ГЛАВА1 В КОТОРОЙ СУПЕР АГЕНТ НАВОДИТ ПОРЯДОК

Дальний Лес застыл в странном, липком ожидании. Пятнадцать дней прошло с тех пор, как «Когти гнева» вырвали кусок из жизни Барсукота, оставив после себя запах гари и горькое послевкусие победы, которая больше походила на отложенный приговор. В полицейском участке теперь пахло иначе. Вместо привычного аромата хвои и чая здесь властвовал едкий, почти медицинский запах лимонов и чистотела. Спецагент Рукокрылая Супермышь висела под потолком, словно застывшее изваяние из серой кожи. — Познакомьтесь, — Барсук Старший тяжело вздохнул, его плечи казались еще более сутулыми, чем обычно. — Это спецпосланник из Центра. Рукокрылая Супермышь. Она ведет дело... Щипача. Барсукот коротко кивнул, его когти невольно скребнули по полу. Коала же, поправив свою помятую шляпу, посмотрел на мышь так, словно перед ним была не высокопоставленная особа, а кусок несвежего эвкалипта, вывалянного в грязи. — Порядок, дисциплина, стерильность, — проскрежетала Супермышь, не открывая глаз. — В этом лесу слишком много... шерсти. И лишних движений. — Слушай, «супер», — голос Коалы прозвучал в тишине участка как удар хлыста. — Ты здесь без году неделя, а уже ведешь себя как последний ублюдок. Подумай над своим поведением, пока я не начал думать за тебя. Мышь резко раскрыла глаза — два красных уголька вспыхнули в полумраке. Она набрала воздуха, чтобы завизжать на ультразвуке, но Коала лишь приподнял бровь с таким ледяным спокойствием, что её запал иссяк. Она лишь злобно клацнула зубами, чувствуя, как внутри закипает что-то, чего она не испытывала раньше — унижение, смешанное с жгучим любопытством к этому наглому сумчатому.

***

Пока Супермышь муштровала Скворчонка, требуя пересчитать перья в его хвосте, Коала незаметно ускользнул в подвал. Его вело чутье — то самое «грязное чутье», которое спасало его на трассах и в разборках. Архив встретил его мертвой тишиной. Здесь не пахло лимонами. Здесь пахло пылью времен, разлагающейся бумагой и забытыми грехами. Коала рылся в стеллажах, пока его лапа не наткнулась на пожелтевшую папку с небрежно выведенным номером «131». Он выложил её на старый верстак. Внутри лежали вещдоки, которые не принадлежали этому сказочному миру. Старые, исписанные кривым почерком протоколы на человеческом языке, фотографии кирпичных бараков, обрывки милицейской формы и... аудиокассета «TDK», застрявшая в прозрачном корпусе. — Ну-ка, ну-ка... — прошептал Коала. Он нашел в углу старый, запыленный кассетный плеер — массивный, из черного пластика, со следами чьих-то когтей на кнопках. Вставил кассету, нажал «Play». Механизм заскрежетал, жуя ленту, но потом из динамика вырвался шипящий, полный статики голос. *— Алло? — голос Барсука Старшего, но более молодого, звонкого, полного какой-то неуместной бодрости.* *— Ванюша, как дела? — этот второй голос заставил Коалу вздрогнуть. Он был холодным, как лезвие ножа, оставленного на морозе. В нем слышалась скрытая угроза, даже когда он произносил приветствие.* *— Извини, но это не твой племянник, это же я Лёня твой напарник. И я между прочим у барсучихи Миласандры, — отозвался Барсук.* Коала замер. «Лёня». «Костя». Имена из другого мира. *— Леонид Семёнович, это вы? — голос Кости (Тихонова) мгновенно изменился, стал жестче. — А мне показалось, это мой племянник позвонил... Ладно, забудь. Как там эта ягодка?* *— Да все хорошо.* *— Хорошо, что ты о ней позаботился. Ты настоящий друг и не просто напарник... Постой. Что ты сказал? Ты откуда звонишь?* На записи повисла пауза. Коала слышал, как на том конце провода кто-то тяжело дышит. *— Так это. От Миласандры, где она в кирпичном бараке живёт... — голос Барсука задрожал.* *— Так я не понял, а какого ражна ты тут делаешь у неё? Погоди, ты что, решил с ней потрахаться, не понимая, чья она?!* *— Да что ты такого говоришь, Костя, мы же друзья!* *— Друг... Ночевать около чужой барсучихи — это, по-твоему, дружба, что ли? Ты хоть «Место встречи изменить нельзя» смотрел? — Тихонов перешел на хриплый крик. — Я скоро приду.* *— Лучше не надо, Кость...* *— Вот учти, мы и так с тобой подерёмся! Ты никакую чужую женщину трогать не будешь. Я возьму и своими когтями до органов достану, чтобы съесть их, ясно?! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СТАРЫЙ ПЕРДУН?!* Пленка оборвалась резким щелчком. Коала стоял, не дыша. В этом коротком диалоге было больше ненависти и собственности, чем во всех делах Дальнего Леса за последние десять лет. — Что ты тут нашел? — голос Барсукота заставил Коалу подпрыгнуть. Младший Барсук стоял в дверях архива, глядя на папку. Коала молча перемотал ленту и нажал кнопку воспроизведения. Барсукот слушал, и его лицо менялось. Когда запись дошла до крика Тихонова про «когти до органов», Барсукот невольно коснулся своих ушей. — Миласандра... — прошептал Барсукот. — Я слышал это имя. Но этот «Костя»... Кто он такой, Луна? И почему мой отец так его боялся? — Не знаю, дружище, — Коала аккуратно вытащил кассету. — Но, кажется, этот Костя — и есть наш «Щипач». И он пришел не за кошельками. Он пришел за тем, что считал своим тридцать лет назад.

***

Когда они поднялись наверх, участок был в разгаре истерики. Сорока металась под потолком, выплевывая слова: — Ощипали! Кукушку Мадам Куку ощипали! Голая, как коленка! Вот, перо! Она бросила на стол окровавленное перо. Супермышь тут же спикировала вниз, тыча пальцем в Барсукота: — Это он! Я знала! Гены хищника! Это Барсукот ощипал её, чтобы скрыть следы своих «Когтей гнева»! В кандалы его! Барсукот медленно повернул голову к мыши. Его глаза наполнились той самой тьмой, которая была в голосе Тихонова на записи. Он подошел к Супермыши почти вплотную. — Слушай меня, летающая крыса, — прорычал он, и его голос вибрировал от ярости. — Еще один звук в мою сторону — и я забуду про устав. Я возьму тебя и превращу в шашлык. И поверь, в баре «Сучок» его съедят и не подавятся. Супермышь задохнулась. Её крылья безвольно повисли. Она посмотрела на Барсукота, потом перевела взгляд на Коалу, который наблюдал за сценой с кривой ухмылкой. И вдруг, вместо ярости, она почувствовала странный трепет. Сила. Настоящая, животная, грязная сила, которой не было в её инструкциях. Она стала тише травы, забившись в свой угол.

***

Позже, когда Коала пытался разложить улики в архиве, Супермышь снова появилась рядом. Но теперь она не визжала. Она пыталась «помогать», заглядывая Коале в глаза и стараясь коснуться его лапы своим крылом. — Ты... очень проницательный зверь, — пропищала она. — Мы могли бы работать вместе. На другом уровне. Коала поморщился, отодвигаясь: — Слушай, иди перья считай, а? Ты мне обзор загораживаешь. Барсук Старший наблюдал за этим из своего кабинета. В голове его шумело. Имя «Миласандра» отозвалось в груди старой, ноющей болью. Он вспомнил тот кирпичный барак, запах дешевых сигарет и холодный пот на спине после звонка Кости. «Он вернулся», — подумал Барсук, надевая шляпу. — «Старый пес вернулся за своей костью». Ему нужно было выпить. И поесть. Обернувшись, он вышел из участка, направляясь к бару «Сучок», чувствуя, как за его спиной в тени деревьев кто-то невидимый провожает его взглядом красных человеческих глаз.