Часть 9

Когда Велирад увидел своих, то испытал неимоверное облегчение. И оно тут же испарилось без следа, стоило ему подумать о своей хрупкой госпоже, которая дрожала и жалась к нему, как слепой котёнок. Он старался увести соплеменников из этого дома как можно скорее, но всё же не отказал себе в удовольствии забрать что-нибудь ценное напоследок. И одну из любимых фибул Хионии в том числе. Да, не удержался. Но подумает (или нет) об этом потом. Когда Стоян, как представился один из пришедших мужчин, хотел пойти в сад, Велирад с силой заставил себя говорить небрежным и безразличным тоном, стараясь не смотреть туда, где оставил Хионию. Выйдя за ворота и отправившись к морю, Велирад спросил об отце и братьях и ему указали примерный путь. Он шёл по городу сквозь суматоху и дым. Женщины, что попадались ему на пути, убегали с криками, а те воины, что шли на него, занося оружие, падали мёртвыми. Он не стал заходить в дома и грабить, лишь обшарил парочку мёртвых горожан, чтобы не идти совсем уж с пустыми руками. Когда окончательно стемнело, Велирад, весь в крови и пыли, сидел в мерно покачивающейся ладье и смотрел на город. Звуки битвы стихли и были слышны только волны, разбивающиеся о столбы причала. Пара мужчин, что узнали его и пустили на ладью, сидели и играли в кости. Взгляд Велирада зацепился за парнишку, что тащил холщевый мешок за спиной. Знакомая макушка со светлыми волосами, стянутыми кожаным шнурком, немного худощавая фигура, меч на поясе и упрямство в глазах. — Орлик! От неожиданности парень бросил мешок на землю, в котором отчётливо что-то звякнуло, и впился в Велирада глазами. — Велька?.. — застыл он, а потом, разглядев в темноте знакомые черты, бросился навстречу, — Веля! — Мы же думали тебя в той засаде того… Вместе со всеми… А когда вернулись — тебя нет. И куда увели тебя только, всё ведь обшарили, — сбивчиво говорил Орлик, пока обнимал старшего и хлопал по плечам. — Ты лучше скажи, где отец и почему ты с ним поехал? — спросил Велирад, отстранившись. — Отец вместе с Межимиром и князем, переговоры какие-то с императором ведёт. А я уже достаточно вырос, чтобы в походы ходить. — Ходилка ещё не выросла. Отец как пить дать сказал тебе в ладье оставаться, а ты куда попёрся? — Велирад скрестил руки на груди, с осуждением посмотрев на брата. — Попё-о-о-рся, — передразнил тот, закатив глаза, — Зато смотри, что достал, — он подошёл к мешку, который тащил, и снова взвалил тот на плечо. Попивая трофейное вино, которое среди прочего нашлось в поклаже у Орлика, Велирад, после короткого рассказа о себе, узнавал всё, что случилось, пока его не было дома. Про старшего Межимира, про мать и отца, друга Радигоста и старого наставника Добриту. — Ты говорил, что князь переговоры ведёт, — сказал Велирад, — Будет ещё один мир на несколько лет? — и сразу же вспомнил о Хионии. В груди поселилось беспокойство, которое он сразу поспешил подавить, убеждая себя, что опасность он от неё отвёл. Орлик, немного захмелевший, мотнул головой. — Я слышал, что князь того… На совсем мир хочет. — Насовсем? Это как? — Как — как… — буркнул Орлик, отпив немного вина из бутылки, — этого я не знаю. Говорю только то, что от отца слышал. Понемногу на ладьи возвращались воины, а с ними и отец с Межимиром. Отплывали в хорошем расположении духа и с полными ладьями трофеев. И после долгой дороги не было ничего лучше, чем оказаться дома. Мать расплакалась, всё время причитала и не отходила от Велирада весь вечер, что они провели на пиру в княжеском тереме. И когда отец сказал, что в честь его возвращения приготовил ему подарок, Велирад очень удивился и ещё больше удивился тому, что увидел по приходу в дом. Та, о ком он часто думал, лёжа ночью на палубе ладьи на холодной парусине, стояла прямо перед ним и пугливо смотрела на него своими карими глазами. Он, словно завороженный, даже не глядя на остальных, кивнул: — Эту.