Глава 8: «Скрытое от чужих глаз безумие»

Поджав губы, Алисанна улыбнулась, и перед её глазами всё еще стоял Дейрон. Сонливый взгляд, наизнанку надетая рубаха, красные губы, которые так и манили её вновь открыть проход и побежать за ним. Впиться в них до того сильно, что Дейрон и сам бы не захотел её отпускать. Внизу живота приятно кольнуло, напоминая о его сладостных прикосновениях. Но нужно было омыться. Хоть служанки и не было, все же неприятное чувство липкой грязи, особенно меж ног, не давало покоя, и ждать утреннего прихода Алисанна не была намерена. Она переступила через брошенные на пол вещи и у самой купели избавилась и от нижней рубахи. Вода была чуть теплой, но это лучше, чем вовсе её отсутствие. Как бы наверняка это было приятно, если бы не её, а руки Дейрона держали губку и нежно, осторожно вели по ее телу, разливая новое напряжение. Но мечтать не вредно. Он еле шел по проходу и наверняка уже спал в своей постели, даже не удосужившись снять ботинки. Запах успокаиващих трав, которыми служанки наполнили купель ещё перед утренним омовением, всё еще стоял в умывальной комнате. Мята едва чувствовалась, когда розмарин нежно окутывал голову, прогоняя лишние мысли из опьяненного сознания. Насколько это было возможно, Алисанна аккуратно покинула купель, чуть не подскользнувшись на воде, которая большими каплями звонко умывала пол. Всё равно никого не было, да и служанка не оставляла ей чистой сорочки, и она решила отойти ко сну полностью нагишом. Никому до этого не будет дела, кроме, конечно, этой набожной девицы, но кого вообще касалось, в чём спала принцесса Таргариен. Легкий ветерок обдувал её тело, а кровать, у которой почему-то всё еще горели свечи, тянула в свои объятия. Казалось, еще чуть-чуть и она окунется в сладкий сон, как что-то резко хлопнуло у книжных полок, по другую сторону от постели. Алисанна замерла, прислушиваясь и смотря чуть-ли не сквозь шкаф, и, уловив шелест одежды, почувствовала ужас, который отвратительно заскользил по её шее в попытке удушить. — Se skoriot aemagon ao issa? (Ну и где ты была?) — раздался голос, от которого по телу пробежали неприятые мурашки. Алисанна тут же схватила покрывало, притягивая его к груди и пытаясь закрыть им мокрое тело. Покрывало сразу же прилипло к ней, открывая то, что Алисанна судорожно хотела скрыть. Она хотела, было, бежать обратно, к проходу, вдруг надеясь, что Дейрон там, что он спасёт её, хоть и не мог устоять на ногах. Но она даже не знала, за что нужно было потянуть, чтобы с её стороны открылось спасение. Но было поздно. Эйрион, чуть пошатываясь, вышел к ней. Волосы взъерошены, камзол расстёгнут, и из-под него виднелись завязки штанов, которые из последних сил держались на месте. — Гуляла… разве ты не должен укладывать девочек и Эгга? Он усмехнулся, слишком резко, от чего рука Алисанны, которая прижимала простынь к телу, дрогнула. Если Эйрион здесь — значит, снаружи не было её стражи — его, пьяного, никто бы и не подумал пускать в покои даже сестры. Значит, она снова одна. И оставалось надеяться, что лунная кровь и правда придёт в этот момент. — Hegnīr? (В таком виде?) — Эйрион оглядел её с головы до ног, подступаясь ближе, а Алисанна не могла сдвинуться с места — что-то внутри заледенело и не давало сделать малейшего шага в сторону. — Nyke uvuys mījāelagon issa, dōna haedri. (Я удивлён, милая сестрица.) — Нет, конечно нет, — она слегка улыбнулась, но это вышло слишком нервно, что заставило Эйриона мгновенно перемениться в лице. — Только вернулась, а Дейрон… Алисанна была готова удавиться от этой глупости, как только она слетела с её уст. Во всем виновато вино, но Эйриону хватило только одного имени старшего брата, чтобы в его глазах загорелся пугающий огонь. — Гуляла с Дейроном? — он слишком быстро сократил расстояние между ними, из-за чего ей показалось, будто бы сердце и вовсе перестало биться. — Я… он… отец ведь в-велел ему с-следить за нами, вот мы и… — дыхание перехватило, и не получалось внятно связать и двух слов. — И, похоже, наш старший братец славно за тобой проследил, — Эйрион нервно выдохнул, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её за так манившую молочную шею. — Даже искупал, сама забота. Ещё что-нибудь сделал? Может успел присунуть, пока никто не видел, а? — Ты слишком преукрашиваешь, Эйрион, — пыталась обойти дрожь в голосе Алисанна. — Как ты можешь думать, что Дейрон способен на такое? — А ты думаешь, что нет? Заглядывать под каждую мимо проходящую юбку он может, а под твою не хватит силы? — Мы просто разговаривали… — выдавила Алисанна, чувствуя, на сколько сильно взмокли ладони. — Разговоры с пьяницей, да? Интересно, кто в это поверит. И многому он тебя научил? — Эйрион встал вплотную, не позволял её груди подниматься, как бы она не требовала воздуха. — Ты глупа, если не понимаешь, что ему нужно от тебя! Чего этот ублюдок желает, что видит в своих ёбаных снах… — Ничего не было, я клянусь тебе, — её глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь ухватиться хотя бы за какие-нибудь остатки благоразумия, которые ещё не покинули Эйриона. — Только разговоры, не более, правда. Он бы… я бы не посмела, понимаешь? Алисанна поджала губы, опуская голову. Но Эйрион вдруг ухмыльнулся её попытке оправдаться и бережно взял её за подбородок, поднимая опущенные глаза на себя. И как же это было странно. Вдруг так резко его настроение никогда не менялось. — Ziry henujageis drējī bēmagoys. Otāpag arlinios dōna haedri angelys ilībio. Elekor skorkydosos ziry dakogon ondosoros (Быстро же он тебя оставил. Кажется, променял милую сестру на какую-то шлюшку. Слышал, как он убегал с ней), — кончики его пальцев скользнули вниз, к шее, которая всё еще помнила ожоги ото льда. — Sepār skorkydosos hobreisas jiōrion. (И как трахал в чьих-то покоях.) Алисанне стало очень противно от его слов. Хоть Эйрион этого и не понимал и, уж тем более, не имел права знать, но той шлюхой была она. И теперь это правда, от которой никак не отвернуться, как и его неотвратимая близость, которая вдруг почти не чувствовалась. — Nyke ozmijiō ao (Я скучал по тебе), — прошептал Эйрион, прислоняясь своим лбом к её. — Ozmijiō jeva ykynaiō… sepār jeva jenervys… mēni… (По твоему запаху… и твоим прикосновениям… телу…) Он говорил, что Дейрон хотел использовать её. Но всё это было про него самого. Про его руки и мысли, которые из раза в раз заставляли возвращаться в покои, которые мучали при каждом удобном случае. Его ладонь скользнула к голой спине, которая загорелась от одного касания. Алисанна прикрыла глаза, боясь задрожать от того, что он стоял слишком близко. И не удавалось ничего сказать, будто бы это могло всё только усугубить. Его вторая рука осторожно ухватилась за простынь у живота и потянула в сторону, и все силы, которые она прилагала, чтобы удержать её, в миг иссякли. Алисанна не смогла бы противостоять Эйриону, и пальцы выпустили намокшую ткань. Эйрион отстранился, а ладонь со спины перешла на грудь — большой палец медленно, растягивая странное удовольствие, проводил по ореолу, очерчивал его и дразнил затвердевавшую алую бусину. Вторая же упёрлась ей в живот, подталкивая к раскрытой прохладной постели, и невольно спускалась ниже, но была мгновенно прервана. И не встретила сопротивления, даже когда Алисанна оказалась под ним на прохладном одеяле. Камзол скоро оказался на полу вместе с рубахой, которая накрыла своей белезной бесформенное красное пятно. Только тело и шея, никаких встреч губ, которые были так противны ей. Алисанна приподнялась на локтях, стараясь отстраниться, но рука Эйриона не отпускала, заставляла ощущать её телом его возбуждение. Она смогла поджать к себе ноги, закрывая от него самое трепетное место, но его собственные легли по обе стороны от неё, не позволяя полностью ускользнуть. Его ладонь скользнула между ними, ненадолго задержалась на бедре, сжимая его до боли, как в зале под столом, но быстро переместилась к штанам. Вторая рука поднялась со спины на шею, оглаживая её и замирая на пульсировавшей жилке. Вдруг Эйрион слишком шумно выдохнул и чуть подался вперед, и Алисанна из-за дурного любопытства опустила глаза. Он сжимал себя через плотную ткань, едва ли сдерживая удовольствие, какое это доставляло ему, и смотрел прямо на неё. Нет, он не должен быть здесь. И она не должна на это смотреть, не должна видеть, как достаёт член из штанов и снова обхватывает его. Кто угодно, но только не Эйрион. Он сильнее впился пальцами в шею Алисанны, от чего воздуха стало ещё меньше, надавил так, чтобы она легла обратно. Эйрион облизнулся, увидев неуверенность в ее глазах и попытке остановить, когда Алисанна схватила его за руку на шее. — Gomilavys dōre zūgusy (Не бойся), — прошептал он, пытаясь поставить своё колено меж её скрещенных ног. — Va skoros kessa ōdris drējior daoriot… (Это будет почти не больно…) Но Алисанна не перестала сжимать ноги сильнее от этого. Только уперлась обеими руками в его бедро, отталкивая. — Я-я-я… не могу… это… Она посмотрела вниз, надеясь, что сможет покраснеть будто бы от стыда, однако Эйриону это не было нужно. Даже пьяным он смог вспомнить тот разговор в саду, когда она в очередной раз отвергла его. Он отстранился, вновь оглядывая её. И, долго не думая, тихо заговорил. — Pār jenitis ūja. Ondosoros jeva ondossa. Ondosoros jeva rāpas, (Тогда прикоснись к нему. Руками. Своими нежными), — он провёл по её ладони пальцами, обхватывая и притягивая ближе к себе, — dōnyris rāpas shep dārilaros kisal. (аккуратными ручками настоящей принцессы.) «Может быть тогда Эйрион остынет?» — пронеслось в ещё затуманенном разуме Алисанны. Может ему этого будет достаточно, пока она будет представлять Дейрона, о чем он и не сможет догадаться. Да, так будет легче, чем пытаться полностью нагой отвернуться от того, у кого явно намного больше силы, чем у неё; от того, кто, если она продолжит упираться, может применить эту силу, чтобы получить желаемое. И она не стала сопротивляться, когда Эйрион обхватил её рукой свой член. Когда он стал медленно водить ею по нему, сжимать сильнее свою ладонь, которая лежала поверх её. Оно не стоило того, чтобы он оттаскал её за волосы, а потом принудил к тому же. Он убрал свою руку с её и провёл кончиками пальцев по губам, но Алисанна не поднимала глаз, опасаясь, что Эйрион увидит её страх. И она изо всех сил старалась думать, что это не он, и что ей самой это нравится; что именно то, чего она всегда хотела и больше всего желала. Алисанна сама стала сильнее сдавливать его, слыша, как рвётся дыхание Эйриона, видя, как изнывает от желания начать толкаться самому. Она проводила рукой быстрее, перехватывая тяжёлые вздохи, что приближались к стонам. Он схватил её за плечо и резко подался вперёд, поднимаясь на колени и прижимая Алисанну к себе. — Ao aemagon lua skore ao issa gaomageis yne, dōna haedri, daor, (Ты даже представить себе не можешь, что ты делаешь со мной, милая сестрица), — тяжело дыша рядом с её ухом, прошептал Эйрион, начиная двигаться навстречу её руке. — Lo konir sagon dōre esh jeva, ao kessa hīghari ñuha brōzi. Ao kessa jorepna yne hobreisas ao botosys issa. (Если бы не эта твоя кровь, ты бы уже кричала моё имя. Ты бы умоляла меня трахать тебя сильнее.) Эйрион явно ждал ответа, что-нибудь молящее, от чего он смог бы почувствовать полную власть над ней, но Алисанна только закусила губу, пытаясь не вдыхать его аромат и делать всё быстрее. Полупрозрачные капли стали сочиться из него, и при быстром движении руки Алисанна не могла не испачкать в них ладонь, которая стала мягче скользить по члену. Эйрион сильнее сжимал её плечо, но она практически не ощущала этого, сомкнув веки. Он резко дернулся вперед, задерживая дыхание, а Алисанна вдруг почувствовала, как его руки испаряются с её тела, как что-то мокрое падает на её живот и скатывается на бедра. Она еле смогла открыть глаза, когда вода уже доставала до подбородка, но тут же стала оглядываться по сторонам и поднимать волночки, которые скатывались за край купели. Всё та же купальная комнатка, а вещи всё также лежали на полу, недалеко от скрытого хода. Сон. Дурной сон, который пробился из сознания с вином, пугая не хуже реальности. Сердце ужасно быстро колотилось, когда Алисанна пыталась найти Эйриона, руки которого будто бы всё ещё сжимали её и не позволяли отстраниться. Но его не было. Никаких слов, обвинений или прикосновений. Только страшное наваждение, что медленно отступало, возвращая в настоящее. И спокойствие, которое накрывало собой этот кошмар. Эйриона здесь не было, только она и успокаивающие травы, что плавали в воде. Алисанна выдохнула, откидываясь на бортик купели. Всё было в порядке, несмотря на то, ожоги от его прикосновений всё еще казались настоящими, будто бы Эйрион и правда касался её. Всплеск воды прервал тишину, когда она медленно поднялась. Маленькая свечка, про которую забыла служанка перед пиршеством, доживала свои последние мгновения, пока Алисанна искала в шкафу подходящую сорочку. Вдруг кто-то всё же решится нагрянуть к ней, и теперь оказаться голой перед чужими глазами она не хотела. Она выглянула за дверь, где мирно стояли Аллар и Крей, оберегая её уединение и спокойствие. В их глазах не было и капли удивления, когда Алисанна показалась им. Только сонливость, из-за которой, если бы они вдруг спросили, как она попала в комнаты, они и упустили её из виду. Покои погрузились в предрассветную тьму, и Алисанна, закрыв полог, чувствовала, как сон опять хотел украсть у неё несколько часов. Голова слегка кружилась, но это только приближало её к новому забвению. Однако одно не давало покоя. Странный шепот теплился где-то за стенами, сбивая с толку. Сколько бы Алисанна не пыталась избавиться от этого, перестать просто слышать, ничего не выходило. Прошло совсем немного времени, как она поняла, что что-то происходило прямо у неё под носом — за одной лишь каменной стеной. Недовольство по другую сторону двери нарастало, голоса становились намного чётче, выбивая её из сна. — …Это распоряжение Его Высочества принца Мейкара, мой принц, — проговорил один из гвардейцев, от чего Алисанна проподнялась с подушки. — Мы не в праве пускать вас внутрь, мой принц, — добавил второй. — До рассвета все двери закрыты, кроме ваших собственных. Алисанна быстро поднялась, схватила тонкий халат, брошенный на стул у письменного стола и подошла к двери. Она прильнула к ней, но тут же отскочила, как ошпарилась, услышав его голос. — Плевал я на ваши приказы, — ответил им Эйрион, явно раздраженный от упорства её гвардейцев. — У меня есть дело к сестре, которое не требует отлагательств. — Простите, мой принц, но мы не можем пройти против указа, — снова заговорил гвардеец. — Не положено тревожить сон Её Высочества, пока она сама того не позволит. Возможно, он всё ещё был пьян и, скорее всего, в самом отвратительном положении духа после укладывания детей в кровати. Но просто так Эйрион не уйдёт. Для неё это было слишком просто, а для него — унижение, раз пришлось слушать каких-то идиотов. Ключ лежал под рукой, но Алисанна не могла решиться, чтобы взяться за дверную ручку. Она ведь и могла сделать вид, будто ничего не произошло, будто не слышала их в своём через чур глубоком сне. Но тогда утром, или когда кто-нибудь подвернётся Эйриону, не отделается лёгким испугом от недовольства принца. Поджав губы, Алисанна медленно провернула ключ, чувствуя, как с каждым движением он становился тяжелее. — Мой принц, мы… — только начал гвардеец, как Алисанна приоткрыла дверь. — Что происходит? — с хрипотцой в голосе протянула она, оглядывая каждого из них и щурясь от слишком яркого света в коридоре. — Почему вы кричите сильнее оленя на гону? — Просим прощения, Ваше Высочество, — Аллар быстро поклонился ей, косясь на Эйриона. — Мы не были намерены разбудить вас, но… Алисанна выставила ладонь, останавливая его, и посмотрела на Эйриона. Всё тот же камзол и точно также расстёгнут, как в том сне. Она коротко пробежала глазами по нему и не смогла не заметить распущенных завязок штанов. По спине пробежался холод, что окутал её руки, не давая тут же захлопнуть дверь. Как будто проклятие Дейрона настигло и её, предвещая появление Эйриона в таком виде. Если бы не гвардейцы, он бы наверняка уже был в её покоях, на её кровати. И она вместе с ним. — Skore gomilas ao jāelton, Aerion? (Что ты хочешь, Эйрион?) — Īlon ajorrāelzi kimívatos (Нам нужно поговорить), — твёрдо ответил он, приближаясь к проходу. — Uvuvys dōresus issa (Слишком поздно), — она отступила на шаг, прикрывая дверь. — Kimívatos drūr isssa. Sȳz lēkia bantis. (Поговорим завтра. Спокойной ночи, брат.) Эйрион хотел возразить, но Алисанна захлопнула дверь и провернула ключ, после бросая его на тумбочку. И всё-таки хорошо, что гвардейцам было плевать, что он принц и её брат. Если бы не они, эти остатки ночи могли пройти в мучениях, от которых она бы никогда не смогла отмыться.