Часть 2. Глава 9.

9 глава     среда, 27 ноября, 1985 Каникулы на День благодарения в 85-м всерьёз претендуют на звание самых дерьмовых за всю историю. Погода отвратительная, а мама не разрешает нам с Эрикой выходить на улицу одним. Она наслушалась всех этих теорий заговора о сатанинских культах, которые якобы захватывают Хоукинс. Видимо, кто-то решил, что поклонники дьявола обязательно причастны к пожару в Старкорте и смерти Хоппера. Мама стала настолько параноидально относиться к тому, чтобы отпускать нас куда-то одних, что иногда мне хочется нарушить все правила и сказать ей правду: единственный «сатана», о котором ей стоит переживать, — это правительства, включая наше, которые проникли в Хоукинс и открывают врата в измерения, наполненные монстрами. В любом случае, она настаивает на том, чтобы возобновить то, что она снова возит нас в школу и в другие места. Выходить из дома я могу только если встречаюсь с друзьями — которых у меня какое-то время вообще не было. Я не подкрадывался к Майку и Дастину неделями после того, как записался на баскетбольные отборы. Девять недель и три дня. Я считал. Мы избегали друг друга в школе, а они ходили на D&D и заводили новых друзей среди старшеклассников. А я остался ни с чем, потому что отборы в младшую команду начинаются только в декабре, когда стартует баскетбольный сезон. К счастью, у меня был Джей, который решил пойти дальше обычного наставничества и стал тренировать меня основам баскетбола. Мы стали проводить больше времени вместе — и в школе, и вне её — и это помогло немного смягчить удар от потери друзей. Но потом Джей заметил, как сильно я расстраиваюсь каждый раз, когда мы видим их в школе, и после разговора со мной сказал: если слишком долго держать обиды, ты навредишь себе больше, чем им. По счастливому совпадению Нэнси дома говорила Майку примерно то же самое, пытаясь пробиться сквозь его жёсткую оболочку. Но мы с Майком упрямые, поэтому ничего не сделали. К счастью для нас, Дастин оказался полной противоположностью и быстро устал от всей этой ситуации. Он попросил совета у Стива Харрингтона, а Робин Бакли, коллега Стива, подслушала разговор и предложила выступить независимым посредником для нас троих. Две с половиной недели назад мы впервые снова сели вместе за столиком в Family Video и часами обсуждали наши разногласия, а Робин выступала судьёй, когда разговор становился слишком напряжённым. С тех пор мы снова стали  близкими друзьями — не совсем такими, как до начала старшей школы, но мы движемся к этому. Чтобы быстрее к этому прийти, мы решили сделать что-нибудь весёлое и остановились на первой за долгое время совместной киноночи. Но мы понимаем, что веселье будет немного горьким, потому что Уилл, Эл и семья Байерсов наконец уехали из Хоукинса. Прошёл уже примерно месяц, но я до сих пор помню день, когда они вернулись, чтобы собрать вещи из дома Байерсов. Мы все плакали — даже Майк, который любит строить из себя крутого. А когда грузовик U-Haul увёз лимонно-зелёный «Пинто» Джойс, мы просто стояли и смотрели. Я тогда понял, что всё изменится навсегда. И так и случилось. Майк снова сразу замкнулся в себе, но теперь всё ещё хуже, чем раньше. Он не выходит из дома — вообще никуда не ходит. Он целыми днями сидит в подвале и играет в Super Mario Bros. на своей новой приставке Nintendo Entertainment System. А когда не играет, пишет письма Эл — теперь у него есть её калифорнийский адрес. Миссис Уилер сейчас даже не может заставить его выйти из комнаты. Поэтому наша «Пати» — если нас вообще ещё можно так назвать — с тех пор ни разу не собиралась вместе. Дастин тоже не помогает ситуации — он предпочитает всё свободное время проводить за радиосвязью с Сьюзи. Особенно теперь, когда он забрал «Серебро» с горы Уэзертоп и установил его на крыше своего дома. Он называет это «Серебро 2.0». Я понятия не имею, о чём они болтают целыми днями, но уверен, что так отношения с девушкой работать не должны. Говоря о том, чтобы проводить время с девушкой, — я бы сейчас всё отдал за это. Но Макс, как и Майк, ещё сильнее замкнулась в себе после того, как Эл окончательно уехала. И хотя Майк и Дастин постепенно начинают смиряться с тем, что я вступил в баскетбольную команду, Макс, как ни странно, — нет. Она считает глупостью, что я ношу напульсники и везде таскаю с собой мяч. Я говорю ей, что это не специально — я просто постоянно тренируюсь. Я повторяю это каждый раз, когда она хотя бы на секунду готова меня слушать. Я слышал, что мистер Тео, помощник тренера младшей команды, который делает окончательный отбор в резервный состав, не играет в любимчиков. Мне кажется, Макс использует баскетбол как повод злиться на меня. У неё дома явно что-то происходит. Она до сих пор не разрешает мне приходить к ней — даже просто поучиться вместе. Она не хочет говорить о своих родителях и не объясняет, почему её отчим сказал, что она больше не живёт у себя дома. У неё постоянно появляется новый повод уехать куда-то на скейтборде, а те редкие разы, когда мы разговариваем, всё заканчивается дурацкой ссорой. Я ненавижу это больше всего. Поэтому кажется настоящей победой, когда она соглашается пойти с нами на киноночь и вместе выбрать фильмы в Family Video. Мы решаем встретиться в среду перед длинными выходными на День благодарения. Нэнси привозит меня, Майка и Дастина на парковку — ещё одно условие моей мамы для таких вылазок. Для ноября стоит влажная погода, и хотя солнце не палит, воздух кажется липким, будто сама погода чем-то недовольна. Мы тоже недовольны в ответ. Не лучшее начало дня. Майк вялый, Дастин взвинченный и беспокойный, а Макс вообще ещё нет. Если это предупреждающий знак, что что-то пойдёт не так, он проявляется очень явно. — Обязательно было брать это с собой? — спрашивает Дастин, указывая на мой баскетбольный мяч. Мои друзья вроде как смирились с тем, что я могу попасть в команду, но это не помешало им злиться. После того как Эдди Мансен, верховный лидер — в самом деле, очень пафосно — объявил, что до весеннего семестра в Hellfire больше не принимают новичков, Майк и Дастин застряли там без меня, и они переживают это не очень хорошо. — Джей говорит, что мне нужно привыкнуть к мячу, — отвечаю я. — А я не смогу привыкнуть, если не буду держать его почаще, правда? — Это время для нас, — говорит Дастин. — А не тренировка по баскетболу. — Просто скажи, что ревнуешь, потому что я провожу время с Джеем. — Ревную? — он фыркает. — Ты мою девушку видел? Мы с Майком закатываем глаза. — Я просто говорю, — продолжает Дастин, игнорируя нас, — ты же сам это всё организовал, да? В моей голове мы идём в Family Video потусоваться, а потом устраиваем киноночь. Если есть день, когда можно оставить мяч дома, то это сегодня. Но, конечно, будет настоящей катастрофой, если мистера «я-собираюсь-стать-популярным» увидят без его мяча. Я качаю головой. — Ты же понимаешь, если я провалю отбор в понедельник, все мои планы попасть в команду накроются, да? Типа… навсегда. И тогда я вообще останусь без клуба. Представь себе — первый семестр старшей школы без внеклассных занятий и без новых друзей. Разве можно начать хуже? — Эй, вообще-то мы твои друзья, — вставляет Майк. — Да, но помнишь, мы договорились заводить новых друзей и пробовать что-то новое? Похоже, только я один держу это обещание. — Не знаю, — говорит Майк. — Может, меня устраивает, сколько всего нового уже есть в моей жизни. Мы замолкаем. Я понимаю. Перемены — как монета: у неё одна отличная сторона и одна ужасная. Подбрасываешь её — и никогда не знаешь, какой стороной она упадёт. Возможно, моя монета оказалась счастливой; мне чаще выпадала хорошая сторона перемен, чем, скажем, Майку или Макс. Общение с Джеем пошло мне на пользу. Типа, очень даже на пользу. Те ребята, которые не хотели со мной разговаривать в первый день? Теперь здороваются со мной в коридоре. Даже девчонки! Я знаю, что у меня есть девушка и всё такое, но мы уже давно не чувствуем себя как парень и девушка. Не буду врать: мне нравится внимание, которое появилось в моей жизни благодаря общению с Джеем. Самой большой победой стало полное исчезновение травли. Это логично — раз уж именно спортсмены чаще всего задирают других в нашей школе, они понимают, что теперь ко мне лучше не лезть. Больше никто случайно не орёт мне вслед «Фрик!». Больше никто не подставляет мне подножки в коридорах. Больше никто не загоняет меня в угол возле спортзала. Я понимаю, что Майку и Дастину, наверное, тяжело смотреть, как ко мне относятся по-особенному, пока их всё ещё травят, поэтому я позволяю им подкалывать меня из-за этого. Но это то, что я что я пытался объяснить им всё это время! Если я попаду в команду по-настоящему, это будет хорошей новостью для всех нас. Они станут неприкасаемыми просто потому, что они мои друзья. Но они почему-то не видят ситуацию с моей стороны. Во-первых, потому что уверены, что у меня нет ни единого шанса попасть в команду (возможно, они и не ошибаются), а во-вторых, потому что говорят, что никогда не перестанут быть ботанами, и спортсмены всё равно будут это помнить (тоже правда). Но каким я буду другом, если даже не попробую? — Какие фильмы будем брать? — спрашивает Майк. — Выбираем между «Конаном-разрушителем» и «Империя наносит ответный удар», — говорит Дастин. — Но нам ещё нужно проголосовать. — Без вариантов, — говорю я. — Я же сказал — Макс ясно дала понять, что категорически отказывается смотреть любые ужастики до дальнейшего уведомления. Я всё ещё считаю, что надо проверить, вышел ли «Последний дракон» на VHS. — Ага, именно из-за того, что мы слушали Макс, мы не посмотрели «Ночь страха» в кинотеатре. Или «Ре-Аниматора», — говорит Дастин. — И её самой здесь даже нет, — добавляет Майк. — Она придёт, просто опаздывает, — говорю я. — И перестань пытаться протолкнуть «Последнего дракона», — говорит Дастин. — Если уж смотреть фильм про боевые искусства, я за «Семь самураев». — А я хочу «Последнего дракона». — Почему? Это Джермейн Демарио тоже включил в твою программу обучения? Я бросаю на Дастина косой взгляд, отчасти потому что это они видели, как я читаю книгу, которую он мне одолжил — «История негров в Америке», — и слышали, как я говорил про новые Air Jordans. Но «Последний дракон» — это другое. Когда я рассказал Джею о своей любви ко всему, что связано с Дэниелом-саном и мистером Мияги, он спросил, видел ли я когда-нибудь фильм о карате с темнокожим главным героем. Он рассказал мне про «Последнего дракона», и меня поразила сама возможность того, что эти две вещи могут существовать одновременно. С тех пор я очень хочу его посмотреть, но не хочу идти в кино один. Этот фильм кажется тем, что хочется смотреть вместе с кем-то, с друзьями. Но Макс, Дастин и Майк, похоже, так не считают. — Если мы не можем договориться, может, просто позволим Стиву выбрать фильм? — говорит Майк. — Нет! — одновременно отвечаем мы с Дастином. — Если бы работе в видеопрокате и абсолютно отвратительному вкусу в фильмах можно было дать имя, это был бы Стив Харрингтон, — говорит Дастин. — Тогда Робин, — говорит Майк. — Потому что от всех этих споров у меня уже голова болит. — Не переживай, мы подождём Макс, а потом проголосуем, — говорит Дастин.