Глава 1

Евсею 20 лет. Мирославе 19 лет.

Мирослава

Многие говорят, что лучшая месть – это ее отсутствие. Но я считаю, что это ложь. Человек, который сделал что-то плохое, должен всегда помнить о своем поступке. И речь не о мелочах, а о чем-то действительно заслуживающим месть. Моего отца убили. Я никогда не прощу семью Дорофеевых! Это они убили его, потому что посчитали сильным конкурентом. Такая глупая причина для убийства. Они умрут точно такой же глупой смертью. С того дня, как я решилась на месть, прошло пять лет. Я еще ни разу не думала о том, чтобы отступить. Моя мама – Ульяна Левинская, все эти года твердила мне, что именно они виноваты в смерти папы. Я много узнала о Евгении Дорофееве. Он основатель компании в сфере информационных технологий. Сейчас в его бизнесе не все так гладко, как пять лет назад. Многие их партнеры прекратили с ними сотрудничество. И все это, из-за громкого скандала по поводу их причастности к смерти моего отца. Мама наделала много шума вокруг них. Но небольшой крах бизнеса недостаточно. Я должна убить того, кто по-настоящему дорог Евгению – его сына. Про его сына мало что известно. Все что я узнала – это его имя, и то, что он унаследует дело своего отца. Ни соцсетей, ни фотографий в СМИ. Ничего. Но это не помешает мне закончить начатое. Мне достаточно знать его имя, и то, что он сын Евгения Дорофеева. Я буду действовать очень аккуратно. Они не должны знать кто я такая. Я выросла, сейчас мне уже не четырнадцать лет. Я уже девушка, а не та маленькая запуганная девочка. Никто из их семьи никогда не виделся со мной лично, но могли видеть по фотографиям. Я уверена, никто из них и не вспомнит меня. Скорее всего, они и дальше живут свою спокойную жизнь. И это так бесит.   Мы направляемся домой. В тот самый дом, в котором когда-то наша семья была полной. Я боюсь воспоминаний, связанных с этим домом. Мы так и не продали его. Мама настояла на том, что когда-то мы вернемся для возмездия. Вот и настал тот самый день, когда мы возвращаемся. – Переживаешь? – спросила мама, держа меня за руку. Ее темные, почти черные волосы были заколоты гребешком. Я отвлеклась от окна автомобиля, и взглянула в глаза мамы. Ее зеленые, грустные глаза испускали слезу. – Мам, ну ты чего? Это я должна спрашивать у тебя такое. – ответила я, и принялась вытирать слезу с гладкой щеки мамы. Она выглядела такой уставшей. Мне захотелось прижаться к ней, и не отпускать, я понимаю какое у нее сейчас состояние. В моей душе тоже буря эмоций. Начиная с грусти и тоске по любимому человеку, заканчивая злостью и гневом на того, кто убил его. Я отвела взгляд к окну, и смотрела на уже знакомые улицы родного города. Тут я родилась, и тут я когда-то умерла. Я бы сказала, что ненавижу этот город, но это неправда. Здесь было столько приятных воспоминаний. Возможно, если бы не та трагедия, то я бы осталась тут жить навсегда. Но теперь у меня другая цель. Водитель такси высадил нас у дома, и помог дотащить чемоданы до двери. Я взглянула на участок, который уже давно зарос травой и растениями. В голову тут же всплыли моменты, как мы когда-то вместе с отцом стригли газон, и я бегала за ним с газонокосилкой. Нам тогда было так весело, но время не вернуть. Если бы я могла что-то поменять, и спасти папу, то возможно мы бы и дальше смогли вместе стричь газон и веселиться. – Ну что, заходим? – Голос мамы прервал мои мысли. Я повернулась к ней, и утвердительно кивнула. Дверь со скрипом открылась, и заходя, я тут же почувствовала родной запах. Запах дерева, и цветов, что странно, ведь здесь уже пять лет не стоят цветы, и никто не живет. – Ничего не поменялось. – Заметила мама. Она выглядела разбитой. Точно так же, как в тот день, когда она узнала, что отец погиб. Полиция тогда признала это за несчастный случай. Мама же была уверена, что его убили, и каждый день ходила в полицейский участок чтобы устроить там скандал. «Моего мужа убили, а вы сидите, и даже не расследуете это!» – кричала она тогда. Я толком ничего не понимала, и первое время не вдавалась в подробности. Спустя несколько дней после похорон, когда первые острые грани горя немного сгладились, мама раскрыла мне правду. Оказалось, Дорофеевы были не просто партнерами отца – они считались друзьями семьи. Но когда его бизнес стал набирать большую силу, они увидели в нем угрозу. И решили устранить – в прямом смысле слова. Убить его, чтобы убить дело. В четырнадцать лет я ещё не могла понять всей подоплёки. Смерть отца была для меня бездонной дырой горя, где не было места для контрактов, долей и конкуренции. Бизнес казался чем-то абстрактным и скучным, чем-то, что отнимало у меня папу, когда он был жив. Осознание пришло позже, тихими, мучительными шагами. Когда я начала видеть не просто слёзы мамы, а холодный страх в её глазах, когда я научилась читать между строк взрослых разговоров и видеть в «деловых партнёрах» Дорофеевых не друзей семьи, а тех, кто перестал здороваться на улице. Только тогда пазл сложился, и детская трагедия обрела чёткие, жестокие очертания взрослой мести. Я глубоко вздохнула. Все это было больной трагедией, сильно повлиявшей на меня и маму. Но я найду в себе силы на месть. Не стану больше поддаваться сильным чувствам скорби и боли. Прошлое не вернуть, и нужно смириться с этим. Зато можно повлиять на будущее. На будущее семьи Дорофеевых.   Спустя пару часов мы разобрали все наши вещи, и даже успели пообедать. Моя комната выглядела точно так же, как и тогда – пять лет назад. Совсем ничего не поменялось, даже некоторые старые вещи лежали на тех же местах, и покрывались толстым слоем пыли. – Твои документы о переводе уже готовы. Завтра уже пойдешь в университет. – Предупредила мама, вытирая кухонный стол чистой тряпкой. Ранее я училась заочно. И я бы так и продолжила, но мама настояла на обучении в университете, в котором учится сын Евгения Дорофеева. Она думает, что обучение там, поможет приблизиться к нему. Я, конечно, хотела бы сделать все быстрее, и без долгой возни с университетом. Но я понимаю, что действовать быстро и на эмоциях – не лучший вариант. Меня не пугает мысль о том, что я стану убийцей. Возмездие за убийство – смерть. Я и глазом не моргну, когда сделаю это. Последние четыре года я упорно готовилась к этому. Не жила – готовилась. Каждый день начинался с боли в мышцах, и заканчивался синяками на руках. Я впитывала приемы рукопашного боя, как губка, пока мое тело не запомнило каждое движение на уровне рефлекса. Рукопашный бой, ножи, удушающие – я изучила всё, что может оборвать человеческую жизнь. И все это для того, чтобы лишить Евгения того единственного света, который что-то для него значит. – Хорошо мам. Как там, с твоей работой? – спросила я, помогая ей с уборкой кухни. – Все хорошо. Меня приняли. Но ты знаешь, я не очень рада новому месту. Да, мама не очень любит перемены в жизни, и новые места. Даже когда мы уезжали от сюда, чтобы хоть на какое-то время оправиться после смерти папы, мама очень не хотела покидать родной дом. – Ну ничего, со временем мы привыкнем. – Ответила я, хотя знала, что говорю неправду. – Ты справишься. Я в тебя верю. – Её рука мягко легла мне на плечо, но в глазах горел холодный, выверенный огонь. – Пусть они почувствуют ту же боль. Пусть поймут, что значит всё потерять. В её голосе была надежда – но не на прощение или светлое будущее. А на то, что наша боль наконец станет их болью.

***

Это утро было не похоже на обычное. После утренней пробежки и горячего душа, я оделась в университет, в который так не хотелось идти. Я поступила на экономическую специальность. Это не было мне так интересно, я больше любила психологию. Но, к сожалению, университет в который меня отправила мама, специализировался только на экономике. Но теперь и это не имело значения. Все мои мысли, все сны и все часы бодрствования занимала одна лишь мысль, тяжелая и навязчивая, как камень на сердце: возмездие. Я не могла дышать полной грудью, не могла смотреть в будущее, зная, что убийца моего отца спокойно дышит где-то рядом. Он не просто отнял жизнь – он уничтожил мечты, растоптал семью и украл у меня возможность жить нормально. И пока он наслаждается покоем, мой внутренний мир – это сплошная, немеющая тишина, из которой рождается только одна мысль о мести. Возможно, мне бы хотелось хоть на пару дней забыть про месть, но я не могу. Я должна. Я надела чёрные облегающие брюки и алую шёлковую блузку, которая идеально сидела по талии, подчёркивая то, что я так усердно качала в спортзале. Накрутила длинные русые волосы в тугой, безупречный узел, поправила помаду – неяркую, но дерзкую. Сумка была скорее орудием, чем аксессуаром: тяжёлая, с чёткими линиями. Спускаясь на первый этаж, я уже знала, кого увижу. Мать была во всей красе. Не просто накрашена – безупречна. Каждое движение, каждый блик на губах и идеальная укладка говорили миру: «Я держу удар». Ей было сорок пять, но, если бы не тени под глазами, которые не брал даже самый дорогой консилер, можно было дать лет тридцать. – Доброе утро милая. Отлично выглядишь. – С улыбкой поприветствовала мама. – Доброе утро, – я поцеловала ее в щеку, – ты тоже отлично выглядишь. – Спасибо дорогая. Ты готова? Я могу подвезти тебя, поеду на такси. – Да нет, не нужно. Я на автобусе доберусь. Еще раз улыбнувшись маме, я вышла, перед этим взяв ключи от дома на рядом стоящем комоде. Наша жизнь сейчас – это эхо былой роскоши. Никаких личных водителей, никаких спонтанных поездок на юг. Мы существуем в режиме строгой экономии, хотя со стороны этого не скажешь – мама следит, чтобы фасад благополучия не дал трещину. Она устроилась в солидную компанию и будет получать хорошую зарплату, но это капля в море по сравнению с тем, что было. После смерти отца его бизнес, лишённый стержня и разъедаемый «доброжелателями», быстро рухнул. Мама пыталась его удержать, но это была попытка в одиночку остановить лавину. В конце концов, она сдалась и продала остатки крупному дельцу за бесценок. Я остановилась у входа и подняла голову. Университетское здание выглядело солидно и неприступно. Странно: я прожила в этом городе четырнадцать лет, но никогда не рассматривала его так близко. Поступать сюда не входило в мои планы, но мама настояла. Я не стала спорить. А сомнений было много. Главное – как прожить этот день, да и все последующие? Как смотреть в глаза парню, чей отец разрушил мою жизнь? Мысль об этом отзывалась тупой болью где-то внутри. Тяжело знать правду и делать вид, что ничего не произошло. Чтобы отвлечься, я осмотрела двор. В центре бил высокий фонтан, вокруг него ровными рядами стояли деревянные лавочки. Чуть поодаль зеленел парк, полный студентов. Стояла тёплая весна, и никто не хотел сидеть в четырёх стенах. Свежий ветерок гнал по небу пушистые облака – куда лучше любой лекции. Не раздумывая, я вошла внутрь. Куратор заранее прислал расписание и извинился, что не встретит – был на больничном. Меня это не особо волновало, найти кабинет казалось делом несложным. В холле кипела жизнь. Не удивительно, ведь сейчас перемена. Мне нужно было на третий этаж. Я протиснулась сквозь толпу и вышла к лестнице. Лестница оказалась красивой и просторной, изогнутой дугой. Стена рядом с ней была увешана картинами в массивных рамах – похоже, оригиналы. Все выглядело так чисто. На втором этаже стало тише. Мой взгляд уловил большой постер «Лучшие студенты университета». Из любопытства я подошла ближе. Список имён был длинным, некоторые сопровождались фотографиями. И вдруг я замерла. Среди прочих чётко выделялась знакомая фамилия: «Евсей Дорофеев». Так он ещё и лучший ученик. Неожиданно. Жаль, фотографии не было – хотелось бы запомнить лицо врага. – Заблудилась? – раздался за моей спиной спокойный голос. Меня внезапно пробрала дрожь, и я быстро оглянулась назад. Прямо перед собой увидела высокого парня с тёмными кучерявыми локонами. Его ярко-голубые глаза за чёрной оправой очков внимательно рассматривали меня, а возле губы едва заметно виднелся небольшой шрам. Парень носил белоснежную рубашку, поверх которой был небрежно наброшен алый пиджак. Чёрные брюки подчёркивали стройность фигуры. – Нет, – выдавила я, и голос предательски задрожал. Видимо, сказывалось напряжение. – Тогда, наверное, новенькая? – Он слегка приподнял бровь, словно уже всё понял. – Да, – кивнула я, не отводя взгляда. – Как ты понял? Вокруг никого не было, и от этой внезапной тишины стало неловко. Парень сделал два лёгких шага вперёд, сократив расстояние между нами. Теперь я могла разглядеть каждую деталь его лица. – Никогда ранее тебя здесь не видел. А такую красивую девушку сложно не заметить. – Он слегка коснулся пряди моих волос, и я моментально отдернула его руку. – Это, наверное, выглядело круто в твоих глазах, – я прищурила взгляд, и немного скривила лицо показывая свою неприязнь, – только вот, я не подписывала согласия на тактильный контакт. Парень снисходительно усмехнулся. Знать бы ему, как смешно это выглядит со стороны. Красив, что и говорить, природа постаралась. Вот только эта самоуверенная манера держаться, будто он центр мироздания, мгновенно превращала его красоту в что-то отталкивающее. – Как тебя зовут, мисс недотрога? В иной ситуации я бы не раздумывая влепила ему пощёчину – сочным, хлёстким звуком, достойным его наглости. Но план важнее сиюминутной слабости. Терпение. Скоро я покончу с этим наследником палача. И мой первый шаг к свободе будет заявление на отчисление. – Мирослава. – Нехотя ответила я. Совсем не хотелось говорить ему свое имя, но больше всего мне не хотелось наживать себе тут врагов, одного уже достаточно. – Красивое имя, – пробежавшись взглядом по моей фигуре, он остановился на глазах. – Рад познакомиться. – Своего имени ты не скажешь? Хотя бы ради приличия. – Язвительно фыркнула я. – Иван. – Он чуть наклонился, и его лицо замерло в паре сантиметров от моего. – Запугивать новеньких очень некрасиво, Ваня. – Послышался голос какой-то девушки. Мы одновременно обернулись на звук. Прямо напротив нас стояла миниатюрная девушка с белокурыми волосами. Коротенькая юбочка едва выглядывала из-под объемного черного худи, прикрывавшего большую часть тела. Ноги девушки были облачены в прозрачные капроновые колготки, украшенные сверкающими стразами. Длинные золотистые пряди мягко скользили вдоль бедер. Внешне она выглядела потрясающе и определенно принадлежала кругу обеспеченных людей. Она буквально сверлила брата грозным взглядом, словно пытаясь им же и оттолкнуть. Что, в общем-то, было справедливо – подобные навязчивые «знакомства» я на дух не переносила. – Я тебе говорила, что так делать некрасиво, – продолжила она, делая шаг в нашу сторону. – Мы, девушки, любим, когда за нами ухаживают, а не «подкатывают» как к первой попавшейся. Иван выпрямился во весь рост, небрежно засунув руки в карманы. Самодовольная улыбка с его лица не сходила. – Да ладно тебе, Снежана. Не тебе учить меня, как общаться с красивыми дамами. Вы порой сами не знаете, чего хотите. Я ведь прав, Мирослава? Парень повернулся ко мне, вызывающе приподняв бровь. В ответ я лишь сдержанно закатила глаза. Неужели он вообще не дружит с головой? – Мне стыдно, что ты мой брат. Проваливай, – отрезала девушка. Она скользнула по нему презрительным взглядом, а затем перевела его на меня. В этой ситуации я, должно быть, выглядела как перепуганная мышка, над которой только что поиздевался кот. От этой мысли стало неловко и досадно. Я не хотела, чтобы мое первое впечатление здесь сложилось именно таким. Я не собиралась быть тихоней и затворницей. Напротив, мне нужно было обрасти связями, разузнать побольше о Евсее. Неужели он настолько тёмная личность, что его здесь никто не знает? Но раз его имя висит на почётной доске, то кто-то должен о нём что-то слышать. – Ну ладно, – протянул Иван, – ухожу, раз моя милая сестричка этого хочет. Только не забудь маме пожаловаться перед тем, как я уйду, хорошо? – язвительно усмехнулся он. – До встречи, красотка. Надеюсь, ещё увидимся. С этими словами он развернулся и вышел из коридора, скрывшись за дверью. Тишину нарушил спокойный, тёплый голос девушки: – Ты уж извини за него, он просто придурок. В ответ, я лишь слегка улыбнулась. Во внешности её действительно угадывалось родство с Иваном: те же мягкие, почти кукольные черты лица и фарфорово-белая кожа. Главным отличием был лишь цвет волос. – Меня Снежана зовут. А тебя? – Девушка протянула мне руку в знак приветствия, её улыбка стала чуть теплее и искренней. – Мирослава. Пожав её ладонь, я машинально взглянула на время. До начала пары оставалось ещё добрых пятнадцать минут – целая вечность. – После лекции могу тебе всё тут показать, – предложила Снежана, слегка склонив голову набок. – Наш парк, например, ты наверняка не видела. Да, в обед там яблоку негде упасть, но в остальное время – просто сказка. Кстати, в каком кабинете у тебя пара? Я снова полезла в телефон, чтобы свериться с присланным куратором номером и не ошибиться. – Четыреста пятый. – Кажется… это на третьем этаже, – Снежана на мгновение задумалась, в её глазах мелькнула лёгкая неуверенность. – Я сама здесь всего первый год, ещё не все коридоры в голове уложились. Пойдём, я тебя провожу.