Часть 2. Глава 16.

      16 глава     понедельник, 2 декабря, 1985 — «Мяч!» — орёт мистер Тео, помощник тренера команды младшего состава «Hawkins Tigers». Баскетбольный мяч со свистом летит по воздуху к первокурснику — одному из всего трёх новичков, пришедших на просмотр в команду. Он вздрагивает в момент, когда мяч подлетает, ожидая удара, но всё равно вытягивает руки вперёд. Мяч приземляется ему в ладони, и он его удерживает. Причём ловит не так уж плохо. Но это первое вздрагивание — уже приговор. А мистер Тео, оказывается, ненавидит вздрагивания больше всего на свете. — Ты вылетел! — орёт мистер Тео, надвигаясь на первокурсника. — В этой команде нет места страху, слышишь меня? Нет места! Парень, который бросил мяч — один из одиннадцатиклассников из запасных из основного состава ухмыляется. Его дружки, которые пришли посмотреть и вообще повыпендриваться, тоже начинают ржать. Просмотры в младший состав начинаются не самым удачным образом. Я совсем забыл, что физра — первый урок недели. Видимо, какое-то случайное исследование убедило школьный совет, что повышение пульса перед занятиями помогает насыщать мозг кислородом и лучше запоминать информацию. Чего человек, проводивший это исследование, конечно, не учёл — так это вони от того, что нельзя принять душ перед уроками. Это не только неприятно, но и настоящий приговор для всех носов до конца дня. И ещё некоторые люди — например, я — начинают нервничать, если у них нет достаточно времени подготовиться перед физической активностью. У меня трясутся руки. Не должны бы — я же уже провёл с собой мотивационную беседу, повторяя слова Джея: «Просто получай удовольствие». Но это сложно, когда вокруг столько криков. Мистер Тео свистит в свисток. Он худощавый, в серой футболке и шортах, которые задираются по бёдрам. Он гораздо моложе большинства учителей и главного тренера, но не менее строгий. Вены на его шее вздуваются, так что кажется, будто он вот-вот с кем-то подерётся. Хотя на самом деле, как бы ни старался, он совсем не выглядит пугающим. Скорее просто как хороший человек, который сильно нервничает. — Ты — говорит мистер Тео, указывая на первокурсника рядом со мной. — Ты следующий.  Этот новенький выше меня, и россыпь его веснушек на лице подсказывает мне, что он, возможно, из тех, кто знает, что делает. И ещё его кроссовки. На нём не обычная обувь для спортзала, как у меня, а настоящие баскетбольные кроссовки. Такие я видел у профи на записях НБА. И они ещё и потёртые — значит, в них реально играли. Он выравнивает корпус, готовясь: ступни вперёд, локти под углом. Этот парень уверен в себе, будто для него это всё — вторая натура. — Мяч, — говорит мистер Тео. Одиннадцатиклассник с силой отправляет мяч первокурснику. Тот ловит его — жёстко и уверенно. — Ещё, — говорит мистер Тео. Мяч возвращается, и старшеклассник снова пускает резкую, как пуля, передачу. Первокурсник снова ловит. — Хорошо, — говорит мистер Тео. — А теперь покажи ведение и бросок. Веснушчатый парень отбивает мяч и скользит вперёд, двигаясь плавно и уверенно. Так очевидно, что он играет уже давно, что даже старшеклассники не смеются, а заворожённо наблюдают. Ясно, что он претендует на место в основном составе. Парень делает шаг вперёд, отталкивается одной ногой, мягко бросает мяч от щита. Сетка. — Ладно, теперь покажи двухочковый, — говорит мистер Тео. Парень подбирает мяч, бросает изнутри дуги — попадает. Затем мистер Тео просит его выполнить трёхочковый из-за дуги. Я слышу, как старшеклассники резко втягивают воздух, но первокурсник даже не вздрагивает. Он выходит за линию дуги, делает отскок, бросает. Промах. Старшеклассники начинают орать. Но первокурсник подбирает мяч, пробует снова — и на этот раз попадает. Наконец мистер Тео просит его пробить пару штрафных, которые тот легко забрасывает. — Ладно, — говорит мистер Тео. — Похоже, ты знаешь, что делаешь, молодой человек. Как тебя зовут? — Ли Гарроуэй, — отвечает веснушчатый парень. — Ты принят, Гарроуэй, — говорит мистер Тео. — Тренировка в то же время на следующей неделе. Пропустишь первый день — вылетишь. — Затем он поворачивается ко мне. — Следующий! Я сжимаю кулаки, выходя в центральный круг. Несмотря на все тренировки и записи НБА, я и близко не стою к тому уровню, который только что показал Гарроуэй. — Мяч! — кричит мистер Тео. Я сглатываю и готовлюсь. Мяч летит в мою сторону. Я напрягаюсь, выставляю руки, крепко ставлю ноги, как учил Джей. Это лёгкий приём. — Ещё, — говорит мистер Тео. Я бросаю мяч обратно одиннадцатикласснику, но передача выходит короткой. Мяч отскакивает и катится к нему. Парни на трибунах хихикают. — Это ты так пасуешь? — он сверяется со списком на листе записи. — Синклер? — Нет, сэр. — Лучше не смей так пасовать на моей площадке. Мяч! Мяч летит в меня — быстро и без предупреждения. Я не успеваю ни подумать о позиции, ни собраться — он с силой ударяет меня в плечо. Я оказываюсь на одном колене качая головой, пока я тяжело дышу, а пот стекает по лбу. На площадке я стою, растирая плечо. Смех старшеклассников звенит у меня в ушах. — Никакой рассеянности на моей площадке, молодой человек, — говорит мистер Тео. — Вставай! Я осторожно поднимаюсь. Я не слышу, как мистер Тео в третий раз кричит «Мяч!», но знаю, что это сейчас будет, поэтому напрягаюсь и твёрдо ставлю ноги. Пас быстрый, но я ловлю мяч довольно хорошо. — Теперь покажи мне, как ты ведёшь мяч и забиваешь, — говорит мистер Тео. Я делаю всё, что могу. Не уверен, что ведение — моя сильная сторона. Я понимаю, что гораздо лучше умею отбирать мяч у Джея — защищаться, предугадывать, бросаться в нужный момент. Но вести мяч без соперника легко, поэтому я продвигаюсь ровно настолько, чтобы попасть в «краску», и отправляю мяч в корзину броском в прыжке. — Ладно, давай двух- и трёхочковый, — говорит мистер Тео. Двухочковый — легко. Именно это мы чаще всего и отрабатывали с Джеем, а ещё я тренировался на новом кольце, которое папа установил на подъездной дорожке. А вот трёхочковый — полный провал. Мне дают пять попыток, и я не забиваю ни разу. Старшеклассники орут. Мистер Тео качает головой. — Надеюсь, хотя бы штрафные ты бьёшь лучше? — Он указывает мне на линию штрафного броска. Я беру мяч и бросаю ещё пять раз. Два попадают, три — мимо. Один из бросков летит прямо в щит и даже не задевает кольцо. — И зачем ты вообще записался сюда? — говорит мистер Тео, качая головой, пока я тяжело дышу, а пот стекает по лбу. Он делает несколько пометок в своём планшете, ещё раз качает головой и говорит: — Лукас, да? — Да, сэр. — Да уж… Придётся подумать над этим. В младшей команде может не хватать игроков, но, видит Бог, я лучше буду с недобором, чем с балластом из глупости. — Он машет рукой. — Свободен. Я тащу свою сумку и выхожу из спортзала. До меня не сразу доходит, что я не могу вернуться в класс в таком виде. Но и в раздевалку с душем мне нельзя — ими пользуется команда. Поэтому я оказываюсь в кабинке туалета, переодеваю мокрую от пота футболку на худи и стараюсь не расплакаться. … Остаток школьного дня — полный кошмар. Как и ожидалось, от всех пахнет мокрыми носками. Я жду не дождусь обеденного перерыва, чтобы выскочить из класса и просто подышать. Но когда звонит звонок и я выхожу, в коридоре не лучше — там просто ещё больше людей после физкультуры. Я лавирую между ними, пытаясь добраться до следующего кабинета и высунуть голову в окно. У доски объявлений толпятся люди — странно, потому что в это время года почти все кружки уже вывесили списки записавшихся. Почти все, кроме… Чёрт. Я бегу по коридору к доске. Я думал, мистеру Тео понадобится хотя бы день, чтобы решить, кого добавить в состав младшей команды, а не всего несколько часов. Как и ожидалось, объявление называется: «Hawkins Tigers: Итоговый состав на баскетбольный сезон ’85–86». Вверху — пятёрка стартовых игроков: Джейсон, Патрик, Энди, Чарли, Ноа. Ниже — запасные; среди них есть Джермейн Демарио. Под ними, на свежем листе, написано: «Состав младшей команды (Junior Varsity)». Там перечислены все второкурсники, которые в прошлом году не попали даже в запас первого состава. А ниже добавлены два новых имени: Ли Гарроуэй и Лукас Синклер. Я сжимаю кулак в тихом праздновании. Меня взяли! Высокий, веснушчатый Гарроуэй проходит мимо доски с друзьями. Он не останавливается проверить, есть ли его имя — и это справедливо, потому что мистер Тео уже сказал ему, что он в команде. Но потом он замечает, как я смотрю на список и сжимаю кулак, и быстро всё понимает. Я показываю ему большой палец вверх — мол, эй, мы прошли! Но он долго смотрит на меня, потом качает головой и поворачивается к друзьям. — Тренер Тео думает, что любой чёрный, который может держать мяч, — это Мэджик Джонсон, — говорит Ли. — Даже если он полный отстой. Он шепчет это, стоя ко мне спиной, но я слышу — отчётливо, как днём. Их смех звенит у меня в ушах, когда они уходят. Монстры. Голос Макс из кинотеатра. Даже когда они не выглядят как монстры. Я смотрю, как Ли и его друзья уходят. Часть меня хочет подойти к нему и сказать: «Эй, скажи это мне в лицо!» Но другая часть думает: а вдруг он прав? Джейсон ведь говорил то же самое. Неужели они все думают, что я пришёл на просмотр только потому я чёрный — потому что якобы должен быть? Тогда я переворачиваю вопрос к самому себе: а я правда сделал это потому, что от меня этого ждут? Я вспоминаю то тёплое чувство, которое появляется у меня во время тренировок с Джеем, и решаю: нет. Баскетбол — это весело. Я хочу играть, потому что он даёт мне возможность быть кем-то другим. И мне нравится быть другим. Остаётся только один вопрос — тот же самый, который я задал себе в первый день, единственный, на который до сих пор не могу ответить: а меня взяли только потому, что я чёрный? Я даже не уверен, хочу ли знать ответ. По крайней мере, я получаю что-то хорошее из того, кто я есть. И этого самого по себе достаточно.