Глава 7: «Выпивка на последнем приёме»

Время дяди Ульрика Дейна в Летнем замке подошло к концу. Прошло без малого две недели, как он со своей свитой прибыл под крышу принца Мейкара, и свой последний день в свете его милости дядя Ульрик не желал проводить в сожалениях об отъезде. Говорили, что он сам оплатил все затраты на последнее пиршество, но Алисанне думалось, что у дяди просто не было столько денег. Блюда быстро сменялись от простого почти безвкусного бульона с овощами до молочного поросёнка, который ещё утром не подозревал, что отправится на стол высоких господ; вино разливалось по кубкам, но, ближе к концу шумного и душного вечера, большая часть выплескивалась из графинов на стол под веселый пьяный смех. Барды велело распевали песню о благородной деве и рыцаре, которые скрывали свою любовь от жестокого мужа, и, пока леди вздыхали над трагедией истории, Алисанна не могла для себя не отметить, что всё песнопение было схоже с грязью слухов о королеве Нейрис и ее брате-рыцаре Эймоне. Но никто более не отмечал этого непристойного сходства, да и леди, и принцессам нельзя было утопать во лжи как прошлого, так и настоящего. Так что Алисанне оставалось только недовольство трепетанием глупых молодых леди. Они сидели всё на тех же местах, как и на пиршестве в честь прибытия дяди Ульрика. За столом рядом с помостом, на котором восседал их отец с самыми знатными гостями. Дядя Ульрик радостно расплескивал вино, рассказывая самые злачные и темные для леди истории, желая в крайний раз заявить о себе при дворе Летнего замка. — За прелестных дам! — раздался его выкрик, который не смог остановить отец, но за этим последовал не смех, а ответные восклицания женатых лордов и рыцарей с оглушительным бренчанием металла кубков. Эгг сидел вместе с Дейллой и Рей под чуткими взглядами нянек, которые не боялись выпивать и заводить разговоры со стражниками и молоденькими оруженосцами лордов, отвратительно прикусывая губы и накручивая взбалмошные локоны. Девочки всё еще обсуждали поединки, тыча пальцами в тех, кто не смог выстоять против своих противников, а Эгг вновь уплетал сладости, только в этот раз изредка посматривал исподлобья на Алисанну, ожидая ее неодобрительного взгляда. — Съешь еще одну лимонную дольку, — проговорила она, когда Эгг потянулся к блюдцу, что было наполнено засахаренными цитрусами, — и пойдешь спать. Он тут же отпрянул, а Алисанна победно ухмыльнулась. Она знала, что Эгг хотел остаться в зале до самого последнего гостя, и с подвыпившими няньками это было сделать нетрудно, пока позволяла Алисанна. Если он хотел увидеть, как самого стойкого и много пьющего высокого лорда будут тащить его родичи, Алисанна не была намерена останавливать брата. К тому же, это было довольно веселое зрелище, учитывая, что к этому могли присоединиться и собаки, чтобы обглодать кость, которой этот почтенный лорд будет размахивать. Дейрон, хоть и старался не пить всё вино, которое стояло на их столе, но чашница не переставала подливать ему при каждом неровном взмахе рукой. Эйрион сидел справа от Алисанны, часто небрежно касаясь ее под столом, но она старалась этого не замечать, делала вид, будто ей не было неприятно от того, как он невзначай проводил по ее ноге, чуть задирая платье; не подавала виду, что была готова сорваться с места, когда его ладонь скользила по бедру. И она не могла убрать его руки или обратить на это внимание даже Дейрона. Было страшно, что Эйрион мог сделать после. Алисанна мельком натыкалась на взгляд молодого Эстермонта и его нос, который довольно сильно выделялся на всем лице — вокруг было темное синее пятно, и, если он улыбался, то нередко проскакивала густая капелька крови, которую он вытирал красным платком. Ей было стыдно перед ним, но извиняться — значило, навлечь на себя по меньшей мере просто недовольство Эйриона, которое могло бы перерасти в нечто, от чего ей никогда не отмыться. Стараясь заглушить навязчивые мысли, Алисанна, как и Дейрон, не упускала возможности наполнить свой кубок и ни разу не встретить его дно. Никто из лордов не подходил к ней — люди связали нос Эстермонта с их танцем и теперь боялись, как бы и им не досталось от братьев принцессы. И от этого еда, для которой в животе не было достаточно места из-за корсета, и выпивка стали единственным развлечением Алисанны. Не звать же ей на танец Эйриона, после чего пришлось бы прямо на себе сжигать платье из-за его прикосновений и склизких взглядов. Эггу были интересны девочки, точнее, попытки остановить их очередную ругань о внимании дочерей Пизбери. И, хоть она и думала о Дейроне, Алисанна знала, что он не хорош в танцах, а для Эйриона это будет сродни оскорблению, учитывая его внезапные молчаливые касания, которые приходилось терпеть из последних сил. Хоть ночь уже наступила, а все окна в Большом зале были открыты нараспашку, воздух как будто бы пытался задушить ее, хотя, возможно, это было из-за неприятного жара, который поднимал ком в горле от Эйриона. — Ваше Высочество, — перед ними сделала реверанс леди Айронвуд, — не желаете ли вы присоединиться к нам, моя принцесса? — она указала на сборище леди, которые что-то яро обсуждали в дальнем углу зала. — Говорят, вы бывали в Звездопаде, что уж говорить о Королевской Гавани. Юные леди жаждут вашего слова в их непростой дилемме, и я надеялась, что вы могли пролить свет на их разногласия. Это был самый счастливый момент, какой Алисанна могла себе представить. Пусть это будут дурочки, которые не могут решить, правда ли так хорош Лео Длинный Шип Тирелл, как о нем говорят, или правда, что старший сын лорда Ланнистера помолвлен с девчонкой Киндалл. Лучше они, чем Эйрион, но нужно было скрыть свою внезапную радость, к которой после были бы вопросы. — Я бы с радостью, — неуверенно протянула Алисанна, чувствуя, как рука Эйриона вновь заскользила под столом. — Но… — Раз дамы требуют присутствия принцессы, — внезапно протянул Дейрон, отрываясь от винограда с сыром, — Почему бы тебе не утолить их любопытство? Дейрон всё еще был в ответе за них, ее голос принадлежал ему, когда отца не было рядом, и, похоже, он чувствовал, что Алисанне это было необходимо. Выбирая между тем, чтобы оставаться за одним столом с Эйрионом и девчачьей руганью о корсетах, она предпочитала второе. Когда Дейрон кивнул на ее повторное немое разрешение, Алисанна быстро покинула скамью, следуя за леди Айронвуд. Еще никогда в жизни она столько не переживала из-за Эйриона. Алисанна никогда не думала о нем столько раз на дню, никогда не волновалась, что он мог что-то сделать, но приезд дяди Ульрика развязал ему и язык, и руки, от которых по телу бежал неприятный холодок. Она постоянно думала о нем, что не могло радовать, но, к ее радости, Дейрон почти всегда был рядом, спасая от гнета. Эйрион недовольно, даже грозно посмотрел на Дейрона, сжимая свой кубок до того, что побелели костяшки пальцев. — Что-то хочешь сказать? — непринужденно проговорил Дейрон, выхватывая у Рей нож через стол, пока та не порезала ни себя, ни сестру. — Отдай! — сердито воскликнула Рей, но Дейрон только покачал головой. — У тебя и без… без этого всё нарезано, — он кивнул на тарелку, которую еще с кухни приносили с едой, нарезанной на мелкие кусочки. — Ты играешь с огнем, — пиная под столом Эгга, ответил Эйрион, следя за удалявшейся фигурой Алисанны. — Неужели? — не удержавшись от порыва, Дейрон ударил Эйриона, когда Эгг и девочки выбежали из-за стола к другим детям. — Думал, что не даю разгореться костру, который ты тут пытаешься разжечь. — Я? Я ничего не делаю, — Эйрион будто бы удивленно приподнял брови и плечи. Как будто он и правда не понимал, о чем говорил пьяный Дейрон. — Может тебе снова что-то кажется? Беспробудное пьянство, знаешь ли, иногда доводит людей и до таких ведений, что они видят опасность для себя даже в самых близких. — Смею тебе напомнить, брат, — Дейрон склонился к нему настолько, что Эйрион еле мог стерпеть чересчур сильный запах вина. — Я всё еще старше тебя и могу говорить за каждого из вас. Было забавно посмотреть, как тебя, великого дракона, каким ты себя мнишь, прямо сейчас под… руки уведет стража спать. А завтра будешь разбираться с отцом, почему это тебе вдруг нужно покинуть Летний замок вместе с дядей Ульриком. — Смотри, как бы тебя не увела, — огрызнулся Эйрион. — Не много ли выпил для всемогущего блюстителя порядка в детском саду? И думаешь, отец и правда решится на такое? Скорее он тебя отправит, чтобы хоть раз протрезвел. Эйрион оскалился, и стал слишком похож на того кроваво-красного дракона, который этой ночью снова раздирал глотку золотистому. Внутри неприятно засвербело от осознания того, что их крылья уже вонзаются друг в друга, они уже начали кружиться в танце, от чего внезапная тошнота подступила к горлу. — Прекрати это. Остановись, пока еще не поздно, — не обращая внимание на его слова, продолжил Дейрон, с грохотом ставя кубок на стол. Он вдруг протрезвел, ощущая как никогда опасность в Эйрионе. Но Эйрион только усмехнулся. Его глаза горели тем безумием, с которым красный дракон рвал золотого, от чего у Дейрона перехватило дыхание, и стала нарастать злость, какой он ни разу не испытывал к Эйриону. — О чем ты? — совершенно невинно пожал он плечами, беря кубок Дейрона и отпивая из него. — Прекрасно понимаешь, о чем, — не без раздражения выдавил Дейрон в ответ. Они не были готовы говорить прямо, но, пока Дейрон думал, что Эйрион просто желал поизмываться над их дорогой сестрой, тот, в свою очередь, усмехался, как старший брат, утопая в пьянстве, хотел отгородить его от их с Алисанной предназначения как настоящих, истинных драконов из всех детей их отца. Только ни один из них не думал, что устраивали перепалку из-за одного и того же желания к Алисанне, которое, в одном случае, была подкреплено давним видением, что постоянно повторялось, заставляя вздрагивать от ужаса; а в другом — наваждением о чистой крови, которое было противно Алисанне настолько же, насколько и сам Эйрион. — Ничего хорошего из этого не выйдет, — не переставал Дейрон, надеясь, что хотя бы маленькая крупица того младшего брата, ради которого он когда-то был готов пойти на всё, отзовется, — Это пропасть, из которой не получится выбраться, просто отмахнувшись. Эйрион продолжал пить вино, стискивая челюсть в попытке сдержаться от едкого замечания, которое одно за другим поглощали его мысли. Он наслаждался попыткой Дейрона вразумить его, хождению по самой грани, за которой точно следовал ни один удар по телу прямо на глазах у всего двора. Да и кому бы не было приятно наблюдать, как наследник такого грозного и могучего отца скатывается ниже деревенской грязи. — Для кого пропасть, а для кого полет. Боюсь, что ты ничего не понимаешь, брат. Для тебя есть только стены из запретов, а для меня — свобода и предназначение. Дейрон, было, вырвал из его рук кубок, но внезапно раздался голос отца, который заставил его расслабиться и стереть с лица Эйриона довольную ухмылку. Он стоял прямо за ними, возвышался как ястреб над наглыми мышатами, которые должны были стать его обедом за неподобающее поведение. — Что происходит? — его голос был тверд, а меж бровей залегла складка недовольства от того, что ему пришлось оставить гостей ради предотвращения драки. — Вы привлекаете слишком много внимания, — Мейкар посмотрел на соседние столы, на лордов и леди, которые тут же отвернулись от его пытливого взгляда. — Ничего, просто разговариваем, — ответил Эйрион, не давая Дейрону вставить и слова. — Мой дорогой старший брат беспокоится о моем благополучии, только и всего. — И, конечно, это беспокойство самую малость пропитано вином? — Мейкар приблизился к Дейрону, на что тот только недовольно выдохнул. В отличии от Эйриона он и правда много выпил. Еще бы чуть-чуть и могло дойти до беспамятства, если бы не подошедшая так вовремя Айронвуд. И Эйрион был доволен собой, не получая того же унижения от одного взгляда отца, но наблюдая за тем, как Дейрон ссутулился, пытаясь скрыться от отцовского гнета. — Чтобы я больше не слышал ваших руганей, понятно? Они одновременно кивнули, и Эйрион вдруг изменился в лице. Вдруг отец и правда слышал то, что они обсуждали. Нет, если бы это было так, они не сидели за столом, а летели прямиком в его рабочие покои, где от каждого не осталось бы и мокрого места. — Отведите младших в постель, уже поздно, — добавил Мейкар, и Эйрион снова усмехнулся, но от ухмылки Дейрона, его собственная испарилась. — Если ты не против, пусть Эйрион отведет девочек и Эгг… Эйгона, — еле сдержав икоту, предложил Дейрон. — Кажется, я не очень уверенно держусь для них на ногах. Мейкар кивнул, оглядывая Дейрона и переводя взгляд на нянек, которые слишком сильно увлеклись молодыми оруженосцами. — Отец, я… — только начал Эйрион, но Мейкар остановил его, жестом заставляя подняться и указывая на кучку ребятишек, где виднелись серебряные головы Эйгона и Рей. — А я дождусь Алисанну, — победно бросил Дейрон Эйриону в спину. — Если не я ее провожу, то хотя бы она меня. По-моему, стража тоже не очень хорошо для этого подойдёт, — он кивнул в сторону гвардейцев, которые не отставали от дорнийских лордов в количестве выпитого. Беспредел. Однако разбираться с ним Мейкар не был намерен — уже поздно, да и как он будет выглядеть в глазах гостей, которые и так не самого лучшего мнения о нем, разражаясь гневом. Но завтра каждому, чьи имена его советник мейстер уже записывал, придет, по меньшей мере, выговор, если они будут высланы из замка, лишаясь возможности службы даже у самых мелких лордов. Прошло немного времени, как Эйрион, таща Эгга за ворот и держа Дейллу и Рей за руки, прошел мимо их стола, где Дейрон, прячась за служанкой со сменным блюдом, наливал еще один кубок. — Эгг, — жуя кусок оленины, проговорил Дейрон, — Если что-то скажет, кусай до мяса. Но он не успел кивнуть, как Эйрион вытолкал их из зала. «Не посмеет ничего сделать», — подумал Дейрон, возвращаясь к вину и еде. — «Кишка тонка, когда отец знает, когда он может спросить с него, почему младшие в слезах». К тому же, Эйрион не был дураком. Да, он нес чушь об истинном драконе, не забывая поправлять свои серебряные волосы, но он понимал цену своим поступкам и боялся отца, зная, на что тот был способен в гневе. Танцы только набирали свою силу, теряя благоразумие и уступая место дикости и неприличиям, которые так долго скрывались за лестью и краснотой щёк от пьяных предложений. Но было до невозможности скучно наблюдать за милыми дамами и их неугомонными кавалерами, что даже головокружение от вина, которому не было предела, не могло этого скрасить. — Да наливай ты! — выпалил дядя Ульрик, выхватывая у чашницы графин. — Я тебе не девка, чтобы от одного кубка пьянеть! И ему тоже лей, — он махнул рукой на отца, который был полностью увлечен роскознями одного штормового лорда. — За кого ты нас принимаешь, а? Эстермонт, которому Эйрион сломал нос, пока он изрядно напивался, казался душой компании. Что-то весело рассказывал, рьяно жестикулировал, но, заметив, как Дейрон на него смотрел, переполнился ненавистью, как будто именно он, а не Эйрион был причастен к его несчастью. Однако, кто бы мог подумать, что, стоило сделать лорду одолжение на один танец, как Эйрион сорвётся с цепи? Алисанна все еще сидела с леди, которые не были намерены прекращать свои разговоры. Она была повернута к нему спиной в дальнем углу зала, но от этого ее силуэт меньше не манил его к себе. Чёрное с красными вставками платье, которое не упускало возможности украсить ее фигуру среди всех до того перетянутых корсетов, что вот-вот грудь выскочила бы из-за него. Золото, которое блестело в прядях волос и напоминало его собственное, смешанное с дорнийскими очертаниями. Хоть она и пыталась это скрыть, от взгляда Дейрона не смогли увернуться и ручки, которые то и дело тянулись к графину. Она не принимала почти никакого участия в беседе, но явно внимательно слушала, о чем шли шепотки среди других домов Семи Королевств. Как же было приятно ее целовать… слушать ее не поддельные тяжелые вздохи, которые часто вырвались из груди у озерца. Мелкая дрожь прошла по его телу от воспоминаний ее сладости на губах и языке. И теперь, когда все плевали на то, кто с кем покидал зал, в голове медленно всплывали самые елейные моменты, от которых становилось трудно усидеть на месте. Дейрон невольно, под действием вина вдруг подумал, что хотел бы уйти с ней. Прямо сейчас подойти, соврать, что таково слово отца, и увести ее из-под чужих взглядов. Алисанна мельком посмотрела на него, и Дейрон непроизвольно качнул головой в сторону выхода. Сам того не понимая, он дал ей возможность избавиться от пытки шелком и обсуждением Вольных городов, где буйствовала какая-то зараза, что подкашивала только молодых. И волю самому себе, своему нутру, которое требовало её прямо здесь и сейчас. Алисанна, коротко извинившись, вышла из дамского уголка и, пока вино не заставило пошатнуться в глазах людей, быстро прошла к их столу. Её глаза блестели и чуть стеклянели, а красные губы распухли от выпивки и пекла, которое обрушилось на них из-за уж больно удушающей погоды за окнами. — Есть какое-то предложение? — она поставила обе руки на край стола, наклоняясь ближе к Дейрону и прижимая локтями корсет так, что каждый ее вдох заставлял его сердце замирать. И каким бы идиотом он показался, говоря «тебя». Её глаза изучающе пробежали по его лицу, останавливаясь на губах, которые дрогнули в ухмылке от пьяного понимания, что и ей этого тоже хотелось. Что её безудержно манили чувства у озерца. — Может… пойдём? Кажется, здесь больше нечего ловить, — Дейрон посмотрел ей за плечо на леди, которые с осторожностью поглядывали на помост с отцом. — Пока великий дракон не вернулся из детских комнат? — Не знаю… — улыбнулась в ответ Алисанна. Конечно, она не хотела возвращения Эйриона, не желала, чтобы он вновь прикосался к ней, но и поиграть с Дейроном никто не мешал. По крайней мере, пока он сам отвечал ей тем же. — Вдруг, когда вернётся, он разозлится от того, что нас нет? — Тогда мы уже будем далеко, — он наклонил голову вбок, рассматривая тонкие красные головы драконов на её платье, — Там… там, где его возвращение не будет иметь смысла. Что скажешь? — Дейрон сделал последний глоток вина, не чувствуя, как оно должно было обжигать его изнутри. Алисанна прикусила нижнюю губу, следя за его дыханием, которое вторило её собственному. Какая разница, если они уйдут? Эйрион не посмеет ничего сделать, если она будет с Дейроном. Пусть огрызается и тявкает как щенок, но от этого ему не прибавится нежности. Тревога больше не терзала её, уступая место интересу. — Только если ты настаиваешь… Дейрон тут же поднялся с места, ощущая слишком сильное головокружение, но, устояв на ногах, обошел стол и предложил Алисанне руку. Так, чтобы все видели, что она с ним; чтобы этот Эстермонт видел, как Дейрон уводит её среди ночи прямо из под его кровавого носа, ну и, конечно, чтобы отец знал, что он забрал её. У входных дверей не стояли стражи, которые могли бы сопроводить их, что было большой удачей при том, что отец контролировал чуть-ли не каждого из них, следил за тем, чтобы они оставались в ясности и трезвости ума. Но в эту ночь всё пошло наперекосяк, пока отец наслаждался, как думал, последним днём беспокойств. Из яркого зала Дейрон и Алисанна попали в темноту коридоров замка, которая затмевала собой и звезды, и луну. После гомона и постоянного лязга посуды тишина казалась непривычной, окутывала с ног до головы до неприятного звона в ушах, от которого было некуда скрыться. Они шли медленно от накатывавшего опьянения вина, что показывало свою силу, стоило только подняться на ноги. Голоса были практически не слышны, но и путь Алисанна не узнавала. Может, она и ходила по этим коридорам, стены которых были испещрены гравюрами драконов и их всадников в самые яркие дни правления их дома, но вспомнить не могла. Да и ей это не было интересно — это не имело значения, пока рядом был Дейрон. — Куда же мы идём? — проводя короткими ноготками вверх по его рукаву, задирая его у запястья и сплетая их пальцы вместе, прошептала Алисанна. Щеки несщадно горели, задевая уши и осторожно опускаясь по шее и груди в живот от предвушения. Она хотела потерять стеснение, понимая, что не только выпивка вела Дейрона, но и его собственное желание, какое Алисанна уловила в зале, какое она, честно, не ожидала, изначально думая, что только она подвластна такого уже старого в их семье влечения. Однако ей все же хотелось, чтобы именно он сделал первый шаг, не смотря на то, что уже вёл их в неизвестном направлении, а она послушно следовала, незаметно распуская шнурок корсета. — Туда, где никому не будет до нас дела, — ответил Дейрон, выступая вперед неё и заставляя притормозить. А может никуда и не нужно было идти. Может стоило наплевать на удобства и скрытность, когда её глаза так смотрели на него. Прямо здесь, в этом пыльном коридоре. Да и никто наверняка не узнает — слишком много людей пило в тот вечер, и ни один не подумает прерывать тех, кто решился уединиться в дальнем углу замка. Просто посмеются, но разнимать никто уж точно не пойдёт. Он положил ладонь ей на щеку, не позволяя думать и решать самой, и притянул к себе, закрывая глаза. Сотни мелких иголочек вонзились в их тела, когда губы слились в сладком поцелуе, поднимая сердцебиение в самое горло до того, что стало трудно дышать. Вторая ладонь опустилась на талию, но долго на ней ее задержалась, медленно перемещаясь к лифу платья, зацепилась за распущенный шнурок, вовсе вытягивая его. Не удержавшись на месте, Алисанна отшагнула к стене, позволяя Дейрону прижаться к ней еще ближе. Её ладони встретились с его спутанными от постоянных поправлений волосами, оттягивая их, чем и вызывая приятный стон до трепета внизу живота. Дейрон осторожно, стараясь контролировать сладостный порыв непристойности, стал приподнимать её юбку, а губы постепенно перешли с её губ на шею, которая отзывчиво открылась ему. «Кому не будет плевать?» — думала Алисанна. Она так сильно этого хотела, так жаждала этого, что любой страх в перемешку с вином отдалились настолько, что их практически не было видно. Главное, что сейчас они вместе, что его руки почти добрались до давящей пульсации, которую она так хотела унять вместе с ним. Чтобы Дейрон остановил её мучения. Алисанна оттянула его за волосы от шеи, утопая в новой горячности поцелуя, чувствуя, как внизу становилось всё больше влаги, которая тонкой вязкой струйкой пыталась бежать по ноге. — Это и есть твоё секретное место? — проводя языком по его нижней губе, с придыханием проговорила Алисанна, отодвинув край ворота его камзола и скользнув пальчиками к его груди. — Если пожелаешь, — касаясь её языка своим, проговорил Дейрон. Она улыбнулась сквозь поцелуй, но, уловив далёкие быстрые шаги, остановилась. Алисанне вдруг стало не плевать, если бы их видели, чего не разделял Дейрон, раскрывая еле державшийся корсет и без застенчивости трогая её мягкую грудь. Она перехватила его руку, как бы приятно это не было, и мотнула головой вдаль по коридору. — Значит, не желаешь, — он отстранился, смотря ей в глаза. — Хорошо… Алисанна, было, хотела возразить, но Дейрон не позволил ей вставить и слова. На секунду ей показалось, что она всё испортила, что сейчас он отвалится навсегда и больше никогда в жизни не прикоснется к ней. Но, Дейрон, понимая от чего ее глаза так быстро забегали из стороны в сторону, ухватил её покрепче за руку и, пока шаги не настигли их, пошёл дальше, к покоям для гостей, которые пустовали в отдалении от других. Чуть не валясь с ног и собирая собой каждую стену, какую только мог, он не переставал идти, страшась, что в этот раз чужой в коридоре не остановит его. Алисанна держала из последних сил лиф, который сваливался при каждом шаге, но при этом не преставала улыбаться, понимая, всё только начиналось. Луна пробивалась через окна-арки, освещая их путь, сопровождала их до самых комнат, которые были скрыты от чужих глаз в тупике. Если им понадобилось бежать оттуда, у них бы не вышло, но никто, насколько знал Дейрон, и не ходил у тех покоев. Бежать было не от кого, если только не от самих себя, что было маловероятно. Дверь была без замка, и Дейрон, вспомнив об этом только когда пустил Алисанну вперед, чертыхнулся про себя. Комната хоть и была богато украшена, все же наполнялась пустотой от того, что там давно никого не было. Гобелены с лесными пейзажами сочились пылью, а рядом с кроватью лежали пустые бутыли вина. Алисанна невольно вспомнила, что на празднование именин их бабушки Мирии Дейрон пришёл уже пьяным, но его собственные покои пустовали весь день. И наверняка пришёл прямо отсюда, судя по следам обуви на полу, покрытом пылью. И раз его не могли найти в прошлый раз, когда все были трезвы и точно не в беспамятстве, сейчас уж верно не найдут. Лиф тут же оказался на полу, как только Алисанна пересекла порог покоев и уже потянулась к Дейрону, но тот отошел в сторону. Он ударился в дверь плечом, а после, чуть отойдя, дернул за ручку. Она не поддалась — дверь была слишком плотно закрыта, даже чуть покосилась, войдя полностью в раму. Даже если кто-то забредет сюда в пьяной прогулке, он не посмеет потревожить их. — Что теперь скажешь? — он прислонился спиной к двери, удерживая равновесие и оглядывая Алисанну. Из приоткрытых ставней проникал мелкий след луны, который падал прямо на неё, играя с золотинками в волосах и превращая их в серебро. Нижняя рубаха вторила её дыханию, и руки уже сами тянулись к ленте, что держала такую ненужную юбку платья. — Пекло… — Алисанна выступила из туфелек и, облизнув пересохшие губы, подошла к нему, хватая за распущенные лацканы и рывком протягивая к себе. — Kony yne epā ao. Kony sparion issa? (Что хочу тебя. Этого достаточно?) — Dombeis ondosoros issa (Более чем), — выдохнул Дейрон ей в губы, по которым тут же провел кончиком языка. Дышать было слишком тяжело, в особенности когда его руки потянули за ленту и оставили её в одной рубахе. Кончики ушей начало жечь от внепного смущения, смешанного с ожиданием будущего, будто бы она уже не представала перед ним полностью обнаженной. Оторвавшись от одежды Алисанны, Дейрон неуклюже стянул свой камзол, отбрасывая его в пыльный угол, и осторожно подтолкнул её к кровати. Не разрывая поцелуй, они медленно, будто боясь потерять друг друга, что если их губы перестали соприкасаться, делиться своим жаром, то всё это оказалось сном, от которого просыпаются со сбитым дыханием и тяжёлой головой. Укладываясь на кровать, Алисанна подцепила край его нижней рубахи и подняла её до плеч, переходя ладонями на его торс и спину. Дейрон упёрся одной рукой в постель, пока второй заправлял волосы, что постоянно падали на лицо, за уши и пытался снять сильно мешавшую рубаху. Приоткрыв глаза, Алисанна потянулась к завязкам на его штанах, и Дейрон, улучив момент, стащил рубаху, чуть не обрушившись на неё всем телом. Свободная рука скользнула вниз, к её оставшемуся клочку одежды, и потянула его вверх. Чувствуя, что еще чуть-чуть и он не сможет удержаться на одной руке, Дейрон поднялся на колени, отбрасывая волосы назад до приятного хмельного головокружения. Алисанна осталась лежать на спине — край рубахи сполз с плеча до того сильно, что грудь показывалась из выреза, пересеченная распущенными завязками. Дейрон опустил обе руки на её бедра и неторопливо повёл ими вверх, задирая подол и открывая для себя всю Алисанну, которая уже задыхалась от нетерпения. Его глаза бегали от ее лица вниз, где била тяжёлая пульсация, что не давала ей спокойно лежать, и текла влага, которая поблескивала в каплях лунного света. Если бы не его собственное возбуждение, что было прижато в штанах, Дейрон бы припал к этой влаге вновь, к набухшей чувствительной точке, но сейчас ей это было не нужно, да и ему самому нетерпелось ощутить тепло внутри неё и сковывание до самого пика. Рубаха спала с плеч, полностью оголяя грудь, когда Алисанна приподнялась на локтях и, не отрывая взгляд от Дейрона, положила руку поверх его возбуждения. Она осторожно огладила его, пока Дейрон задирал её рубаху всё выше и выше, доходя до самого живота, и протолкнула ладонь за край штанов. Тепло от его кожи быстро разлилось и по её телу, и внутри что-то кольнуло, когда Алисанна обхватила его и слегка сжала, а Дейрон не смог сдержать стон. Он тяжело выдохнул, опуская голову, и неосознанно толкнулся в ее нежную ладонь. — Пожалуйста, прекрати, — промычал Дейрон, когда Алисанна, видя, как дергались его брови при каждом сильном сжатии, как приоткрылся его рот, когда она задела чувствительное место, на которое текла его собственная влага. — Мне нравится смотреть, как ты закатываешь глазки, — подаваясь вперед и пытаясь прижаться к его возбуждению, прошептала Алисанна. Он надавил ей на плечо, укладывая обратно, а второй рукой убрал её ладонь с члена, который уже был готов извергнуться семенем от одного её вида с ногами, что так маняще были расставлены по обе от него стороны. Волосы распластались по подушкам, и теперь Алисанна, почти прижатая его телом к постели, казалась самым уязвимым созданием, какое он когда-либо видел, но от этого не переставал меньше желать её. Наоборот. Дейрон только сильнее напрягся, боясь не дотянуть до конца. Он сам взялся за член рукой от выгибаний и тихий, еле слышных просьб Алисанны. Упираясь головкой во вход, проводя им меж её складок и слегка окуная во влагу, чтобы не навредить. И это была последняя мысль, которая попыталась пробраться в его сознание перед тем, как снова наклонился к ней. Дейрон опустил одну руку на нижнюю часть ее бедра и поднял до того, что коленка почти прижалась к груди, раскрывая её полностью. Их лбы соприкоснулись, и Алисанна потянулась за последним поцелуем, который смогла оставить смазанно, но горячо и так сладко, будто пыталась выхватить и его воздух перед самым первым точком. Но Алисанна остановила его, находя края его штанов пальцами и рук, и ног, и медленно стянула их на столько, чтобы не стесняло движения. Её ступни обвинили его поясницу, прижимая его живот к её животу. Они почти одновременно простонали — один от того, насколько это было приятно, понимая, что долго ему не придётся толкаться, а вторая — от неожиданности и приятного растягивающего чувства, которое разливалось новой волной внизу. Было слишком жарко. Испарина покрывала их, целовала и мочила собой их волосы, пока дыхание прерывалось, а сильные выдохи опаляли голую кожу, прерываясь на тихие стоны. Дейрон старался двигаться медленно, не причинять дискомфорт, но изредка срывал с губ Алисанны жалобный скулеж, который инстинктивно заставлял её сжиматься вокруг него, доводя до безумия. Её руки обвили его шею, и короткие ноготки царапали её, впивались в него от сильного желания. Сам того не замечая, Дейрон стал двигаться быстрее, сильнее прижимать Алисанну к постели, а она, уже без стеснения и страха, привыкнув к нему, подавалась навстречу, чувствуя, как узел внизу живота, что так старательно завязывался всё это время, доходил до самого приятного. Их голые груди при каждом вздохе соприкасались, а липкие поцелуи и даже лёгкие прикосновения неотъемлемо сопровождались хлюпаньем влаги между ними. Рука Дейрона скользнула меж тел и остановилась на её чувствительной точке. Алисанна приоткрыла рот в немом сладком выдохе, когда он начал надавливать на неё, дразнить. Движения потеряли свою чёткость и аккуратность, уступая место резкости и нестерпимому желанию разрядки. Ноги потряхивало от перенапряжения, но Алисанна не думала опускать их, только сильнее прижимаясь и открываясь Дейрону. Дрожь пробежала по их телам, заставляя сжиматься и стремиться ближе, двигаться быстрее, хоть вино и не позволяло, чувствуя, что наслаждение было слишком близко. На одном из выдохов, последнем, что сдерживал сердце в горле, ноги Алисанны сильнее прижали Дейрона, и с её губ сорвался протяжный стон, какого она никак не ожидала от себя. Тяжело и быстро дыша, Дейрон навалился на Алисанну, пока ее сбитое дыхание опаляло его шею. Удовольствие, которого они так желали, разлилось по телам, и веки были слишком тяжелы, чтобы им смотреть друг другу в глаза. Едва дыша, Дейрон приподнялся, целуя её во взмокший лоб, и перелег на место рядом.

***

Для солнца ещё было рано, но луна уже ушла, напуская предрассветную непроглядную тьму на равнину. Летний замок погрузился в непробудный пьяный сон, который точно продлится до раскалывающего голову обеда. Провожания дяди Ульрика точно затянутся до вечера, вместо запланированного утра, ведь не каждому из его свиты будет под силу оторвать себя от постели до прихода мейстера с живительным снадобьем. Дейрон натянул штаны и еле смог найти во тьме рубаху, а Алисана просто подобрала свои вещи. Нужно было вернуть их в её покои, чтобы набожная служанка ничего не заподозрила. Надевать их совершенно не хотелось, да и никто не увидит её в таком виде. Если сильно постараться, то они смогут избежать отцовских стражей, которые должны были ходить по коридорам, охраняя сон и благочестие знатных особ. — Только не говори, что ты запер нас здесь, — обеспокоенно проговорила Алисанна, когда Дейрон безуспешно пытался открыть дверь. — Хорошо, не буду, — отозвался Дейрон, прекращая сотую попытку вытащить на себя севшую в раме дверь. Да, закрыть то он смог, а вот обратно — никак не получалось. Однако, в отличие от Алисанны, его это вовсе не тревожило, даже, казалось, немного забавляло. — Что мы будем делать? — Только не предлагай звать на помощь, — усмехнулся он и прошел в самую дальнюю часть покоев, к стене с большим гобеленом, на котором были вышиты два дракона, золотой и белый, что извергали пламя над своими головами. Он исчез за гобеленом, Алисанна слышала только его шуршание и мешканье, но вдруг раздался треск, за которым последовало какое-то движение, отдававшееся по покоям каменными сдвигами. — Спасибо дедушке Дейрону за тайные проходы, — высовываясь к Алисанне, проговорил он. — Прошу, — Дейрон отодвинул гобелен, за которым очутился тёмный ход. Подобрав юбку, корсет и надев туфли, Алисанна подошла к нему и не без опаски шагнула следом за Дейроном. Она понятия не имела, что в замке были потаенные ходы, которые могли вывести в самые неожиданные места, как в Королевской Гавани, в твердыне Мейгора. Они шли настолько быстро, насколько позволяли еле державшие на месте ноги, и Дейрон точно знал путь, думалось Алисанне, раз он уверенно вёл её. Эхом раздавалась капель по камням, и лёгкий прохладный ветерок щекотал тёплую шею. Остановившись у развилки, Дейрон ненадолго задумался, куда именно идти, но, кажется, вспомнив нужный ход, резко повернул, от чего Алисанна чуть не обронила лиф платья. Что теперь будет между ними? Алисанне до ужаса понравилось, что и как он делал, и хотела ещё, прямо здесь, не думая о сырости и грязи, которую ни один из слуг никогда не убирал. Но захочет ли этого Дейрон? Вдруг ему просто хотелось расслабиться? Всего раз, и она так удачно подвернулась под руку. Алисанна повела плечами, пытаясь сбить навязчивые мысли. Если бы Дейрон думал только о себе и только на один раз, стал бы он забирать ее? Думал бы о сохранности их секрета? Да, от отца ему бы досталось немало за такое, но никто бы не принудил его продолжать. Узкий коридор становился светлее, и совсем скоро они зашли в тупик, в стене которого прятался небольшой старый металлический рычаг. Дейрон с силой потянул его вниз, и раздался тот же скрежет, что и в заброшенных покоях. Неприятно яркий свет обрушился на глаза Алисанны, заставляя хмуриться, но она смогла разглядеть знакомую купель. Купель в её покоях, что теперь зазывала её, чтобы избавиться от уже засохшего, но всё же неприятно липкого пота. Она прошла вперед, тут же бросая на пол вещи, и обернулась к Дейрону, который уже тянулся к рычагу. Оставив почти невесомый поцелуй на губах, Алисанна не смела терять его из виду, смотря прямо в глаза при каждом шаге назад. — Спокойной ночи, — прошептал Дейрон перед тем, как закрыть проход.