Часть 2. Экстракт Каменных слезок

Лютый переулок не просыпался. Он приходил в себя — медленно, злобно, с похмельной головной болью от вчерашнего зелья и нереализованного насилия. Эрдэнэ наблюдала этот ежеутренний ритуал из своей крепости — крошечной комнатки под самой крышей. Она уже давно не спала по ночам, как ребёнок. Сон был уязвимостью. Вместо этого она медитировала, следуя полузабытым техникам из гримуара родителей, что-то среднее между сосредоточением волшебника и шаманским трансом. Это успокаивало ум и, как она начала подозревать, по капле накапливало внутреннюю силу, «ци» магии, которую школа Хогвартс грубо игнорировала. На рассвете, когда серый свет только начал бороться с грязью на окне, она завершила свой сеанс. В воздухе перед ней секунду висела слабая золотистая дымка — теплая, живая. Прогресс. Медленный, мучительный, но её. Её взгляд упал на три горшка на подоконнике. Не «Слёзные кактусы» — для такого эксклюзива нужны были условия получше. Здесь, в обычной, украденной с пустыря земле, росли «Каменные слезки». Непримечательный, сорный магический мох. Его сок был дешевым и общедоступным катализатором в простейших обезболивающих зельях. Но в гримуаре, на пожелтевших страницах, испещренных вертикальной монгольской вязью, был рецепт его обработки. Девятикратная дистилляция на лунном свете с добавлением пепла определенной травы, растущей у порога. В результате получался «Лунный экстракт» — концентрированный, стабильный и, что самое главное, в три раза более эффективный, чем сырой сок. И что еще важнее — неотслеживаемый. Никакой стандартной магической сигнатуры. Идеальный товар для подпольных целителей и тех, кто не хочет, чтобы их раны становились достоянием общественности. Это был ее первый настоящий проект. Не перевод, не услуга, а производство. Свой продукт. Пусть пока примитивный. Она осторожно, магически заточенным осколком стекла (еще одно применение базового «Заточения»), собрала урожай, стараясь не повредить корни. Потом приступила к ритуалу. Не требовалось мощных заклинаний — только абсолютная точность движений, терпение и тонкое направление той самой внутренней силы в тигель, служивший перегонным кубом. Она работала в полной тишине, ее черные глаза отражали голубоватое пламя под сосудом. Час спустя на дне пробирки осталось несколько капель густой, серебристой жидкости, мерцающей, как расплавленный жемчуг. Успех. Чистота на грани возможного. Она аккуратно запечатала пробирку воском. Капитал. Сделка с Хокусом была назначена на полдень. Но прежде чем отдать ему образец, нужно было прощупать почву, понять реальную цену. И для этого ей нужен был… клиент. Не конечный, а промежуточный. Тот, кто уже работал в тени. Ее выбор пал на Гаррота. Не человек, не гоблин, а что-то среднее, существо с кожей, похожей на кору, и одним мутным глазом. Он держал «нейтральную» лечебницу в самом конце переулка — место, куда шли с ножевыми ранами от проклятых клинков, ожогами от неудавшихся темных зелий и прочими травмами, о которых не докладывали в Св. Мунго. Гаррот не задавал лишних вопросов, но брал дорого. Эрдэнэ подошла к его заведению ближе к десяти, когда основная ночная активность уже стихла. Внутри пахло антисептиком, кровью и мятой. Гаррот возился со склянками за стойкой. — Уходи, дитя. Не продаю конфет, — пробурчал он, не глядя. — Я пришла не покупать. Я пришла продавать, — сказала Эрдэнэ, выставляя на стойку запечатанную пробирку. — «Лунный экстракт Каменных слезок». Концентрация — 300% от стандартной. Побочные эффекты от длительного использования сведены к нулю. Магическая сигнатура — нейтральна. Гаррот медленно повернул голову. Его единственный глаз уставился на пробирку, потом на девочку. — Откуда? — Моя специализация — не ваша забота. Ваша забота — его эффективность. Протестируйте. — Она толкнула пробирку к нему. — Бесплатный образец. Если он сократит время заживления ран на треть и сэкономит вам базовые ингредиенты, мы поговорим о поставках. Старик взял пробирку, поднес к свету, потом осторожно снял печать и капнул каплю на тыльную сторону своей руки, покрытую старыми шрамами. Он пробормотал диагностическое заклинание. Глаз его расширился на долю секунды. Удивление. Затем — жадность. — Чистота… невиданная. Ты сделала это сама? — Я обеспечиваю продукт, — уклончиво ответила Эрдэнэ. — Постоянные поставки, раз в неделю. Цена — 70% от рыночной стоимости стандартного сока, за единицу эффективности. — 50%, — автоматически сказал Гаррот. Эрдэнэ молча взяла со стойки пустую склянку и поставила рядом со своей пробиркой. Потом достала еще одну, такую же пустую. И еще одну. Всего три. Она выстроила их в ряд. — Вы используете примерно три флакона обычного сока в день для базовых анестетиков и ускоренного заживления, — сказала она тихо. — С моим продуктом вам понадобится один. В день. Экономия на закупке — 300%. Моя цена съедает лишь часть вашей выгоды. Шестьдесят пять процентов. Это не торг, мистер Гаррот. Это демонстрация эффективности вашего будущего бизнеса. Он смотрел на нее, на эти три пустых склянки, на ее спокойное, невозмутимое лицо. Этот расчет, эта наглость… Это было не детское баловство. Это был деловой подход. — Откуда ты знаешь мои объемы? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучало не только подозрение, но и уважение. — Я наблюдаю, — повторила она свою любимую фразу. — Всегда. Шестьдесят пять? Гаррот тяжело вздохнул. — Шестьдесят. И поставки каждый понедельник, до рассвета. Никаких следов. — Взаимно, — кивнула Эрдэнэ. Первая победа на новом поле. Прямой клиент. Теперь у нее были данные для разговора с Хокусом с позиции силы. Вернувшись в свою комнату для подготовки к визиту к старику-букинисту, она застыла на пороге. Воздух был другим. Кто-то был здесь. Не так, как в прошлый раз с инспектором. Кто-то рылся в ее вещах. Ящик стола был выдвинут, одежда на полу смята. Гримуар, слава всем духам, был спрятан под разбираемой по кирпичику стеной и не тронут. Эрдэнэ замерла, слушая. Тишина. Но в углу, в тени, она заметила движение. Не физическое, а магическое — сгусток тревожной, липкой энергии. Охраняющий талисман? Или «глаз», оставленный, чтобы следить за ней? Ее кровь похолодела, но разум, наоборот, вспыхнул холодным, ясным пламенем. Это была не проверка. Это был поиск. Кто-то пронюхал. Может, Гаррот решил проверить источник? Или кто-то из соседей заметил ее активность? Неважно. Факт был налицо: ее крепость была скомпрометирована. Ее нейтралитет и невидимость под вопросом. Она не стала ничего трогать. Не стала искать «глаз». Вместо этого она медленно, как ни в чем не бывало, подошла к столу, собрала разбросанные листы с безобидными заметками по теории магии. Потом села на кровать и, спиной к углу с «наблюдателем», достала чистый лист бумаги и карандаш. И начала рисовать. Она рисовала не что-то важное, а цветы. Причудливые, фантазийные орхидеи, которые видела когда-то в старой книге в своей прошлой жизни. Ее движения были уверенными, линии — точными. Она позволила себе улыбнуться, напеть под нос простенькую мелодию — ту, что играла на флейте в другом мире. Она изображала наивную, увлеченную художеством девочку, чьи самые страшные секреты — это акварельные краски. Внутри же кипела ярость. Холодная, целеустремленная ярость. Кто-то посмел нарушить ее границы. Это была декларация войны. Тихая, но война. Теперь она понимала: одной экономической мощи мало. Нужна сила. Не абстрактная «магическая мощь», которую сулят в будущем, а конкретная, прикладная, устрашающая сила здесь и сейчас. Нужны зубы. И когти. Просидев так полчаса, она аккуратно сложила рисунок, встала и, как будто случайно, опрокинула кружку с остатками холодного чая прямо в тот самый темный угол. Магическое «пятно» в воздухе дрогнуло и рассеялось с едва слышным шипением. Простейшее противодействие — соленая жидкость, нарушающая низкоуровневые чары. «Хорошо, — подумала она, вытирая лужу тряпкой. — Игра началась. Вы сделали первый ход. Теперь моя очередь». Она посмотрела на горшки с «Каменными слезками». На пробирку с «Лунным экстрактом». Это был ее фундамент. Но фундамент нужно защищать. Стенами. И ловушками. План «Хан» только что обрел новую, мрачную статью: «Безопасность и устрашение». Пора было посещать заднюю комнату Хокуса с новым списком запросов. И не только по учебникам защиты. По дороге к лавке, проходя мимо грязной стены, испещренной грубыми граффити, она на секунду остановилась. Ее взгляд упал на нарисованное кем-то углем примитивное изображение паука в паутине. Угроза? Или знак? Эрдэнэ достала свой карандаш и провела одну четкую, уверенную линию. Она превратила хаотичную паутину в упорядоченную, геометрически совершенную сеть. А в центре, вместо страшного паука, она нарисовала маленький, но четкий иероглиф — монгольский символ «хүн» (хүн — человек), который также мог читаться как «центр», «стержень». Она отступила на шаг, окидывая рисунок оценивающим взглядом. — Паутина готова, — прошептала она едва слышно. — Пора становиться пауком. И, повернувшись, она зашагала дальше, ее тень, длинная и темная в утреннем свете, легла на переулок, как первая нить будущей империи.