Глава 6: «Поединки и пьяные беспокойства»

Дождаться вечера было крайне трудно. Алисанна не могла найти себе места, вышагивая по покоям и заглядывая в самые пыльные углы, до которых никогда не добиралась служанка. Ей обязательно нужно быть там, ведь с обеда прошло слишком мало времени, чтобы притвориться больной. За общим семейным столом Алисанна не переставала смеяться от россказней Дейллы и Рей о настоящих водяных монстрах в фонтанах. Даже Эгг чувствовал себя намного лучше, принимаясь за еду, от которой не отрывалась Алисанна. Эйрион, что необычно, но не могло не радовать её, сидел чуть дальше от неё, будто бы сочиненная лунная кровь могла пролиться на него. Но отец был недоволен. Он не говорил об этом, но Алисанна понимала его раздражение по одному взгляду. Дейрон все ещё не показался. Отец отправил за ним гвардейцев, но они пришли буквально ни с чем. Дейрона не было в покоях, и никто не видел, как он их покидал. Просто пропал посреди дня, что сменило возмущение отца на беспокойство. Сменив платье на более закрытое и подходящее для вечернего выхода, но всё равно слишком походившее на утреннее дорнийское фасоном, хоть в цветах её дома, Алисанна направилась на Тренировочный двор, где уже собралось не мало народу. Это была огромная круглая открытая площадка, устланная песком, на которой чаще всего проводили сражения на несколько десятков мечников, и иногда тренировались в верховой езде. Светлые резные колонны, что были по периметру, хранили на себе память о промахах ударов мечами, а своды над тремя помостами помнили яркие сражения, которые отразились невыводимыми уже пожелтевшими пятнами. Солнце редко когда попадало на этот двор, но во время закатов небо над ним окрашивалось огнём и сиренью с предстоящей тёмно-синей тьмой. Отец с девочками и Эггом занял главные места, с которых открывался полный вид на Тренировочный двор, но Алисанна не могла спокойно сидеть. Она спустилась на этаж ниже, где в толпе никто бы не увидел, как нервно заламывались пальцы. А если Эстермонт окажется лучше Эйриона? Что будет, если ему не удастся его победить и доказать, что он лучше не только по крови? Алисанне было страшно. Вдруг в бешенстве Эйрион решит, что лунная кровь — это не проблема? Вдруг всё отвращение сменится злостью и никакие уговоры не помогут ей избежать тяжелой судьбы? Куда пропал Дейрон, когда он был так нужен? — Моя принцесса, — оторвала Алисанну от волнений леди Айронвуд. — Вы чудесно выглядите. — Не могу не отозваться также и о вас, миледи, — Алисанна выдавила улыбку, пряча руки за спиной. — Уже выбрали, за кого будете болеть этим вечером? Вежливость никогда не была лишней, в особенности к дорнийским домам. В этот день их лорды и леди особенно сияли, воспевая красоту и храбрость королевы Мартелл. Её именины были важны для них не меньше собственных, уж тем более когда речь шла о части дома их сюзерена. Да и бабушка не оценила бы, если Алисанна обходила их стороной. Хоть и далеко стоящая, она всё же принцесса, которая несла в себе её кровь, даже не походя на Мартелл и на малейшую долю. — Надеюсь, что лорд Айронвуд покажет всё, чему научился за эти годы, — усмехнулась она. — А вы наверяка заняли сторону принца Эйриона. Говорят, что Его Высочество весьма хорош в обращении с оружием. — Тяжело судить, не испытывая навыки на себе, — ответила Алисанна. — Скажу вам так, среди всех этих людей я при любых обстоятельствах отдала бы предпочтение своему отцу. — И, к счастью этих болванов, Его Высочество принц Мейкар не стоит среди этих шутов, — тепло проговорила леди Айронвуд. Глашатай уже стоял на помосте с противоположной стороны, а рядом с ним мальчишка, который по первой же отмашке дунул в рог с такой силой, что моментально побогровел. Разговоры смолкли, и все обратили внимание на вышедших во двор. — Первый поединок в честь именин Её Величества королевы-консорт Мирии из дома Мартелл. Пусть её жизнь и правление будут окрашены в этот день только благодатью Семерых! Право быть первыми по поле определено жребием, и тот, кто откажется от участия, будет призван к суду перед ликом Воина. Лорд Халис из дома Дальт против сира Ульрика из дома Дейн. Они вышли на середину двора, преклоняясь перед отцом и прося его благословения на бой, как верных мужей и почитателей рода Таргариен. Помосты взорвались аплодисментами, которые растворились в воздухе, когда раздался первый лязг скрестившихся мечей. Они оба были без брони, как и другие мужчины, ждавшие выбора победителя, а сталь, хоть и блестела от остатков солнца, была затуплена. Значит, Эйрион не сможет смертельно ранить Эстермонта, если вообще доберётся до него. Побеждал тот, кто смог свалить противника на землю, лишив его меча. И дядя Ульрик, в силу своей дорнийской прыти и частого подтрунивания над Дальтом, оказался первым победителем. Трибуны ликовали, когда он, проходя перед ними, ловко прокручивал оба меча, выкрикивая что-то о славе королевы Мирии. К Алисанне подошёл слуга с подносом, предлагая вино, и, пока отец не видел, она не решилась отказываться. Возможно это поможет сбить нервозность. Ей было неприятно от того, что за один день так много хмеля разлилось по крови, но, в оправдание говорила сама себе, у неё была для этого причина. — Сир Уилас из дома Толанд против лорда Дорена из дома Фаулер. Она и правда старалась следить за боем, оборачиваясь на песчаный двор при каждом вдохе и ахе, но, ища чашницу, Алисанна пропустила, как Толанд разрезал воздух перед самым носом Фаулера и сбил его с ног. Поймав на себе заинтересованный взгляд молодого Эстермонта, Алисанна вовсе подумала, что ей стоило покинуть помост, но её глаза метнулись к хмурому и мрачному Эйриону. Он смотрел только на него и, похоже, поменялся с другим лордом местами, чтобы именно он участвовал против Эстермонта. Если Эйрион заметит, что она покинула двор, то он может оказаться намного более жесток, чем если Алисанна будет рядом. Она вновь скользнула по лицам присутствовавших, чувствуя нестерпимую сухость в горле, но взгляд зацепился отнюдь не за чашницу. В дальнем углу, почти у самой лестницы на помост, стоял Дейрон. — Принц Эйрион из дома Таргариен против лорда Гюнтора из дома Эстермонт, — сердце Алисанны замерло, когда глашатай объявил их, и не знала, куда смотреть. Вдруг Дейрон исчезнет, а Эйрион разозлится из-за того, что она ушла, и тогда Эстермонту точно непоздоровится. Если жестокость возьмёт верх над честолюбием, он мог и спину ему сломать. Алисанна думала, что, возможно, у Дейрона плохое самочувствие, но, как было нетрудно догадаться, этот день для него не был трезвым. Он стоял поодаль от остальных, серый с полным кубком, и слуга часто подбегал к нему, чтобы вновь наполнить его питьём. Дейрон был хорошо одет, не для этих поединков, но на левом рукаве алело пятно от вина. Раздался вой рога, за которым последовали взмахи мечей. Они подошли слишком близко друг к другу, скрещивая мечи, и отвратительный лязг, с которым Эйрион смог оттолкнуть его, разнесся по всему двору. Алисанна не отходила от ограждения, чтобы не пропасть из поля зрения Эйриона, который умудрялся оглядываться между ударами. Но, хоть и медленно, она пробиралась к Дейрону. Если бы не вино, она бы застыла на месте, но из-за него не могла остановить внезапный порыв к Дейрону. Эйрион попытался ударить молодого Эстермонта по руке, но тот успел увернуться, уходя в сторону и тут же нанося ответный удар по плечу. Но Эйрион нырнул ему под руку, намереваясь ударить затупленной частью по бедру, однако Эстермонт подпрыгнул, чуть не выбивая носком ботинка меч из рук Эйриона. Схватив меч обеими руками и замахнувшись, Эйрион рассёк воздух у самого уха Эстермонта, от чего многие задержали дыхание. Молодой лорд не оставал и, прокрутив меч, было, нанёс удар по ноге Эйриона, но он успел отбить его. Всё произошло слишком быстро, и Алисанна не могла ничего разобрать, мечась между Эйрионом и Дейроном, который чуть не сбил собой столик с закусками. Меч Эстермонта отлетел в песок и он уже сдался, поднимая руки, как Эйрион перехватил меч за лезвие и, подступив слишком близко, ударил тупой частью рукояти ему прямо в нос. Прошло, казалось, всего мгновение, и никто не заметил, что Эйрион нанёс последний удар. Раздался новый раскат рога, и прямо под него молодой лорд упал, держась за нос. Кровь моментально хлынула ему в ладони, а мейстер, сидевший недалеко от участников, рванул к нему, пока гвардейцы поднимали Эстермонта. Эйрион повернулся к помостам, кланяясь отцу под громкие овации глупцов. Стало ужасно не по себе от количества людей, которые пропустили такой поступок сквозь пальцы. Да, Эйрион победил, но не был достоин всех выкриков и улюлюканий, которые неустанно лились в его сторону. Но кто Алисанна такая, и в каком она положении, чтобы опрокидывать ведро с помоями прямо ему на голову, когда её могла и с плеч слететь одним ударом? Выпрямившись, он посмотрел на Алисанну и подмигнул ей, хоть та и не могла скрыть с глаз ужас от реки крови, которая текла по рукавам Эстермонта. — Такая выносливость и стать, — восторженно проговорила леди Айронвуд, но Алисанна, как только Эйрион ушёл на сторону победителей, лишила её возможности дальнейших чествований брата. Успокаивало только одно — это был просто нос, а не разбитая голова. Но и от этого становилось тошно. Если бы не тот дурацкий танец, этого бы не случилось. Если бы она была сдержаннее, если бы знала, что Дейрон не отвергнет её, Алисанна бы и не подумала переживать о каком-то штормовом лорде; она бы рассмеялась в лицо тому, кто бы сказал ей о подобном. Пробравшись через толпу, что уже следила за лордами Бисбери и Веббером, Алисанна перехватила руку Дейрона, который тянулся к кувшину. Он хотел отдернуть её, но, увидев сестру, секунду помедлил и оставил на её щеке еле ощутимый поцелуй. Не такой, что Дейрон оставлял прежде — этот был братским, без единого намёка на страсть, которая не так давно пылала между ними. Но Алисанна была в бешенстве не от этого. Он просто пропал, ни единого слова даже отцу, а сейчас вёл себя так, будто ничего не произошло, по крайней мере, пытался делать вид, что ни единой капли вина не было в нём — только на рукаве, ну и может быть немного на штанах. — Где ты был весь день? — Алисанна взяла Дейрона под локоть, обвивая обеими руками его предплечье, удерживая рядом. — Папа не говорил, но точно оторвёт тебе голову, когда увидит. — Голова болит, — проговорил Дейрон и сильнее нахмурил брови, не думая отвечать на её вопрос. — Даже Эгг здесь, — прошипела Алисанна, ущипнув его за руку. — И девочки сидят смирно, а ты… — Раскалывается с самого утра, как будто молотом бьют. Это плохо… очень плохо… Сделав вид, будто смахнула его пряди, Алисанна коснулась лба Дейрона. И горячее него мог быть только огонь. Слова были похожи на бред, который и вызывал жар. Беспокойства о разбитом носе Эстермонта как будто не бывало, и Алисанна была полностью поглощена отвратительным состоянием Дейрона. — Пойдём отсюда, — она осторожно потянула его к лестнице, но Дейрон стал упираться. — Kostā sagon kesīr hae bisy daor (Ты не можешь быть здесь в таком состоянии). Ты меня слышишь? С силой дернув его руку, Алисанна попыталась привлечь его внимание, отвлечь от мыслей, которые съедали его изнутри. Однако Дейрон не пошатнулся, только поджал губы, качая головой. Она обернулась, разобрав среди гама металлический гул от доспехов стражей. Им, верно, было приказано сообщить о прибытии Дейрона, если бы он вообще решился показаться, и вот они уже спешили по соседней лестнице к отцу. Будет скандал, не при людях, но всё равно отец устроит ему такую взбучку, что в Дейрона полетят не только яростные слова. — Ты несносен как Рей, когда не хочет купаться, — Алисанна дёрнула усмехнувшегося Дейрона на себя и потащила вниз, сбивая на пути дам и их дочерей. Рано или поздно отец всё равно доберётся до Дейрона, но, пока была возможность укрыться от его гнева, Алисанна не была намерена упускать её. Она не была сторонницей громких разбирательств, как это было у отца, не любила, когда упрекали по любому поводу, хоть и иногда не замечала этого за собой. Дейрон получит за то, что снова пил, и Алисанне его было жаль, ведь на всё это была причина, в которую почти никто не верил. Но для отца, строгого и вечно серьёзного принца Мейкара, это не было оправданием. Всюду сновали весёлые лорды, которые, как никто другой, отмечали именины Её Величества, и бренчали суровые стражи с указом от принца Мейкара, из-за чего было тяжело увиливать от чужого внимания, избегая самых коротких и общедоступных коридоров. — Алисанна, — попытался остановить её Дейрон. — Ты же знаешь, что это не поможет, и делаешь так хуже себе. — Замолчи, — отмахнулась она, не желая слушать о дурости, которую делала прямо сейчас. — Отец ведь и тебя приплетет к этому, как бы сильно он тебя не любил, — не останавливался Дейрон. — Мне придётся не в первый раз слушать о безолаберности и недостойном поведении. Прошу, пожалей себя. — Только после тебя, — Алисанна сжала его ладонь, узнавая проход, который вывел их прямо к покоям Дейрона. — Пойми, мне невыносимо смотреть, как ты страдаешь, — она перешла на шёпот, боясь злых языков, которые всегда прятались в застенках замка. — Не только из-за того, что ты мой брат, и как старшему тебе всегда достаётся больше. Я не прощу себе, если ничего не сделаю. Что-то внутри надорвалось с её словами, и Дейрон опустил глаза в пол, узнавая себя. Он сам всё это затеял не только от любви и ласки к ней, но от заботы и желания спасти Алисанну; чтобы драконы не закружились в танце. Чтобы кровь не победила над золотом, вырывая сердце из груди. — Всё равно уже не изменить то, что начертано характером отца, так зачем что-то делать? — продолжил Дейрон, отталкиваясь от стены, к которой ненарочно подошёл слишком близко. — За тем, чтобы он не стал вторым Мейгором, утопая во злобе, а ты — фигурой для срывов и уничижения. Дверь тихо скрипнула, и они скользнули за неё в тёмные и затхлые покои. Всё стояло и было разложено по тем же местам, как и прошлый раз. Только вот у нижних книжных полок пытались спрятаться пустые бутыли, а с края стола падали маленькие сладкие рубиновые капли. Свечи на столе провожали последние светлые минуты, пока огонь не переставал плавить их основания. Долго думать не было необходимости, и Алисанна, придерживая Дейрона, коснулась удушающе затянутой шнуровки его одежд. Если отец настигнет его в покоях, то пусть Дейрон хотя бы не будет убит собственной рубахой. Стягивать ботинки, не зная, где он мог шляться в них в такую жару — было себе дороже, и Алисанна легонько толкнула его на незастеленную кровать. Дейрон упал, как тряпичная кукла, раскидывая руки и тут же закрывая глаза. Голова кружилась, и от падения чувствовалось, как в животе плескалось вино, наровя выйти обратно. Однако он был спокоен, что заставило Алисанну чуть-чуть расслабиться, но не до того, чтобы лечь рядом, как бы не хотелось. Просто забыть обо всём, об этом проклятом Эстермонте, Эйрионе, который забавы ради пролил его кровь. Не думать о том, что она должна вернуться на Тренировочный двор и поддержать отца в этот день, не становиться такой же как Дейрон, сбегая от него и прячась по углам; что должна улыбаться, когда прекрасно знала, что из-за неё пострадал другой человек. — Не слышу благодарности, — проговорила Алисанна, пряча бутыли среди старых вещей в шкафу. — Чуть позже… — протянул Дейрон, пытаясь разлепить глаза, что выходило неважно. — Подумай, будь наша бабушка здесь, или мы в Королевской Гавани, была бы она рада такому? Когда папа придёт, падай ему в ноги и извиняйся у самых сапог, — она вновь подошла к кровати, но Дейрон уже не подавал признаков жизни. Только грудь медленно вздымалась от вдохов и выдохов. Вино забрало его в сон быстро, оставляя на лице полную безметежность, и Алисанне оставалось только надеяться, что он не скажет ничего такого, от чего весь Летний замок не поднимется среди ночи. Наклонившись ближе, она убрала с лица прилипшие пряди, и, пока никого точно не было за дверьми, оставила Дейрона на волю его проклятья и пьянства. Больше всё равно у неё ничего не получится. По крайней мере, она точно знает, что с ним всё в порядке. Пока что всё в порядке, но, может быть, в такой день отец будет снисходителен к нему. Нужно было возвращаться. Как бы осторожно Алисанна не уводила Дейрона, это видело слишком много глаз, и, если она ещё задержится, в скором времени можно было ожидать нежелательные слухи, учитывая, что леди Дальт не умела держать гнилой язык за зубами. Коридоры тянулись необычайно долго, будто бы и вовсе не хотели выпускать Алисанну из замка, желая навредить ей, преподать урок за слишком доброе отношение к другим. Говорили, что в Вольных городах есть бойцовские ямы, где рабы выходили друг против друга толпами на потеху господ. И Тренировочный двор теперь выглядел для Алисанны именно так — множество лордов и рыцарей, которые не были похожи сами на себя после стольких побежденных битв, уставшие, потные, с кровью на лицах и руках. Они были заражены азартом, который вырывался с непристойными выкриками в сторону других, против которых им предстояло выйти в последний раз в этот вечер. Толанд против Мерривезера. Пошатывающийся Веббер в паре с Амброзом. Копье Уиллера поставили против меча еле стоявшего на ногах Айронвуда. И дядя Ульрик против Эйриона. Подниматься к отцу Алисанна не решилась, но гвардейцы с самого нижнего помоста уже сообщили ему, что она вернулась. Эйрион был доволен собой, когда Алисанна начала хлопать с остальными, хоть и не так яростно, как это делала леди Мерривезер. Даже в глубине души она не могла и мечтать, чтобы Эйрион проиграл. Было ясно, как день, что дядя Ульрик не упустил бы возможности подсобить ещё юному и неопытному племяннику-принцу, в особенности на глазах стольких людей. Эйрион не мог упасть в грязь лицом, и вместо него это сделал дядя Ульрик. Хватило одного тычка, чтобы тот повалился на песок, выпуская меч из рук. Копьё Уиллера было сломано надвое через несколько минут, пока Веббер добровольно сдавался рядом с выдохшимся Мерривезером. К состязанию не было того интереса, того отклика жен и дочерей, как в самом начале, и было принято решение поставить всех четырёх вместе, не разделять, дабы не затягивать с определением трёх победителей. Должен был упасть только один, если никто не решится смиренно опустить своё оружие, но никто не хотел этого, несмотря на лившийся водопадом пот и нечеловеческую усталость. Толанд, не желая встречаться с Эйрионом, напал на Амброза, наносил удар за ударом, но тот устоял против каждого, уворачиваясь и пытаясь нанести ответный урон сопернику. Лорд Айронвуд был справедлив и не был готов просто так уступать принцу, атакуя его со всей оставшейся силой. Алисанна вновь наткнулась на чашницу, если не наоборот, и не решилась отказывать себе в удовольствии опьянеть ещё на чуточку. Всё равно ей больше не нужно было ни с кем разговаривать и натянуто улыбаться — после того, как Амброз выбыл, и одновременно с этим Айронвуд почти оказался на песке в засохшей крови Эстермонта, рог завыл в последний раз. Толанд, Эйрион и Айронвуд. Именно так были распределены места, что весьма позабавило Алисанну. Эйрион был вторым во всём, даже по рождению, и это точно злило его. Алисанна поняла это по его искрившемуся взгляду, который не сходил с Толанда. Но до того, как Эйриону было дозволено уйти со двора, Алисанна уже исчезла с помоста. Покои быстро закрылись на ключ, и несносное платье оказалось на полу перед кроватью.