Часть 2. Глава 10.

10 глава           суббота, 12 октября, 1985 Впервые после того, как Уилл и Эл уехали, мы с Макс встретились в середине октября в Palace Arcade. Я нашёл её сидящей там — она не играла ни в один автомат, ни в Dig Dug, ни в Donkey Kong, ни во что вообще. Она просто смотрела, как играют другие. И мне ничего не оставалось, кроме как сесть рядом с ней. Я должен был понять, что всё, что с ней происходило, — это не просто временный спад, что всё вот-вот станет ещё хуже. Я знаю, что жизнь Макс всегда была тяжёлой, ещё до Хоукинса. И хотя Билли был тем, кто превратил её жизнь в настоящий ад — и какое-то время и мою тоже — часть её всё равно тяжело переживала его потерю, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. Когда мы сидели там, она начала говорить — впервые. Не столько со мной, сколько как будто в пустоту. Она смотрела куда-то вдаль и рассказывала, как хотела бы вернуться в Лос-Анджелес к своему настоящему отцу. Она говорила о Нейте Уокере, друге, которого оставила в Калифорнии. Она рассказывала, что её отчим стал ещё большим придурком после смерти Билли. Она говорила и говорила, и говорила. Я почти не слушал. Всё это время я молча злился. Когда старшеклассники проводят время со своими девушками, они ведь не сидят и не слушают, как те жалуются. Они целуются, дурачатся, гуляют по тротуарам, держась за руки в карманах, сидят на задних рядах кинотеатра, хихикая в темноте и едят попкорн из одного ведёрка. А Макс была у меня дома всего один раз. Мои родители были вежливы, но по тому, как они переглядывались, я понимал — у них есть мысли. Мысли, которые они, скорее всего, обсуждали бы шёпотом за закрытой дверью спальни. Я знал, что там фигурировали бы слова «чёрный» и «белая», но сам я никогда не смотрел на нас с Макс с этой точки зрения — так же, как никогда не задумывался, почему наши отношения не похожи на отношения других подростков. В этом и была наша особенность: мы ломали традиции. Да, мы целовались, но при этом были лучшими друзьями и зависели друг от друга. Возможно, Макс не приходила ко мне, потому что почувствовала скептицизм моих родителей. Хотя, с другой стороны, она ведь тоже не позволяла мне приходить к ней домой. Даже после того, как Билли, который устраивал истерики из-за того, что она проводит время со мной, больше не было рядом. Она настаивала, что её отчим Нил стал в два раза хуже, чем должен был быть. — Я не слабак, я не боюсь, — сказал я ей, но она ответила: — Ты… Поэтому, когда она закончила говорить в аркадном зале, я ничего не сказал, только кивнул: «Ага». Потом я спросил, не хочет ли она сходить в кино. Она долго молчала. Не злое молчание. Скорее молчание вроде «ты вообще понимаешь, что происходит?» И если честно — нет, я не понимал. Во многом я до сих пор не понимаю. Но потом она всё же согласилась на кино и сказала: — Ладно. Когда мы приехали в центр города, в кинотеатре Hawk шли три фильма: два старых — «Годзилла» и «Ночь страха», и один новый — «Коммандо». Я мечтал посмотреть «Коммандо» уже целую вечность. Там было всё, что я люблю: крутая военная экипировка — есть. Взрывы — есть. Арнольд Шварценеггер бегает по торговому центру, управляет бульдозером, стреляет из базуки — есть, есть и ещё раз есть. Я сходил с ума от каждого трейлера. Но по какой-то причине Макс просто посмотрела на все три фильма и сказала: — Нет. Я переспросил, не поверив: — Нет? — Нет, — ответила она так же коротко, как Одиннадцать обычно говорит. — Почему нет? Она покачала головой: — Я не хочу смотреть ничего с монстрами. — В «Коммандо» нет монстров, — сказал я, ошарашенно. — Монстры есть всегда, Лукас, — сказала она. — Даже когда они так не выглядят. Потом она ушла. В итоге я пошёл смотреть «Коммандо» один, злясь на протяжении всего фильма. Слова Макс застряли у меня в голове. Я помню, как хотел остановить её и сказать: «Я понимаю. У меня тоже есть монстры». Некоторые монстры у нас общие — лето потерь, боль из-за отъезда Эл и Уилла. Некоторые — только её. А некоторые принадлежат только мне. Но я был слишком зол, чтобы понять: большинство из нас потеряли лишь часть чего-то. А Макс теряла всё. Мой план на сегодня — всё это исправить, когда она придёт в Family Video. Так же, как я пытаюсь наладить отношения с Майком и Дастином, я хочу, чтобы Макс увидела, что я стараюсь. Что я хочу, чтобы с ней всё было хорошо, и что всё, что я делаю, — это способ показать ей, как сильно она мне дорога.