Глава 18. Джеймс.

В Чикаго мы приехали сразу после Детройта, уже ближе к Рождеству. На улице лежал небольшой снег, остро ощущалась минусовая температура — единственным способом согреться был горячий кофе или что‑то покрепче. — Ну и холодно же тут, — проговорил я, заходя в квартиру. В штате Иллинойс мы провели всего две недели и искренне молились, чтобы хотя бы в Рождество нас не трогали — чтобы мы смогли спокойно отметить праздник. Да, за нами охотятся, нас хотят убить, но это не отменяет того, что мы хотим просто отпраздновать этот священный день. А потом — пусть преследуют сколько влезет. — Тебя там замело? Почему так долго? — возмутилась Эшли, сидя на диване с бокалом вина в руке. — У тебя есть хоть капля терпения? — поинтересовался я, снимая верхнюю одежду и подходя к возлюбленной. Прижал холодные руки к её оголённым ногам. — Джеймс! — воскликнула она, отодвигаясь. — Ты холодный! — Согреешь? — плотоядно улыбнувшись, снова потянулся к ней. На этот раз она остановила меня рукой, поставила бокал на пол и засунула мои ладони между бедер. Блаженно простонав — хоть она и стиснула их так, что я не мог ими двигать, — я всё же получил желаемое тепло. Облокотившись правым плечом на спинку дивана, прикрыл глаза. — Ты что‑то узнал? — тут же поинтересовалась она. — Вообще‑то да, — открыв глаза, взглянул на неё. — По фотороботу, что ты нарисовала, опознали человека. Он был в аэропорту где‑то полторы недели назад. — То есть он уже здесь, в Чикаго? — обречённо спросила Эшли. — К нашему сожалению, да, — выдохнул я. — Значит, у нас мало времени, — в её голосе прозвучала грусть. — Думаю, отметить Рождество мы сможем тут, но потом нужно будет уходить. — Куда бы ты хотел? — немного подавшись вперёд, спросила Эшли. — Хм, дай подумать, — опустив голову на спинку дивана, я задумался. Спустя пару минут ответил: — Никогда не был в Индианаполисе. — Красивый город, — кивнула она. — У меня там знакомые — можем попросить помощи, когда приедем. — Какого рода помощь ты хочешь получить? — Нужны снова новые паспорта. А ещё там будет возможность побольше откопать информации о человеке, что нас преследует. Повезёт, если задержимся там. — Если бы не покушения на наши жизни, то у нас весьма неплохая поездка получается, — высвободив свои руки, проговорил я, разворачиваясь к девушке. — Знаешь, если мы окажемся в Атланте, то мне будет плевать, что нас преследуют, — взяв бокал с пола и сделав глоток, продолжила она. — Там хороший океанариум и зоопарк. — Зверей любишь? — рассмеялся я. — Только не говори мне, что не пойдёшь со мной, — сердито посмотрела она. — Уверена, тебя потом не оттащишь оттуда. — За уши меня не оттащишь от тебя, а не от каких‑то там зверей, — потянувшись к девушке, я поцеловал её, чувствуя на губах виноградный вкус. — Какой бокал ты пьёшь? — вздёрнул бровь. — Не знаю, кажется, третий, — пожала она плечами, делая глоток. — Меня настолько долго не было? — А я о чём, — улыбнулась девушка. *** На следующий вечер мы сидели дома и скромно праздновали Рождество. Украшать ничего не стали — не видели в этом особого смысла, ведь утром мы уже улетим в Индианаполис. Но несмотря на это, Эшли приготовила потрясающий ужин, а я дополнил его хорошим вином. — Наш с тобой первый праздник, — проговорила она, отрезая кусок мяса. — А как же Хэллоуин? — я подмигнул. Она вперила в меня свой излюбленный недовольный взгляд. — Ах да, мы провели его в машине. — В жутко неудобной машине, между прочим. — Ну хоть что‑то жуткое было в тот день, — улыбнулся я. — Знаешь, несмотря на то что мы договорились не дарить друг другу ничего, я не смог удержаться. — Нет. Ты же шутишь? — обречённо выдохнула она. Поднявшись, я пошёл в коридор, чтобы достать из куртки бархатную коробочку. — Решил сделать мне настоящее предложение? — усмехнулась она. — Когда‑нибудь, возможно. Но не сегодня. Подойдя к ней, отдал коробочку и сел на своё место напротив неё. — Открывай, — махнул рукой я. Эшли с волнением взглянула на меня, затем с опаской и осторожностью взяла синюю коробку, открыла. Зажав рот рукой, она посмотрела на меня — её глаза заблестели, что вызвало у меня улыбку. Я, конечно, ожидал приступа радости и восторга, но её реакция оказалась гораздо милее, чем я себе представлял. — Джеймс, он же прекрасен, — прошептала Эшли, доставая браслет. Это было золотое украшение с мелким плетением — стоящее как один мой заказ, ну почти. Однако то, как она смотрела на меня, как внимательно рассматривала украшение, блестевшее на свету, стоило для меня гораздо больше. — Поможешь? — Конечно, иди сюда, — махнув, кивнул я. Эшли встала, подошла ко мне, встала сбоку. Развернувшись полностью к ней, она незамедлительно села на мои колени, протягивая браслет. Взяв украшение, я застегнул его на её тонком запястье. Рассмотрев его ещё раз, девушка посмотрела на меня. — Спасибо, — коснувшись моей щеки, она коротко поцеловала меня. — Рад, что смог обрадовать тебя, — положив руку на её талию, притянул ближе. — На самом деле, я тоже подготовила тебе подарок, — улыбнулась она. — Подозреваю какой. Красивое? — пробежался взглядом по её фигуре, будто мог разглядеть его сквозь одежду. — Да, — кивнула. — Чёрное. — Можешь не продолжать. Пошли. Девушка встала с меня, и, подтолкнув её в сторону кровати, я захлопнул за нами дверь. *** Сент‑Луис — довольно хороший город, как его неофициально прозвали «Город‑ворота» из‑за национального достояния — «Ворот на запад», самого высокого памятника в США. Здесь мы оказались уже под конец января. Сегодня нам назначили встречу в ботаническом саду — нужно было получить информацию о том, кто преследует нас уже почти полгода. — Как думаешь, засада? — поинтересовался я, когда мы шли среди кустарников к стеклянному куполу. — Уверена в этом, — спокойно ответила Эшли. Зайдя внутрь, я сразу ощутил тяжесть влажного воздуха — запах зелени и сырости ударил в нос. По сравнению с морозной улицей здесь было тепло, почти душно. Мы ступили на деревянные тропы, и взгляд невольно цеплялся за буйство красок: тропические растения, яркие цветы, сочная зелень… Может, я просто соскучился по живым краскам — не знаю. — Вот он, — вернула меня к реальности Эшли, указав на мужчину у перил. В руках он держал конверт. Я шагнул вперёд, почти закрывая её собой: — Добрый день! Мы с вами связывались. — Добрый! — он выпрямился. — Вы уверены, что хотите копать под него дальше? — У нас нет выбора, сэр, — протянул руку, ожидая конверт. — Прискорбно слышать. Что ж, держите. Как только конверт скользнул во внутренний карман куртки, раздался выстрел. Инстинктивно пригнулся. — Джеймс! — крик Эшли заставил обернуться. Она уже была рядом, хватала меня за руку. — Всё хорошо. Я цел, — заверил её, осматривая. Но когда я снова взглянул на мужчину, тот уже лежал на земле — под ним растекалась алая лужа. — Он здесь, — прошептала Эшли, вцепившись в мой рукав. — На выход, живо! — рявкнул я, подталкивая её к двери. Второй выстрел — пуля впилась в пол у моих ног. Где‑то закричали, кто‑то звал на помощь. Гражданские. Нужно уходить — или дать отпор. Я замер, достал пистолет из‑за пояса, проверил магазин, резко вставил его обратно. Эшли стояла чуть впереди, смотрела на меня. — Джеймс! — Уводи людей отсюда! — крикнул, махнув рукой. — Нет! Ты пойдёшь со мной! — Уводи, я сказал. Живо! Мы замерли на секунду — в её глазах страх, отчаяние, нежелание оставлять меня. Но шанс закончить это здесь и сейчас был слишком ценен. Эшли выдохнула, развернулась и побежала. Закрыв глаза на миг, я собрал волю в кулак, развернулся и шагнул вглубь сада. — Ну давай! Выходи! — выкрикнул, обращаясь к невидимому противнику. Пистолет вперёд, взгляд — по сторонам. Каждый шорох, каждый отблеск — угроза. Шорох сзади. Разворот. Обманный манёвр? Стремительные шаги — я пригнулся, перекатился, встал на одно колено, прицелился. Но противник бросил что‑то — пистолет вылетел из руки, откатился. Он бросился на меня. Кулаки — в лицо. Отбиваю один удар, второй. Вскакиваю, бью в ответ — кулак в живот. Он закашлялся. На нём специальное обмундирование, облегчённый вариант военного, лицо скрыто маской — только глаза. Не дожидаясь, пока он оправится, рвусь к оружию. Но он набрасывается сзади, валит на пол. Садится сверху, бьёт по лицу. Первые удары пропускаю, потом хватаю его кулаки — один, второй. Он привстаёт, пытаясь вырваться, а мне это и нужно: поднимаю ногу, упираюсь в грудь, перекидываю через себя. Переворачиваюсь, сплёвываю кровь, вытираю губы. Пытаюсь встать — удар в челюсть, я валюсь на спину. Снова пытаюсь подняться — руки на шее, затылок бьётся о пол, кислород уходит. Перед глазами — мутная пелена. Чёрный силуэт, сжимающий горло всё сильнее. — Нет! — рёв женского голоса. Выстрел. Хватка ослабла. Я закашлялся, жадно втягивая воздух. Оттолкнул тело, навалившееся на меня. — Джеймс, — Эшли бросилась ко мне, опустилась рядом, подняла. — Милый, слышишь меня? Ты как? — в голосе — тревога, руки ощупывают меня. — Всё в порядке, — отмахнулся, снова сплёвывая кровь. Смотрю на неё, касаюсь щеки, упираюсь лбом в плечо, глупо улыбаюсь. — Спасибо, — поднимаю голову, встречаю её взгляд. — Ещё раз так сделаешь, лично достану из Ада и убью сама, понял меня? — в глазах слёзы, голос дрожит. — Только если в Аду будешь мучить меня ты, — улыбаюсь. — Дурак, — усмехается она. — Давай вставай. Она помогает мне подняться. Я пошатываюсь, но удерживаюсь на ногах — только благодаря её рукам, крепко вцепившимся в меня. Возвращаемся к телу. Я снимаю маску — и внутри всё обрывается. Это не он… — Чёрт! — рычу. — Джеймс, нужно уходить. Скоро приедет полиция, — она тянет меня за собой. — Это не он, Эшли. Это другой человек, — обречённо произношу. — Вижу, милый, но нам нужно уходить. Пошли, умоляю тебя, — её ладони на моём лице, взгляд полон слёз. Почему она плачет? Потому что понимает — это не конец? Потому что думала, что я умру? Потому что просто хочет убраться отсюда? Не знаю… Киваю, хватаю её за руку, и мы бежим прочь из сада. *** Проснулся в постели из‑за запаха свежезаваренного кофе и какой‑то выпечки. Улыбнувшись, потянулся и поднялся с кровати. Знали ли вы, что летом в Атланте очень красиво и тепло? Хоть это и очередной, девятый по счёту, крупный город, в котором мы останавливаемся на приличное время, но здесь мне нравится намного больше, чем в Нью‑Йорке. Несмотря на то что Атланта — один из крупнейших мировых деловых центров. Что ещё меня волнует — так это то, что Эшли здесь безумно нравится. Тихими вечерами мы сидим на диване и фантазируем: вот бы жить именно здесь. Да, это может показаться странным — рассуждать о совместном будущем, когда за тобой охотятся. Но по‑другому мы бы сошли с ума. Нас держит на плаву лишь одно: мы не теряем друг друга, проводим вместе каждую возможную минуту. Скоро будет год, как мы в бегах. За это время мы узнали друг друга буквально вдоль и поперёк. Но так ничего и не выяснили о том, кто нас преследует. Хотя… кое‑что всё же знаем: людей, гоняющихся за нами, нанял Грегори. И это не один человек — каждый раз новый. Убей хоть всех — откуда‑то найдётся следующий. С того дня в Сент‑Луисе мы ликвидировали пятнадцать человек. Но каждый раз появляется новый — и кажется, им нет конца. Мы начинаем выдыхаться. Устаём — хотя и не признаём этого вслух. Устаём от постоянной погони. Почти перестали выходить на улицу — только в крайнем случае. Каждый раз опасаемся: а вдруг сегодня мы умрём? Или потеряем друг друга? Пройдя на кухню в нашей очередной скромной квартире, я увидел: девушка стоит спиной ко мне в моей футболке, которая едва прикрывает её ягодицы. Волосы распущены — хотя она стала очень часто их собирать. Подойдя, обнял её со спины, зарылся носом в волосы, вдохнул такой родной запах. — Доброе утро, — тихо проговорила она. — Было бы добрым, если бы я проснулся рядом с тобой, — целуя её в шею, ответил я в тон. — Зато я приготовила завтрак. — Но могла бы поспать подольше — и мы бы вместе его приготовили. — Когда я просыпаюсь вместе с тобой, мы встаём только после обеда, — развернувшись ко мне, она закинула руки на мою шею. — Не вижу в этом ничего плохого, — ухмыльнулся я. Коротко поцеловав её в губы, я развернулся к кофемашине и налил себе бодрящий горячий напиток. Опершись на тумбу, смотрел, как девушка перекладывает тосты на тарелку. — Ты же сходишь со мной в музей сегодня? — спросила она, не отвлекаясь от своего занятия. — Так вот почему ты приготовила завтрак, — закатил я глаза, уходя из кухни к столу и садясь за него. — Решила таким образом меня задобрить? — Не понимаю, о чём ты, — отмахнулась Эшли. — Слушай, мы уже говорили об этом. Становится опаснее выходить на улицу по пустякам. Нас начинают быстрее находить, — поставив кружку с грохотом на стол, проговорил я. — Достало! — повысив голос, Эшли кинула столовый прибор — он с грохотом упал в раковину. — Надоело! Мне всё это надоело! Она спрятала лицо в ладонях, плечи содрогнулись. Я тут же встал, быстро подошёл к ней, развернул к себе и обнял. Я понимал её — чувствовал то же самое. — Я устала притворяться, Джеймс, — обняв меня, тихо заговорила она. — Устала говорить, что всё хорошо, что мы справимся. Но на деле это не так. Я устала бегать, надоело… — Эшли крепче прижалась ко мне. — Знаю, — кивнул я. — Год… Мы притворяемся целый год. Что так и надо, что нас не пытаются убить, что мы просто путешествуем, забываемся в друг друге. Но я устала, — вздохнула она. — Я так устала. Вот что больнее всего — не пуля, пущенная в тебя, не сломанная кость. А слова любимого человека. Я хотел бы как‑то облегчить её истерзанную душу — но не мог. Пытался — и не мог. Каждый раз, когда она засыпала, я не спал. Следил за ней. Следил, чтобы к нам никто не подобрался как можно дольше. Сам выходил на охоту — пытался найти того, кто за нами следит. Но каждый раз возвращался ни с чем. И, глядя на то, как она спит, говорил себе: «Я подвёл её…» В воздухе между нами повисла тяжёлая тишина — не та уютная, к которой мы привыкли, а густая, давящая. Запах кофе и свежей выпечки вдруг показался мне насмешкой — будто мир дразнил нас, предлагая иллюзию нормальной жизни. Эшли отстранилась, вытерла слёзы и попыталась улыбнуться: — Прости. Я не должна была… — Нет, — перебил я, взяв её за руки. — Ты имеешь право. Мы оба имеем. Она посмотрела на меня — в её глазах была не только усталость, но и что‑то ещё. Что‑то, что я боялся назвать. Отчаяние. Я притянул её к себе, уткнулся лбом в её плечо: — Мы найдём выход. Должен быть выход. Но даже произнося эти слова, я понимал: это не уверенность. Это просто попытка удержать её — и себя — на плаву. За окном сияло солнце, город жил своей жизнью. Люди спешили на работу, дети играли, кто‑то смеялся. Всё казалось таким простым, таким доступным. Но для нас это было недосягаемо. Мы стояли, обнявшись, среди запаха кофе и тостов, и я чувствовал, как внутри меня растёт тяжесть. Не страх — а что‑то глубже. Осознание: мы не знаем, сколько ещё сможем продержаться. *** После того случая на кухне я стал выходить на вылазки чаще. Спустя дней пять напал на след человека, который сейчас нас искал. Нужно выбить нам ещё пару дней, чтобы передохнуть, — а единственный способ это сделать — убить его. Сейчас, сидя на крыше здания с биноклем в руках, я выглядывал человека, который должен был появиться в доме напротив. — Так вот что ты делаешь, когда я засыпаю? «Нет, нет, нет. Её здесь быть не должно.» — Что ты тут делаешь?! — развернувшись, я стремительно направился к ней. — Ты сам виноват. Забыл забрать блокнот, — она подняла руку, в которой был чёрный маленький блокнот — тот, где я записывал адреса, где видели нашу «ищейку». Выхватив его, я пролистал до последней записи и увидел адрес, по которому мы сейчас находились. — Это не объясняет того факта, что тебя здесь быть не должно, — сказал я грубо, смотря на неё исподлобья и засовывая блокнот в карман. — Ты уходишь практически каждую ночь. Решила, что у тебя любовница появилась, — скрестив руки на груди, иронично произнесла она. — Весьма остроумно, Эшли, — развернулся я и пошёл обратно к краю крыши. — Возвращайся домой, — бросил на ходу. — У меня больше нет дома, — отчеканила она. Слова Эшли заставили меня замереть на месте и прикрыть глаза. — Так что тут у нас? — пройдя мимо меня, она подошла к парапету, где лежал бинокль, и взяла его. Помедлив секунду, я обречённо вздохнул и подошёл к ней. — Наш человек — Генри Уэйн. Среднего возраста, военная подготовка, профессиональный стелс и много чего ещё за спиной. — Неплохой набор. Где только такие берутся? — задала она риторический вопрос. — Мы должны убить его быстрее, чем он нас, чтобы выиграть немного времени. Поэтому действовать надо аккуратно — чтобы он нас не заметил. — План провалился. Он нас заметил, — отрываясь от бинокля, испуганно проговорила она. — О чём ты? — недоумевал я. — Неважно. Бежим! Сорвавшись с места, мы рванули к лестничной клетке. Спустившись, я увидел, что рядом с моим мотоциклом стоит ещё один — судя по всему, девушки. — Ну спасибо, Эшли, — начал я возмущаться. — Пока ты не пришла, всё шло как по маслу, — подходя к байку, сел на него. — Так это я виновата? Это ты пропадал где‑то ночами, хотя говорил, что нельзя выходить! — причитала она, садясь на своё средство передвижения. — Дома поговорим! — сквозь зубы проговорил я и завёл байк. Фыркнув, Эшли последовала моему примеру. Мы выехали на дорогу — и тут же сзади появилась машина, которая следовала точно за нами. Я стал гнать так, как только позволяла автомагистраль, параллельно следя за тем, где находится Эшли. «Если бы не она, сделал бы всё тихо и не беспокоился бы о ней. Но нет же — пошла за мной. На кой чёрт вообще?! Упрямая как…» Машина начала стремительно нас догонять. Единственная идея, которая пришла в голову, — устроить аварию. Только нужно было придумать, как… Обогнав все машины, что находились перед нами, я освободил дорогу впереди. Достав пистолет из‑за пояса, стал стрелять по машине — точнее, по её колёсам. «Гляди там и шальная пуля попадёт», — но этого не происходило. — Чёрт! — выкрикнул я. Резко нажав на тормоз, я заставил байк встать на переднее колесо. Как только коснулся земли, прицелился в машину, которая промчалась вперёд, и выстрелил — в переднее и заднее колесо с правой стороны. Машина кубарем покатилась, потеряв сцепление с дорогой. Девушка ехала чуть впереди — и машина задела её. Эшли повалилась на землю, прокатываясь несколько метров. — Эшли… — шёпот сорвался с моих губ. Пряча пистолет, я подъехал к ней, на ходу спрыгивая с байка — тот завалился на бок и проскользил вперёд. Подбегая, сразу заметил: разбитая бровь, содранные ладошки, нога прижата мотоциклом, на котором она ехала. — Нет! Сначала к нему, — сказала она, как только увидела меня. — Я справлюсь. — Но… — Иди! — крикнула она. Мне ничего не оставалось, кроме как направиться в сторону разбитой машины, что лежала на крыше. Подойдя ближе, я увидел: мужчина жив. Обойдя автомобиль, вырвал дверь — та и так еле болталась на петлях — и стал вытаскивать человека. — Иди‑ка к папочке, — с иронией произнёс я. Повалив его на землю, держа за воротник, достал пистолет и приставил к его лбу. — Кто тебя нанял? — он молчал, только рассматривал меня, будто запоминая. — Говори, живо! — схватив за шею, ударил его затылком об асфальт. — Грегори, — растянувшись в кровавой улыбке, проговорил он. — Этан? — Нет. Не он, — усмехнулся мужчина и, отковыряв языком свой зуб, раскусил его. — Какого…? — отшатнулся я, когда у него тут же пошла пена изо рта. Он забился в конвульсиях, через пару секунд замер. Встав на ноги, я пошатнулся, зарылся рукой в волосы, сжал их, чтобы прийти в себя. — Эшли… — прошептал я. — Эшли! — теперь уже позвал девушку, направляясь к ней. — Джеймс! — отозвалась она. Подойдя, я увидел: нога девушки всё так же прижата байком, она не может выбраться. — Застряла, не получается вытащить, — прокряхтела она. — Сейчас, милая, — перепрыгнув на другую сторону, чтобы было удобней, сказал я. — Одну секунду. Взявшись поудобней, посмотрел на Эшли. — Готова? — кивнув мне в ответ, я стал поднимать мотоцикл. — Давай, давай! — торопил я её. Эшли выползла, повалившись на спину. — Вот умница, — опустив байк, выдохнул я. Подойдя к ней, взял за руки и стал поднимать. Она, опираясь на здоровую ногу, поднялась, обхватывая мою левую руку для опоры. Придерживая Эшли, мы дошли до моего мотоцикла. Я молился, чтобы он был цел — и, на наше счастье, так и было. Сев на байк, я осторожно усадил Эшли позади себя. Она обхватила меня за талию, прижалась лбом к спине. — Держись крепче, — предупредил я, заводя двигатель. Мы двинулись прочь — медленно, осторожно. Каждый поворот, каждый наклон заставлял меня внутренне сжиматься: я боялся, что байк не выдержит, что Эшли не выдержит. В голове крутились мысли: «Что дальше? Сколько ещё мы сможем бежать? Где следующий удар?» Дорога тянулась вперёд — бесконечная, серая, равнодушная. Где‑то позади остались разбитая машина, мёртвый «ищейка», следы шин и крови. Впереди — неизвестность. *** Прошёл ровно год с нашего побега. За это время мы побывали в таких крупных городах, как Портленд, Питтсбург, Детройт, Чикаго, Индианаполис, Сент‑Луис, Ноксвилл, Бирмингем, Монтгомери, Атланта, Джексонвилл, Колумбия — а теперь мы в Вашингтоне. Последний месяц нас сильно загоняли. Мы практически не спали, всё время меняли города — один за другим, всё время в дороге. За нами буквально следовали по пятам. Мы меняли тактику: снимали несколько квартир, несколько номеров в разных отелях — но это не помогало. Такое чувство, что кто‑то знал: мы скоро подберёмся к правде — и решил не давать нам времени одуматься, не позволить придумать план. Хочу сказать — у них это здорово выходило. В Вашингтоне мы сняли мотель. Комната находилась возле пожарной лестницы — на улице и через здание. Мы всегда так делали: чтобы было несколько путей отхода. Я бессильно лёг на кровать. Эшли легла рядом. В последнее время мы даже не раздевались перед сном — чтобы сэкономить время. — Когда же это кончится? — устало спросила она. — Это не может продолжаться вечно, Эшли. — Я знаю, но не знаю, как это остановить. За входной дверью послышался какой‑то шум. Мы оба настороженно и осторожно встали с кровати, уставились на дверь. Она с грохотом резко открылась — в проёме появился человек. Не теряя времени, мы выбежали через окно, по пожарной лестнице, ринулись по переулкам — на главные улицы. На улице была глубокая ночь. В районе, куда мы забрели, не было никого. Когда начало светать, мы оказались возле каких‑то заброшенных зданий — хотя тут и жили какие‑то люди. Эшли резко остановилась, дёрнула меня в сторону заброшенной церкви. — В чём дело? — в недоумении спросил я. — Я увидела кого‑то на той стороне улицы. Мы юркнули в полуразрушенный боковой вход. Внутри пахло сыростью и пылью — давно не топтаной землёй, забытым временем. Сквозь разбитые витражи пробивались первые лучи рассвета, раскрашивая пол причудливыми пятнами света.