Часть 2

Вика давно убалтывала меня сходить на дискач в новомодное заведение которое недавно открыло двери для нашего райончика. Его название было банальным что ни есть самым русским "Берёзка", но уже на западный манер, что было настоящей экзотикой. Однако имелась одна загвоздка пройти туда можно было только совершеннолетним. Ну и мы с Викторией Сергеевной не лыком шиты, поразмыслив однажды вечерком придумали решение. Познакомились со студентом, что там подрабатывал и за чисто символическую сумму договорились. И вот мы тут... Распахиваем тяжёлые двери — и сразу в лицо бьёт волна музыки, тепла и густого сигаретного дыма. В воздухе витает запах дешёвого парфюма, пота и чего-то сладковатого. Вика тянет меня к зеркальной стене, чтобы убедиться: она, как всегда, на высоте. И, чёрт возьми, она действительно выглядит восхитительно! Самая настоящая роковуха, сердцеедка и моя лучшая подружка. Налюбовавшись собой, Романова тянет меня к барной стойке, расталкивая толпу. Пробираемся сквозь пёструю массу тел: кто-то танцует, кто-то перекрикивается сквозь грохот басов, кто-то пристально разглядывает новичков. Вика двигается уверенно, будто родилась посреди этого хаоса, а я стараюсь не отставать — джинсовая юбка отчаянно мешает активным движениям. У барной стойки Вика вскидывает руку, прищуривается, пытаясь разглядеть имя на бейджике бармена. Бог дал ей всё, кроме хорошего зрения. Я хихикаю, но тут же сглаживаю смешок лёгкой улыбкой. — Егор, можно нам, пожалуйста, «Маргариту» и… — она смерила меня взглядом, — и что-то слабенькое. — Вик, я не буду, — пытаюсь возразить. Я же человек непьющий. Не то чтобы осуждаю, просто как-то не приходилось, опыта совсем нет. Вика лишь махнула рукой по типу "Надо же когда-то начинать" — Белка, у меня родители дома... – Ну Жень, чё ты такая занудная. Родители уехали, переночуешь у меня... – Это страшная и очень опасная женщина протягивает мне коктейль, и понеслась... «Нет, ну а что? Главное — аккуратно. Или лучше стыдно, чем скучно», — мелькает в голове. Нам с Викой нельзя быть одним на один — если кому-то придёт шальная мысль, держите нас семеро, и то на трезвую голову. Делаю осторожный глоток. Вкус неожиданно приятный, сладковатый, с лёгкой кислинкой. Тепло медленно разливается по телу, а напряжение потихоньку уходит. Музыка бьёт по нервам, прожекторы режут темноту, создавая причудливые блики на лицах и стенах. Я погрязла в этом.. Спустя уже несколько выпитых коктейлей мир словно пытается от меня уплыть — и почему‑то это безумно смешно. Смеюсь, едва удерживаясь на ногах, а Вика подхватывает мой смех, и вот уже мы обе хохочем, будто услышали самую уморительную шутку на свете. Но вскоре на смену веселью накатывает тягучая апатия. Мы прислоняемся к колонне, и приходим к выводу, что мужики все козлы, все проблемы из за пендосов. Выяснив, что мы впринцепи девчонки то что надо двинулись в центр танцпола.В этот момент музыка сменяется чем‑то знакомым — звучит ходовая песня «Любэ» «Атас», но толпа вдруг начинает стекаться к выходу. Глеб Жеглов и Володя Шарапов за столом засиделись не зря. Глеб Жеглов и Володя Шарапов ловят банду и главаря! Расцвела буйным цветом малина, разухабилась разная тварь. Хлеба нет, а полно гуталина, да глумится горбатый главарь. — Эй, куда?.. — слегка захмелевшим голосом спрашиваю я, пытаясь ухватить хоть кого‑то за рукав. — А ну, пойдём посмотрим, что там, — Вика хватает меня за руку, и в мгновение ока мы оказываемся в эпицентре происходящего. Муха и его братки избивают бедного парнишку. Сердце сжимается, когда узнаю в этом парнишке Белова.. мы пробираемся ближе и мне приходит шальная мысль. Атас! Эй, веселей, рабочий класс. Атас!Танцуйте, мальчики, любите девочек! Концы рубашки завязываю на талии, растёгиваю ремешки туфель снимаю их кидаю один Вике другой держу в руке. Что что а друга в обиду не дам. Где то позади свистят тормоза. Хлопаю по плечу верзиле что стоит ближе и когда поворачивается удараю каблуком по его жирной харе. Тот ревёт аки подбитый зверь , из носа фонтаном бризжит кровь. Атас! Пускай запомнят нынче нас, Малина-ягода. Хватаю подругу за руку — и мы бежим. Ноги сами несут прочь от «Берёзки»; лёгкие горят, в ушах стучит кровь. Отойдя достаточно далеко и трижды проверив, нет ли хвоста, сгибаемся пополам, пытаясь восстановить дыхание. От выброса адреналина смеёмся как наголову больные — сквозь хрипы и всхлипы, не в силах остановиться. — Я, пожалуй, домой… — хмыкаю, с трудом фокусируясь на Вике. Перед глазами — две Вики, потом три.— Бельчонок, да ты пьяная… — А ты будто, нет… — она икает, пытается выпрямиться, но едва удерживается на ногах. — Да, надо домой. Пойдём? –Не не я к себе Расходимся. Ночная прохлада слегка отрезвляет. Фонари рисуют на асфальте жёлтые круги, где-то вдали слышно, как кто то разговаривает. Вдруг — рёв мотора, ослепительный свет фар. Резко оборачиваюсь, знакомый «Линкольн». Скрипят тормоза, опускается стекло. Рыжий Бес. Морщусь, отворачиваюсь и продолжаю путь. — Воронцова, садись быстрее! — орёт он. — Не, я пешком… Рыжий переглядывается с парнями на заднем сиденье. Те кивают. Дверь распахивается — и вот я уже внутри. Он буквально заталкивает меня в машину. Машу руками, нечаянно бью локтем сидящего за рулём Холмогорова. Я оказываюсь на рыжем Пчёлкине. На заднем сиденье Фил, а у него на коленях подбитый Белов. Молча мы долетаем до беседки. С трудом выбираюсь, отталкиваю Пчёлкина, поправляю юбку. Ноги дрожат, но не от усталости — от злости, страха и адреналина. — Сань, ты как? — спрашиваю я, протягивая руку, чтобы помочь ему вылезти. Но он резко отталкивает мою ладонь. — Не ссы, женёк, жить будет, — вместо него отвечает Фил, улыбаясь в своей привычной манере. — Ты какого хера туда попёрлась? — рычит Рыжий, с силой тряся меня за плечи. От его хватки, наверное, завтра останутся синяки. — На дискотеку ходила, — отвечаю тихо, взглядом ища поддержки у Саши. Он всегда заступался за меня. Всегда. — Не слишком мелкая по таким заведениям ходить, — орёт Саша, он замолкает на секунду, а потом шипя добавляет: — Или тоже хочешь шлюхой Мухи стать? Молодые дороже стоят… Сердце разбивается на мелкие осколки. От Белова я такого не ожидала. Удар под дых. А ведь я только хотела помочь… — Домой иди, дура! — рявкает Пчёлкин, отворачиваясь. — Елисеева, ты что тут забыла? — Сань, ты че, реально пойдёшь разговаривать с ней? — слышу чей‑то голос, но будто издалека. — Да. Сижу уже минут пятнадцать, всё жду Сашу. Надеясь, что пойдём вместе — мы же соседи. Но его всё нет. — Долго его что‑то нет… — бормочу я, глядя в темноту. — Мирятся в кустах где‑нибудь, — бездумно бросает Космос. Я поджимаю губы, стараюсь не показывать, как больно это слышать. — Я пойду, — поднимаюсь, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Стой. Ты выглядишь как… прости господи, — Пчёлкин резко снимает свою олимпийку и ловко завязывает так, чтобы прикрыть мою юбку и ноги до колен.–Кос, отвези Женька.. Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как дрожат ноги. Вхожу в квартиру, прислоняюсь к двери. Тишина. Только моё дыхание, рваное и прерывистое.Снимаю олимпийку Пчёлкина и вдруг понимаю, что плачу. Не знаю почему. То ли от обиды, то ли от облегчения, то ли просто потому, что сегодня было слишком много всего.Вытираю слёзы, иду в ванную. Смотрю в зеркало глаза красные, волосы растрёпаны, макияж растёкся. Но это неважно. Никогда в жизни больше не свяжусь с этой компашкой… с этим Беловым и офигевшим Пчёлкиным. Куча мыслей крутятся в голове, словно застрявшая пластинка. Забираюсь под одеяло, натягиваю его до подбородка.Закрываю глаза, но перед ними снова и снова лица.Саша с этим холодным, почти чужим взглядом, Витька с его резкими движениями и словами. –Моя любовь, сегодня нам придётся умереть...–Слышу как хлопаеь дверь его квартиры и снова начинаю плакать...