Часть 1

Руки дрожали, тело совсем не хотело слушаться — казалось, душа вот-вот покинет его уже через мгновение. Впервые в жизни Айлин настолько теряла самообладание: взять себя в руки не получалось. Шикарное платье, украшенное тысячами мелких лиловых цветов свежей сирени, совсем не добавляло уверенности, а заколки, превратившие золотые локоны в причёску, болезненно впивались в кожу головы. Её скоро позовут… Весь дворец уже девять лун напоминал кишащий улей. Шум от возни десятков служанок не прекращался даже после захода Божьего пламени. Из провинций неустанно прибывали телеги с яствами, весь город стоял на ушах. Что ж… неудивительно. Свадьба дочери монарха определённо стоила тщательной подготовки: не меньше сотни людей трудились, чтобы всё успеть в срок. Всё должно было быть идеально. Или хотя бы идеально для публики — всё же приглашены были многие знатные лорды и леди. Оставались считанные минуты. Минуты чертовски опьяняющей свободы. Всего крошечное мгновение до прихода служанки, которая поведёт её прочь из личных покоев прямиком на площадь, где всё изменится в одночасье. Было довольно прохладно для мая, однако даже стоя у открытого окна она чувствовала, как жгло лёгкие. Надышаться было просто невозможно. Ощущение, будто сейчас придётся проследовать на плаху, лишь усиливало и без того бешеный пульс. Стоило Айлин только подумать, что плаха — весьма странное сравнение с замужеством, как раздался глухой стук. Две недели назад Королева сидела, как и было положено, во главе стола. Этот завтрак, как и многие другие в последнее время, не сулил ничего хорошего. Русые волосы небрежными локонами обрамляли уставшее лицо, морщины на котором становились всё глубже с каждым днём правления Паяном. На Магру обрушилось слишком многое — и это понимали все. Придворные старались не доставлять ей лишних хлопот: страна стояла на пороге войны, а сама королева ещё не до конца оправилась после ухода Бабы Воза. Единственный сын плёл интриги с собственной тёткой. Совсем скоро от этой порочной связи на свет должно было появиться невинное дитя — и его судьбу тоже предстояло решить. Сестра отравляла воздух покоев каждую минуту своего заточения. Ханива была влюблена, а это, по правде говоря, хуже, чем может показаться на первый взгляд. Тривантийка. Капитан. Да ещё и женщина. Мог ли существовать вариант хуже? Магра слегка повернула голову, уловив движение в конце стола. Она не видела младшую дочь, но знала, где та сидит, — по дыханию, по осторожному шороху ткани. Айлин. Девочке вот-вот должно было исполниться семнадцать. С ней никогда не было легко — за это, пожалуй, стоило поблагодарить гены Бабы. Айлин определённо следовало держать в узде: где неприятности — там и она. А неприятностей сейчас было достаточно. Даже в пределах этих стен. Многие считали, что корона слишком тяжела для матери еретиков — шептались за спиной, не особенно заботясь о том, кто может услышать. Иногда, мучаясь от головной боли долгими ночами, Магра и сама начинала думать так же. По всей стране с опасной частотой вспыхивали мятежи. Армия пока справлялась, но завтрашний день вполне мог оказаться не на стороне короны. — Лорд Харлонд, Кафун, оставьте нас, — раздался усталый женский голос. Айлин тревожно повернулась в сторону сестры, но лицо Ханивы не выдало ни единой эмоции. Та продолжала монотонно ковыряться вилкой в своей порции, словно еда была лишь предлогом занять руки. Мысли её были далеко. Впрочем, ни для кого не было секретом — о ком. — Мама? — осторожно начала Айлин. — Мы ждём генерала, — резко оборвала королева. В этом тоне было больше усталости, чем раздражения. Ждать долго не пришлось. Тамакти Джун всегда был безупречен — пунктуальность была частью его природы. — Вы вызывали меня. — Садись, Тамакти. Раздался тихий звон колокольчиков на королевском браслете, и генерал занял ближайшее к Магре место, ориентируясь на звук. — Тебе, генерал, как никому другому известно, насколько наше положение шатко. Одни бунты сменяют другие. Города на границе регулярно подвергаются нападениям, а в собственной столице люди то и дело пытаются сжечь «ведьм». Это больше не может продолжаться. Мы стоим на пороге гражданской войны. Как мы сможем отстоять Паян, если в столице брат убивает брата за ложные убеждения? — Эти убеждения служили правдой многие поколения, — ответил Тамакти Джун ровно. — А вы ждёте от них покорности спустя всего два месяца. При всём уважении… — Так больше не может продолжаться! — голос Магры сорвался. — Какой смысл в проклятой короне, если я не в силах защитить собственных детей?! В воздухе повисло напряжение — плотное, липкое. Этот разговор был неприятен всем присутствующим, но остановить его было уже невозможно. — Я не понимаю, почему мы обсуждаем это в присутствии детей, — произнёс Тамакти Джун. — Потому что это касается будущего Паяна, — ответила Магра. — А значит — и их тоже. Она медленно провела пальцами по краю стола, словно собирая мысль на ощупь. — Ты знаешь, что происходит за этими стенами. Люди больше не верят словам. Они верят страху. — А страху нужно имя. Тамакти молчал. — Когда ты говоришь, армии слушают. Когда ты идёшь, города замирают. Он напрягся — это было слышно по дыханию, по тихому скрипу кожи на доспехах. — Совет хочет, чтобы ты стал гарантией, — сказала Магра. — Гарантией чего? — холодно спросил он. — Тишины. Повиновения. Будущего без костров в столице. — Мои люди не примут того, что вы задумали, — произнёс Тамакти. — Вы это знаете. — Твои люди последуют за тобой, — ответила Магра. — Так было всегда. Он чуть подался вперёд. — Девочку будут ненавидеть, — продолжил он. — За имя. За выбор, которого у неё не будет. За каждый ваш приказ, который я выполню. — Мне давно перестали мстить напрямую. Рано или поздно за ней придут. Магра молчала несколько мгновений. — Знаю, что прошу о многом, — сказала она тихо. — Если бы у меня был выбор, я бы не сидела здесь. Её пальцы сжались на краю стола. — Это может дать нам крошечный шанс. Продержать этот хрупкий мир ещё немного. Каждый день люди умирают из-за этих убеждений. — Я прошу тебя помочь мне спасти их всех. Спасти твоих людей. Её голос стал тише. — И спасти мою дочь. Тамакти долго молчал. — Вы понимаете последствия, — сказал он наконец. — Они не закончатся этим решением. — Я понимаю, — ответила Магра. — Но без него они будут только хуже. — Это приказ? — спросил он. — Нет, — сказала она. — Это просьба. Тишина за столом стала окончательной. Решение ещё не было произнесено вслух — но оно уже существовало. Айлин смотрела в пустоту перед собой, не моргая. Слова, сказанные за столом, складывались в нечто цельное только теперь — медленно, болезненно. В них было слишком много недосказанного, и именно это пугало сильнее всего. Ей впервые показалось, что детство закончилось не вчера и не завтра. А прямо сейчас. Божье Пламя уже почти полностью показалось на горизонте. Он чувствовал его тепло каждым участком кожи, не прикрытым мехами или доспехами. Для слепого он ориентировался в пространстве поразительно точно — ходил увереннее и быстрее многих зрячих. Дорога до главной трапезной дворца заняла у него не больше пяти минут. — Что потребовалось царице в такое раннее время? — чутьё подсказывало: что-то не так. Он напрягся всем телом, и рука легла на рукоять меча, как только он переступил порог. — Генерал, — раздался юный, чуть дрожащий голос. Он не отреагировал. Молчание повисло тяжёлое, настороженное — как перед приказом или ударом. От этого стало только хуже. — Говорите, принцесса. Она выдохнула, но воздух будто застрял в груди. — Простите, что позвала вас от её имени… — сказала она тихо. — Я просто… хотела поговорить без лишних ушей. — Я не спала всю ночь. Думала прийти раньше. Её голос сбился. — Даже ночью. Потом решила, что это будет выглядеть неправильно. И просто ждала рассвета. Он молчал. Слова давались всё тяжелее. Ещё несколько часов назад в голове было столько мыслей, вопросов, целых разговоров. Теперь — пусто. Только тишина, давящая и неловкая. — Вчера за столом… — начала она и замолчала. — Мне ясно дали понять, что моё мнение по этому поводу не играет никакой роли. Айлин сглотнула. — Я просто надеялась поговорить с вами… до всего этого. До того, как меня поставят перед фактом. — Вы оказали бы мне услугу, — добавила она тише. — Если бы поговорили со мной. — И что вы хотите от меня услышать? — спросил он. Вопрос застал её врасплох. Айлин замялась. — Я… — она осеклась. — Я не знаю. Это признание повисло между ними. — Наверное, — продолжила она неуверенно, — просто понять. Что будет… если вы согласитесь. Он молчал. Айлин постояла ещё мгновение, словно всё ещё ожидая чего-то — сама не зная чего. — Наверное, это всё, — сказала она наконец. Тишина сомкнулась. — Этот разговор я продолжу с вашей матерью, принцесса. Её пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки. — Вы ещё даже не согласились стать моим мужем, а уже относитесь ко мне, словно я вещь. Отличное начало. Он повернул голову в её сторону. — Вы ребёнок, — жёстко сказал он. — И я не стану притворяться, будто это не так. Абсолютно все — и в том числе ваша мать — не будут относиться к вам иначе, пока вы ведёте себя подобным образом. Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Айлин сделала шаг назад, будто он толкнул её физически. — Вы правы, генерал, — сказала она, собравшись. — Я часто попадаю в нелепые ситуации и нередко оказываюсь в местах, где меня не должно было быть. Однако, по моему мнению, этих проступков недостаточно, чтобы принимать важнейшие решения в моей жизни, даже не спросив меня. Она перевела дыхание. — Превращать меня в разменную монету, которой можно расплатиться во имя мира — здесь или на любой другой границе. — Политические браки всегда были проклятием короны.Она обязана принимать решения как царица, а не как ваша мать. Здесь ни у кого нет выбора. Сейчас её главная цель — удержать этот хрупкий мир. Но вы не должны думать, будто её не заботит ваше благополучие. Айлин опустила взгляд. — Мне хочется, чтобы в моей жизни был не только долг перед короной, — сказала она тише. — Я выросла среди горных племён. Я обо всём этом не просила. — К сожалению, в наше время мало у кого есть выбор, — ответил он. Она коротко усмехнулась. — Генерал, вы говорите о браке со мной так, словно это удавка на вашей шее. Молчание затянулось. — Это сложнее, чем вам кажется, — произнёс он наконец. — Вы хотите видеть в этом разговоре личное. А он таким не является. Айлин медленно выдохнула. — Поверьте, я не рассчитывала на чувства с вашей стороны, — сказала она. — Я лишь надеялась, что вы не станете задевать мои. Он не ответил. Молчание стало тяжёлым, почти осязаемым — слишком долгим, чтобы быть случайным. Айлин кивнула сама себе. — Понятно, — сказала она тише. Она выпрямилась, собирая себя по частям, словно рассыпавшуюся нить. — Мне жаль, что брак со мной для вас настолько тяжёлая перспектива, прошу прощения за отнятое время, Генерал. Айлин поспешила к выходу, не оглядываясь. Дверь за ней закрылась тихо — слишком тихо для разговора, который только что изменил больше, чем она могла себе представить. Он так и остался стоять на одном месте. В разочаровании женщин он был так же хорош, как и в военном деле. Он понимал: любая на её месте будет ждать от него большего, чем он способен дать. И всё же он не хотел её обидеть