каменным лицом отозвался Робб, будто они обсуждали это уже в сотый раз. — Нет, я из озерных жителей! — Всё равно Север, — с ухмылкой вставила Дейси, кивнув на стол. — Я поражена, что мы нашли этот стол. Думала, мы ничего не пропустили. — Я поговорю с корпусом снабжения. Стол нужно забрать, — пробормотал я, глядя на обсидиановую свечу, стоявшую на столе рядом со мной. Я надеялся попрактиковаться подольше, прежде чем остальные решили устроить это собрание. Но я так и не смог выжать из этой штуки ни малейшего отблеска. — Ты одержим, брат, — сказал Робб, постукивая костяшками по краю. — Семь футов западного дуба, которые волы будут тащить через полкоролевства. — Ставлю десять оленей, что он развалится, не доехав до Перешейка, — заявил Маленький Джон. — Или его сожрут львы-ящеры. — Львы-ящеры не едят столы, — сладко ответила Мира, — но для тех, кто его потащит, они могут сделать исключение. Я выпил. «Северный огонь» обжигал горло; это был уже третий кубок, и мир вокруг начал слегка покачиваться. Мне действительно нужно завязывать с алкоголем… Я рыгнул. Хмель давал о себе знать. — В самом деле, ваше величество, — проговорила Мира с игривой насмешкой, — неужели вы бежите из Западных земель до того, как они научат вас манерам за столом? — Я могу казнить тебя за неуважение! — я усмехнулся. — Я научился всему, чему хотел. Салфетки — для трусов. — А локти на столе? — добавила Дейси, поднимая кубок. — Они напоминают столу, кто здесь главный, — ответил я, хлопнув рукой по дереву с такой силой, что оно застонало. — Ты его прикончишь раньше волов, — пробормотал Робб, ухмыляясь в кубок. Дейси высоко подняла свой, широко улыбаясь: — За щербатые стулья, что вынесли наш вес в час победы! Мы подняли свои кубки и деревянные кружки — разношерстная компания, под стать нашей армии. — За стулья, — сказала Мира, подняв дольку лимона, словно дворянский жетон. — За хорошие столы, крепкое вино и плохие манеры! — провозгласил Маленький Джон, уже снова наполняя кружку. — За кровь, — произнес Робб. — Общую и пролитую. Я поднял свой кубок последним. Позволил себе всмотреться в их лица. Мои друзья. Не все были здесь — кто-то остался в Рове, кто-то исполнял обязанности в Ланниспорте. Но все они были моими друзьями… людьми, с которыми я мог расслабиться, перестать быть «Вашим Величеством королем Деймоном»… и снова стать Джоном. Тем парнем, что разъезжал по Северу, строя и изобретая всякую всячину. — За битвы, что остались позади, — торжественно произнес я, — и за великие сражения впереди. Мы выпили. Звон кубков, эхо смеха, теплое биение чего-то похожего на мир. Никаких тронов. Никаких знамений. Просто соратники — победившие, усталые и живые. Первым исчезло тепло. Дело было не в факелах — те всё еще мерцали в настенных кольцах. Казалось, сам воздух сделал глубокий вдох и забыл, как выдыхать. Смех оборвался на полуслове. Где-то рядом слишком тяжело опустился на стол кубок. Скрежетнул по камню стул. Затем навалилась тишина. В моих мыслях зарычал Призрак. Напротив меня замер Серый Ветер — хвост напряжен, зубы оскалены на тени у дальнего прохода. Я понял, что это значит. Робб тоже — мы чувствовали это через связь с волками. Я медленно встал. Пальцы сжались, нащупывая рукоять меча, забытого под столом. Что-то приближалось. — Вы это почувствовали? — пробормотал Маленький Джон, озираясь. И тут оно шевельнулось. Из дальней тени шагнула фигура. Похожая на человека, но едва ли. Свет факелов огибал ее, словно не желал касаться. Я потянулся за клинком. Но тень уже сорвалась с места. Быстро. Невероятно быстро. Оно метнулось прямо ко мне. Очертания мужчины, блеск кинжала в руке — смерть скользила к моим ребрам. Я не заметил Эддарда, пока он не оказался между нами. Сталь вошла в плоть. Он крякнул, когда лезвие вонзилось ему в плечо. Кровь брызнула на стол. Он сильно толкнул меня, отбросив на стул. — Эддард! — вскрикнула Мира. И тут начался ад. Сталь со скрежетом покидала ножны. Полетели стулья. Призрак прыгнул, но промахнулся. Серый Ветер бросился вперед, клацая челюстями сквозь дым. Я замахнулся мечом снизу вверх. Клинок прошел сквозь тварь, будто ее и не было. Молот Дейси не нашел цели. Топор Маленького Джона вместо врага разнес стол в щепки. Существо извивалось, уворачивалось, скользило в воздухе, как шелк в воде — быстрее мысли, просачиваясь сквозь каждый удар. И оно всё еще шло ко мне. Моя рука сомкнулась на чем-то теплом на полу — обсидиановая свеча, слабо горевшая в своей плошке. Бесполезная как светильник. Но что-то внутри подсказало мне: магию — магией. Я пытался зажечь ее всю ночь. Я не раздумывал. Я швырнул ее в тень. Пламя и стекло встретились с мраком. И существо закричало. Звук походил на скрежет ломающегося металла о металл. Тварь отпрянула, часть ее руки испарилась в жаре. От спины повалил дым, оно попятилось. Робб взревел. Я увидел блеск обсидиана в его руке — кинжал из драконьего стекла, который я ему подарил. Его глаза впились в тварь. Он пронзил её. Прямо в позвоночник тени, вогнав клинок по самую рукоять. Оно забилось в конвульсиях. Клянусь, оно повернулось к нему, и у него было лицо — или нечто похожее. Но затем оно содрогнулось, кинжал выжигал его изнутри, и тень начала распадаться. На этот раз крика не было. Только шум ветра. Лишь черные клочья, вьющиеся вверх и тающие в ничто. А потом всё исчезло. В зале стало тихо. Гробовая тишина. Я стоял, тяжело дыша, рука была порезана осколками свечи — после удара она разлетелась. На рукаве алела кровь Эддарда. Напротив меня Робб всё еще сжимал обсидиановый кинжал, его кулак слегка дрожал. Дейси оперлась о стол, бледная как смерть. Мира застыла в полуприседе, не сводя широко раскрытых глаз с пустоты. Призрак и Серый Ветер кружили на месте, где только что исчезла тень. — Карстарк, ты жив?! — закричал я. Эддард застонал. Я опустился на колени рядом с ним, сильно зажимая рану. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Не артерия, слава Богам. Жить будет, но, боги, он принял этот удар на себя. Он спас мне жизнь. — Зажми здесь! — рявкнул я Роббу, который уже спешил на помощь своему знаменосцу. Эддард посмотрел на меня затуманенным взором, скорчившись от боли. — Это… это был не человек. — Нет, — тихо ответил я. — Не человек. Ты спас мне жизнь, Эддард. Сумасшедший ты ублюдок. — Это не было случайностью, — произнесла Дейси вслух. Мой голос прозвучал странно в наступившей тишине. — Эта тварь пришла за Джоном. Прямо на него! Слухи о смерти Ренли оказались правдой… Мира кивнула. — И оно точно знало, где тебя найти. Работа заклинательницы теней. Мелисандра… Какого черта она здесь забыла? Робб наконец опустил кинжал. — Что это, во имя семерых преисподних, было? Неужели Ренли погиб именно так? Я взглянул на пятна гари на камне. Я подумал о Мелисандре. О Станнисе. Об Асшае. — Именно, — подтвердил я. — Эта штука должна была меня убить. — Боги… — выдохнул Эддард с пола, уже пытаясь подняться; Карстарки всё же были сделаны из более прочного теста. — Значит, истории о Станнисе и его красной шлюхе — правда… Я оглядел разгромленный зал: ошеломленные взгляды союзников, волков, которые всё еще нервно расхаживали по комнате. Тепло так и не вернулось. И глубоко в моей груди поселился холод. — Эй! Стол развалился еще до того, как мы его вывезли! — воскликнула Дейси. Все уставились на Маленького Джона. Тот попытался казаться меньше, что было задачей невыполнимой. И смех вернулся. ***** Тени преследовали нас еще несколько часов, даже когда сама тварь исчезла. Робб сидел напротив, его лоб всё еще был прорезан морщиной, а кинжал из драконьего стекла лежал без дела на столе между нами. Обсидиановое лезвие скорее поглощало свет факелов, чем отражало его — будто даже пламя склонялось перед его предназначением. — Снова работа Мелисандры? — тихо спросил он. Я кивнул. — Да. Я, честно говоря, не думал, что она способна проделать это снова. Робб выдохнул и подался вперед, упираясь локтями в израненное дерево стола. — Оно проходило сквозь сталь. Проходило сквозь всё, кроме этого, — он указал на обсидиан. — У нас его ведь не так много, верно? — Нет, — ответил я напряженным голосом. — То, что есть, мы взяли из здешних сокровищниц. Теперь мы увидели его истинную цену… Я рад, что ты сохранил его. — Это был твой подарок, Джон. Конечно, я его сохранил. Тихий кашель донесся из-под арки. Сир Корт шагнул в круг света от очага. Он двигался осторожно, словно боялся, что тишина вокруг него рассыплется. — Мы слышали шум, — сказал он, обводя взглядом опаленный камень там, где исчезла тень. — Караул был на постах. Через ворота никто не проходил, ваше величество. — Потому что оно не проходило через ворота, — пробурчал Робб. — Это не твоя вина, Корт, ты хорошо исполнял свой долг, — произнес я. — Мне нужно, чтобы ты разослал разведчиков повсюду. Ищите женщину с длинными рыжими волосами и красными глазами. Убейте на месте и принесите мне ее голову. Это был выстрел вслепую; я не знал, с какого расстояния она может управлять тенью. Она могла быть в Ланниспорте, а могла — в Штормовом Пределе… узнать невозможно. — Будет исполнено, ваше величество. — Он кивнул. Корт снял с плеча тяжелую кожаную сумку и положил ее на стол. Она приземлилась с глухим стуком. — Мы делали оружие из того обсидиана, что у нас был, — сказал он, расстегивая клапан. — Они очень хрупкие, но держатся. Внутри лежало восемь новых кинжалов. Грубые, но пугающе острые. Черное стекло, примотанное к необработанным железным рукоятям. я провел пальцами по одному из лезвий. — Нам нужно больше, — сказал Робб. — У нас будет больше, — ответил я. — На Скагосе он точно есть, в конце концов, это вулканическая порода. Мы прочешем Каменистый берег. Если потребуется, я отправлю всадников в Восточный Дозор и корабли к шахтам Скагоса. Я взял один из кинжалов и поднес к жаровне. Огонь зашипел и плюнул искрами, свет задрожал на обсидиановой кромке, как вода на масле. — Нам понадобится много таких, — сказал я, позволяя тяжести этих слов заполнить зал. — Если она может повторять это снова и снова… у каждого стражника должен быть такой кинжал. В книгах Станнис выглядел паршиво после того, как она создала двоих. Сколько она создала здесь? Где она берет королевскую кровь для этого? Возможно, снова лишь двоих: одного, чтобы убить Ренли, и второго — для меня. Это была отличная возможность начать массовое производство оружия из драконьего стекла и его добычу. Я осторожно положил кинжал рядом со своим кубком и встал; рука ныла от порезов стеклом свечи. Второй раз я сталкиваюсь лицом к лицу с магией врага. И оба раза драконье стекло в больших количествах было бы бесценно. Да… Мы начнем добывать его тоннами.