Глава 1. Две родинки и переулок Лютый

Дождь стучал по крышам Лютого переулка с таким упорством, будто хотел смыть саму память об этом месте. Грязь на узких улицах превратилась в липкую жижу, впитывавшую запахи гниющих отбросов, дешёвого зелья и отчаяния. В одной из комнат на верхнем этаже полуразрушенного дома, где окно заклеено газетой вместо стекла, сидела девочка. Ей было семь лет, но глаза смотрели старше. Эрдэнэ Алтан приподняла угол газеты и посмотрела вниз, на пустынную улицу. Чёрные миндалевидные глаза не моргнули, когда в луже у подъезда появилось странное пятно – не тень, не отражение, а нечто вязкое и тёмное, что медленно поползло к стене. Обитатели переулка знали: некоторые вещи лучше не замечать. Она отпустила газету и вернулась к своему занятию. На коленях лежал потрёпанный учебник «Магическая теория для начинающих», добытый три недели назад у старого гоблина-букиниста за последнюю серебряную монету. Эрдэнэ читала его шепотом, пальцем водя по строчкам. Её английский всё ещё был с акцентом, но за четыре месяца в этом теле – четыре месяца с того дня, когда она очнулась в крошечной комнатке с телом семилетней монгольской девочки-сироты – она добилась большего, чем прежняя хозяйка тела за все свои годы. Прежняя Эрдэнэ умерла от пневмонии, холодно констатировала она в уме. А я… я просто проснулась. С воспоминаниями о другом мире, о Монголии XXI века, о банковских счетах, интернете и простой истине: мир принадлежит тому, у кого есть ресурсы. В её случае ресурсы равнялись нулю. Родители-маги погибли при загадочных обстоятельствах (в переулке Лютый такие обстоятельства называли «дело обычное»), оставив дочь в каморке с парой платьев, потрёпанным семейным гримуаром на монгольском и магией, едва достаточной, чтобы зажечь свечу. Но у новой Эрдэнэ было кое-что ещё. Знание сюжета. Смутное, обрывочное – она не была фанаткой, читала давно, – но достаточное, чтобы понимать: где-то там, за стенами этого переулка, рос мальчик со шрамом. Где-то собирались силы Дамблдора и Волдеморта. А в этом грязном, забытом богом и министерством уголке магического Лондона можно было или сгнить, или построить что-то своё. Она выбрала второе. Свой план она называла «Проект Хан». Цель – создать сеть. Не громкую, не публичную. Подпольную, как корни ядовитого плюща. Сеть информации, влияния, услуг. Магический даркнет, где она будет единственной точкой входа и выхода. Она не собиралась носить мантию Пожирателя смерти или вступать в Орден Феникса. Она собиралась продавать им то, что им нужно. А потом – продавать их самих, если понадобится. Но сначала нужно было выжить. И накопить силу. Эрдэнэ закрыла учебник и подошла к треснутому зеркалу, висевшему на гвозде. Отражение смотрело на неё: хрупкая девочка с кожей цвета слоновой кости, двумя родинками под правым глазом, как следы чьих-то слёз, и россыпью мелких тёмных точек на левой щеке, складывающихся в узнаваемое созвездие. Скорпион. Символ её нового зодиака. Символ выживания, яда и удара в спину. «Красивая», – без эмоций подумала она. Красота здесь была и активом, и риском. Её нужно было превратить в доспехи, а не в украшение. В кармане платья зашит последний ресурс – три кната, украденные у спящего пьяного волшебника неделю назад. Деньги кончались. Значит, пора действовать. Эрдэнэ надела самый тёплый плащ – слишком большой, доставшийся от матери, – и тихо спустилась по скрипучим ступеням. Внизу, в общей кухне, сидели двое старших детей, гревшие руки над синим огнём дешёвого магического очага. Они посмотрели на неё с привычным презрением: молчаливая монголка, которая слишком много читает. – Куда собралась, чужестранка? – бросил один, долговязый мальчик с грязными волосами. Эрдэнэ остановилась. Не ответила. Просто посмотрела на него. Не враждебно, не со страхом. Взглядом, который она тренировала перед зеркалом: холодным, оценивающим, как будто он уже был не человеком, а цифрой в её будущем балансе. Взглядом, который говорил: «Ты – ничто. Ты даже не помеха. Ты – пыль». Мальчик неожиданно смутился, отвёл глаза и что-то буркнул себе под нос. Сила не всегда была в заклинаниях. Иногда она была в правильном взгляде. На улице дождь усилился. Эрдэнэ прижалась к стене, пробираясь к цели – лавчёнке старика Хокуса, полугоблина, получеловека, торговавшего всем подряд, от сушёных улиток до контрабандных свитков. Именно он однажды обмолвился, что ищет переводчика с редких языков для работы с некоторыми… деликатными текстами. Эрдэнэ отыскала гримуар родителей. Древние монгольские заклинания, смесь шаманизма и классической магии. Она не могла их ещё кастовать, но перевести – вполне. Это был её товар. Лавка Хокуса пахла плесенью и странными пряностями. Сам старик, кривобокий, с длинными ушами и острыми глазами, ковырялся в ящике за стойкой. – Чего надо, девочка? Не до благотворительности, – буркнул он, даже не глядя. Эрдэнэ не стала тратить время на предисловия. Она положила на прилавок аккуратно переписанный на чистый лист перевод вступления к гримуару. – «Песнь ветра и костей», – сказала она тихо, но чётко. – Ритуал для связи с духами предков. Полный перевод всего трактата займёт время. Я могу его сделать. Взамен мне нужны три вещи: базовый учебник по защите от тёмных искусств, доступ в вашу заднюю комнату на час в неделю для чтения, и десять кнатов авансом. Хокус поднял глаза, удивлённо хмыкнул. Взял листок, пробежался по нему желтоватыми глазами. Его брови поползли вверх. – Откуда у тебя это? И откуда ты знаешь про заднюю комнату? – Я наблюдаю, – ответила Эрдэнэ. В её голосе прозвучала та самая нота превосходства, которая заставила мальчика на кухне отвести взгляд. – И я торгуюсь. Это выгодное предложение. Эти знания редки. Они стоят дороже, чем мои условия. Старик изучал её. Не ребёнка, а того, кто сидел за его глазами. – Ты необычная, девочка. – Я практичная, – поправила она. – Деньги правят миром, мистер Хокус. Даже этим. Особенно этим. Я просто хочу получить свою долю правления. Хокус внезапно рассмеялся – сухим, скрипучим смехом. – Ладно. Пять кнатов авансом. Учебник – старый, но годный. Час в неделю – по понедельникам, с восьми до девяти утра, когда все спят. И если перевод окажется ценее, чем я думаю… у меня могут найтись другие поручения. Он протянул костлявую руку. Эрдэнэ пожала её без колебаний. Рукопожатие было твёрдым, деловым. Когда она вышла из лавки, пять кнатов лежали в потайном кармане, а старый учебник был прижат к груди под плащом. Дождь, казалось, стихал. В конце переулка пятно у стены исчезло, испугавшись, возможно, чьего-то более сильного присутствия. Эрдэнэ Алтан шла домой, и её губы тронула едва заметная улыбка. Первая сделка. Первая ниточка будущей сети. До Хогвартса, где уже учились будущие герои и злодеи, оставалось четыре года. Четыре года, чтобы из хрупкой девочки из Лютого переулка стать кем-то большим. Она посмотрела на тёмное небо над крышами, на воображаемые звёзды, которые не виделись сквозь лондонскую мглу. – Ждите, – прошептала она будущему, деньгам и власти. – Я иду. И когда я приду, вы все будете платить. А на щеке, под каплями дождя, созвездие Скорпиона казалось темнее обычного.