Часть 2

Мертвый мир- Анастасия Сергушина. Последними воспоминаниями на сетчатки глаз за закрытыми без сознании веками отпечатывается взволнованное любимое лицо Лагунова, то как голубые, чистые глаза алыми становятся россыпью вен под глазами расчерчивая лицо. "Может это он меня? Пиявцем обратил..." Настя не спит, не сказать чтобы ее сознание отсутствует полностью. Оно как в трясине купается в воспоминаниях и догадках, пока тело кажется напившись чужой жизни восстанавливается, раны и ожоги заживляя. - Скоро все наладится девонька, потерпи главное...-приятный, старческий мужской голос, теплая дрожащая ладонь на лбу убирающая с лица, грязные сосульки сплетенных прядей.- Скорую я вызвал, должны добраться....дороги то у нас вона какие плохие. Подожди...Потерпи, не стремись в могилку из которой выбралась обратно. "Мне нужен алый, мало ли солнце...Сгорю же...Значок нужен.."- поводок звонкими цепями натягивается и пальцы в волосах деревенеют, отстраняются исчезая. -Я тебе его с обратной стороны платья закреплю, чтобы не видно было...И жены и свой.- голос сухой как потрескавшаяся древесина, Анастасия хмурится сквозь свое забвение, неожиданно понимая откуда эта цепи в ее сознании- перед ней ее "Тушка". "Господи боже, я пиявица...Я как те дети в "Пищеблоке Буревестника". Неожиданно сознание заполняет ледяной холод, когда цепочка неожиданно ослабнув повисает недвижимо опускаясь деревенеет осыпаясь прахом. "Что происходит?"- страх и непонимание граничит с паникой, когда девушка ощущает болезненный удар собственного сердца о грудную клетку, заставивший ее резко распахнуть глаза, вдыхая воздуха в легкие до предела. Невидящим взглядом оглядываться, щурясь от смеси окруживших ее красок сплетенный в радужный, непонятный рисунок:- По...По...мо...Помогите!- хриплый, сиплый тонкий голосок чужим кажется, пока тело словно пробуждается, приходит в движение рывком поднимаясь садится, хватается рукой за мягкую поверхность чего-то серого.- П...Помогите... Девушка судорожно моргает, на ощупь пытается ориентироваться вокруг, видит лишь крупное пятно недалеко от нее похожее на человека, зовет на помощь снова и повернувшись спускает ноги...Ощущая твердую почву под ногами.- П...Почему Вы молчите? Изображение перед глазами словно четкость обретает, медленно из расплывчатой, картинка становится яснее, вакуум лопается заполняясь звуками окружающего мира, перебивающихся громкими ударами собственного испуганного сердечка. Ноги не слушаются, Наста не сразу может на них стоять несколько раз падая на пол, она на ощупь находит какие-то предметы мебели, поднимается по ним и все идет к замершему человеку, тянет к нему руку:- Пожалуйста, отзовитесь... Это непреодолимо далекое расстояние наконец сходит на нет и девушка хватается за руку, падает на колени и с ужасом осознает ее неподвижную холодность. Паника подкатывает к горлу и зрение словно в одно мгновение обретает фокус, слишком ярко до рези чувствительных глаз, заставляя отвернуться натыкаясь на серую каменную стену. Это какое-то помещение, скудно обставленное маленькое и блеклое, повсюду пыль и паутина, мерно звучит работающий небольшой холодильник и звук его словно надоедливое жужжание мухи успокаивает. "Она жива! Сердце бьется о грудную клетку..Мир становится четким, слышимым, осязаемым..." Настя поворачивается к сидящему в кресле старцу и не может сдержать слез, замечая мертвый, стеклянный взгляд направленный на небольшой диванчик в этом здании. Он умер...Умер гладя на нее...Спас и погиб за это...Его жизнь бегает сейчас по ее венам, заживляет некогда мертвое тело, снимая одеревенение конечностей. На шее незнакомца Сергушина замечает след от жала, маленькое покраснение, ярко вспоминая свою крепкую хватку удерживающую эту жертву. Как жало глотало жадно чужую жизнь стараясь унять ненасытный голод этой алчущей сущности. - Проснитесь! Пожалуйста! Пожалуйста!- она обхватывает холодную неподвижную ладонь, трясет ее стараясь пробудить незнакомого страца.- Пожалуйста... Она убила его... Он ее спас, вытащил из могилы...Унес от сжигающих ее заживо крестов... А она убила его...выпила...в тушку обратила. Паника и сожаление, ненависть к пробудившейся сущности- лучше бы я до конца умерла...Так и осталась бы в гробу под священной землей. В этой истерике ее и обнаруживают медики, что раскрыв дверь быстро входят в помещении сторожки около местного кладбища, кидаются к девушке отрывая от рук дедушки...Его обступают, проверяя пульс и один из них подняв голову отрицательно качает головой. Настя плачет безостановочно, не обращает внимание на то что с ней делают медики осматривая ее в тесной кабинке машины скорой помощи. -Глубокая рана на шее, обработал как мог...слышит Настя на периферии, дергается нервно ощущая как сердце бьющееся в груди замедляется, снова заполняя грудь холодной пустотой.- Видно в кому от потери крови впала... - Ее же живьем похоронили...Как так то?! Дьявольщина... Она кажется вяло вырывается, врачи держат...Иглы входят в тело, пальцы на пульсе, который медленно затихает, тело крупно дрожит на улице сквозь окна автомобиля в салон попадает солнечный свет, но значки на платье сдерживают его убивающий огонь.- Сколько прошло то? Вот же недавно хоронили ее... "Лишь бы сердце не подвело."- возникает в голове и орган, словно услышав просьбу с усилием возвращает биение, нарастает пульс, когда Настя скосив взгляд видит лежащее рядом, накрытое белой тканью тело. "Ты меня из забвения вытащил, а я тебя в него погрузила..." Препараты в теле действовать начинают, истерика и панический страх отступают туманясь тяжестью накатившей сонливости, Настя глаза в очередной раз закрывает слыша свое собственное, предсмертное:- Валера, беги! "Вместе легче...Он поможет...Это же не он...НЕ он?"- алые глаза устремленные на рану, дрожащее от борьбы с собой тело. Я всем богам молилась, чтобы это чудовище меня не укусило, оно ведь когти...Когтями меня...Тогда как...? Настя в себя приходит в палате, глаза открывает упираясь взглядом в белый потолок, ощущая тепло бьющегося под грудной клеткой сердца, движение крови по венам и лижущие ее кожу солнечные лучи из большого окна. Садится слишком резко, болезненно кривится от того как приходят в движение иглы в ее венах, как мир словно кружится начинает теряя опору, натыкаясь мутный взглядом за сидящего напротив нее одетого в белый халат отца, что неотрывно без эмоций смотрит на пробудившуюся дочь. -С Возвращением, Настенька...- этот механический, лишенный эмоций голос, прямой взгляд с расширенными зрачками глаз и неожиданно неприятная ухмылка.- Не переживай милая, мы с мамой обо всем позаботились, спрятали обереги от солнца под твоей чистой одеждой...-мужчина поднимается со стула, подходит ближе к замершей в ужасе дочери и касается ее плеча, уводя длинные светлые пряди за спину:- Мамочка, лично своей горячей кровью отпаивала, мы же твои родители...Должны о тебе заботиться. Страх и непринятие сковывает внутренности, она смотрит в родные чужие отрешенные глаза и морозит от них россыпью мурашек смешанных с холодным потом ужаса:- Не переживай доченька, скоро окажешься дома в кровати, ты же у нас просто чудо...Из мертвых вернулась спустя 5 то дней. Сергушина от отца отталкивается, болезненно хватается за иглы вырывая их из вен, спрыгнув с кровати отходит от этого мужчины назад к стенам, подальше в ужасе задыхаясь:- Ну чего ты, доченька? Не узнаешь отца что родного что ли? Дверь открывается и присутствующие в комнате оба синхронно переводят взгляд на вошедшего доктора, что неодобрительно и удивленно переводит взгляд с посетителя на пациентку.- Сергушина? Рано Вам еще подниматься, вы еще слишком истощены...Немедленно вернитесь в постель. - Конечно родная, столько под землей то пролежать во сне своем непробудном, хорошо хоть мы с мамой от вскрытия твоего отказались.- отзывается всеми силами играющий озабоченность отец, подходит ближе и девушка в ужасе в стену жмется.- Словно не узнает меня дочка, видите доктор. - Чудо что вообще жива...Да и согласно анализам у нее гипоксия серьезная была, может оттого разум то и повредился, ничего быстро выходим...- доктор и отец ее за руки хватают, укладывают обратно в больничную постель, снова иглы в вены, снова лекарство заполняющее ее кровь быстро сердцем бьющимся разгоняющееся по телу.- Поспит и легче станет, засыпайте. "Нельзя спать! Нельзя! Это не мой отец! Валера, ну где же ты?" Доктор, пока отец удерживает девушку за руки усиливает подачу лекарства, сознание снова туманится на задний план задвигается паническими криками и зовом о помощи, который никто не слышит. "Валера...Пожалуйста...Спаси..." Настя открывает глаза, тело словно свинцом налито без сил распластано по кровати желеобразной лужицей. Видит нависающего над собой мужчину в руках которого какая-то заостренная палка и молоточек медицинский:- "Они пришли меня убить." Мысль о смерти кажется иронично патетичной, сил пошевелится нет все тело одна сплошная вялая омертвевшая плоть- сердце итак не бьется, пустотной тишиной в холодной полости грудной клетки. - Ты не должна была вернуться, так он сказал...-в глазах мужчины напротив нет и намека на разум, только лихорадочный блеск в расширившихся зрачках, слегка дрожащие в неуверенности руки. "Этот человек ранее никого не убивал..." - Что Вы делаете?- мужской голос и едва различимая тень сбивает нависшего над ней мужчину, приставившего кол к ее мерной неподвижной груди. Прилагая титанические усилия, Настя поворачивает голову и видит борящихся на полу мужчину и подростка, едва ли старше ее самой, однако на возникший шум в палату вбегают медики и кидаются разнимать дерущихся. - Он ее убить хотел! Я видел! Видел!- мальчишка одноклассник Насти, видно навестить пришел, как только пустили в ее палату, а после в голове смутно возникает воспоминание о том, что его мать тут вроде медсестрой трудиться.- Я видел...Вон...орудие его... Парень потрепан, ему знатно досталось в этой неравной битве, Сергушина ему до конца дней своих благодарна будет, если конец вообще есть у нее мертвой уже. "Кинулся защищать, как Валера...Тогда в "Буревестнике". Глаза выхватывают кровь из разбитой брови мальчишки, тело наполняет подступающая, алчная жажда до чужой жизни, заставляя облизнуть в момент сухие губы сглотнув скопившуюся слюну. "Так вот что он чувствовал...Из раза в раз, разъедающее желание отнять чужую жизнь. Уничтожить чей-то живой мирок своем мертвым голодом...Больше, слаще..." Тяжелые мысли о Лагунове, ироничное понимание того, через что приходилось проходить любимому сердцем каждый день и сердце робко удар делает, легкие воздухом необходимым заполняя и грудная клетка слишком вовремя приходит в движение, когда над ней медики нависают осматривают не успел ли чего несостоявшийся убийца сделать. -Промыть ее надо, у нее тут седативных больше нормы...Как только в сознании еще, вот правда чудо девочка...- произносит один из докторов, а Настя расслышав это иронично скалится внутри:"- Да уж, чудомонстр." - Может это он ее? От свидетельницы решил избавится...-интересуется один врач у другого и тот только пожимает плечами произнося не без сарказма:- Может старовер какое, подумал из могилы нечисть полезла...Там же крест вон как горел, да и камень надгробный до самого основания напополам раскололо - решил наверное что упырюга какая полезла... "Как же ты прав...." У палаты Сергушиной теперь дежурит охрана, не всех впускают, всегда проверяют после посетителей и отец с матерью больше не столь откровенно показывают свою новую сущность. Играют роль счастливых родителей, воркуют над их вернувшимся из мертвым дитя. - Где...Где Валера?- интересуется Настя, смотря в глаза матери, где не видит больше тепла материнской любви, только холодный холод того, кто держит ее на невидимой цепи поводка. Горло сдавливает бинт, мешает говорить- рана на шее затягивается долго, неприятно чешется полученная от существа страшнее молнии и огня ее новой пиявской сущности. "Тушка" отец не без ухмылки произносит такое до ужаса болезненное:- Так уехал твой Валера, прихватил с собой своего дружка да новую подружку и отчалил куда-то...Никто не знает где искать.- сердце бьющееся скручивает судорогой боли, перед глазами последние обидные слова в тот ужасный вечер смерти. "Рита...Конечно...Она драться умеет...Она понравилась..." - Ты голодна доченька, вот...попей.- на улице сумерки вечера и Настя уже во времени потерялась с этой больничной комнате, того и дело препаратами погружаемая в бессонное забытье. Мать ближе подсаживается, сбрасывает светлые как и у дочери пряди за спину, обнажая плечо и клонит голову подставляя шею:- Я ведь люблю тебя, так быстрее выздоровеешь, с нами снова будешь. Все вместе...Всегда. Жажда подкатившей волной ударяет в горло, разрывает когтями упыря грудную клетку до жжения выедая внутренности. "Поешь..."- мать теряет форму, мешком из вен перед глазами отбивающим пульс спокойного размеренного сердцебиения и больше не стягивают руки и ноги путы, даже лекарства седативные ставить перестали. Настя впервые за долгое время не в тумане их действия, быстро однако погружается в алчущее алое марево жажды. -Поешь милая, мы должны заботиться о тебе...Наша маленькая девочка.- словно змей подталкивает к греху девушку отец, помогает подняться, давит на спину приближая мертвенно бледное лицо младшей Сергушенной к обнаженной подставленной добровольно шее.- Сразу легче станет...Тебе с нами быть нужно, вместе легче... "Мы ведь обещали друг другу, помнишь? Вместе легче!"- произносит Анастасийка тем вечером в доме Игоря смотря на неловко оправдывающегося Лагунова и внутри набатом ударяет первый сердца удар, словно бьет по голове упыря заставляя с визгом скрыться в тени новой сущности обожженного похлеще солнечного жара. -НЕТ!- жало едва дернувшись под языком потянуться к приветливо подставленной вене успокоенно расслабляется, пока девушка собрав волю в кулак, прислушиваясь лишь к жизни отбивающей ритмом под ребрами упираясь руками отталкивает от себя мать, бросает взгляд алых глаз на отца заставляя тушку осечься.- Руки убери, а то закричу! На лице мужчины проскальзывает плохо скрываемое раздражение, от разжимает нехотя пальцы, поднимает руки в пораженческой позе и делает несколько шагов назад произнося мрачным тоном:- Ты все равно с нами будешь, зачем борешься? Идешь по стопам своего жениха, дочка? Так он забыл о тебе...Еще и сороковин не прошло с другой якшается. Слова ножи брошенные в цель, ранят хрупкую нежную любовь. Чувства за которые пульс цепляется ускорившись в грудной клетке, однако девушка лишь губы поджимает, упрямо смотрит гаснувшими алыми глазами на родных медленно переводя взгляд с одного на другого. - Я не ты...Кормом не стану, жажду контролировать смогу...Валера смог и я смогу...Подчиню монстра.- сердце бьется, монстр скулит сжавшись где-то во тьме обожженный жизнью в месте, где все недавно было ласково к нему мертво.- Мы вместе со всеми вами справимся, вместе проще... Дверь за спинами родителей открывается, человек в униформе заглядывает в палату, неловко произносит заискивающее, любопытно глядя на пациентку:- Там одноклассники ее пришли, просят встретиться, повидать...Можно впустить? - Да.- четко, не смотря на сиплость произносит Анастасия, упрямо цепляясь за бьющееся сердце в своей груди, смотрит сквозь родителей на мужчину и смягчившись улыбается невинно так:- Я бы очень хотела, можете присутствовать с нами. Он не тушка...Не пиявец и вооружен, а те и другие люди и убить их может даже обычное оружие, за его присутствие несостоявшегося убийцу нужно даже поблагодарить. С ним проще...Не так страшно...Она ведь совсем одна и за последние дни изменилось столь многое и так необъяснимо в полный хаос погружая привычный за эти три года с "Буревестника" мир. "Где же ты, Валера?"