Часть 3. Глава 26.

                   26 глава           четверг, 31 октября, 1985 В прошлый Хэллоуин, до того как мы расстались, Макс сказала мне, что собирается сбежать. Это было не в первый раз. Она рассказывала, что в прошлый раз, когда пыталась убежать, полиция нашла её на вокзале и привела обратно домой. Мама была в ярости, отчим — ещё больше, а Билли злился сильнее всех, потому что его обвинили в том, что он плохо за ней присматривал. Теперь его не было, и винить её родителям было некого, кроме самих себя. Но главное — на этот раз она собиралась исчезнуть навсегда, чтобы её больше никогда не нашли. Я не спрашивал, от чего именно она убегает. Кто бы не хотел сбежать и оставить Хоукинс позади? Байерсы уже сделали это, и всё больше людей уезжали каждый день. Если бы я жил в доме с пустой комнатой, потому что человек, который раньше там жил, был убит Паучьим Монстром из другого измерения, я бы тоже захотел сбежать. Но я знал, что дело не только в Билли. С того самого телефонного звонка к ней домой я начал понимать, что с Нилом что-то не так. Я никогда с ним не встречался, но наслушался достаточно сплетен в «Мелвальдсе» про Сьюзан Харгроув. Я видел, как Макс вздрагивает, когда кто-то упоминает Нила или называет её Максин, как он. Точно так же она вздрагивает, когда люди останавливают её и говорят: «Мне жаль твоего брата». Я знаю, что она всё ещё злится на мать за то, что та вообще заставила их переехать в Хоукинс. Я знаю, что она злится на весь мир, потому что постоянно теряет людей. Так что ещё до того, как Робин дала мне тот хороший совет, в тот день я делал только одно — слушал. Всё, чего хотела Макс, — чтобы я пошёл с ней на автовокзал, и я пошёл. В тишине между нами она всё объяснила сама. Она рассказывала, что планировала это на ночь Хэллоуина, потому что все будут на улице, и никто не начнёт искать её, пока не станет слишком поздно. Она собиралась надеть костюм Зелёного Фонаря, потому что костюмы Чудо-женщины — «не её тема». Сейчас я даже смеюсь, вспоминая это. Я собирался нарядиться Безумным Максом в шутку и потому что легко мог одолжить костюм у неё. Но в ту ночь мы так и не надели костюмы на Хэллоуин. Мы с Майком и Дастином наконец решили, что уже выросли из походов по домам за сладостями угощений, и, поскольку Уилл и Эл уехали, Майк всё равно не хотел наряжаться, так что я решил помочь Макс сбежать. Мы прошли весь путь пешком, мимо детей в ярких костюмах, которые спешили в Лок Нора, пока там не разобрали все конфеты. Макс не хотела, чтобы я отговаривал её, и я не стал. К тому времени я уже привык к её молчанию и устал пытаться его нарушить. На самом деле я пошёл с ней, потому что это казалось редким шансом побыть вместе. И я думал, что если она доберётся до Лос-Анджелеса и больше не вернётся, это будет хорошая последняя ночь вместе. Но до станции мы так и не дошли. Мы дошли лишь до Проспект-авеню, где она вслух сама себя отговорила. Я молча наблюдал, как она принимает решение, взвешивая расстояние, деньги, опасности долгого путешествия в одиночку для подростка и вероятность того, что её отец может даже не оказаться там, когда она приедет. И когда она наконец решила, что побег — плохая идея, мы сели на скамейку на перекрёстке и смотрели на хэллоуинские украшения вдали, пока не пришло время идти домой. Я никому об этом не рассказал — не потому, что она просила держать это в секрете, а потому что именно тогда до меня дошло: Макс не в порядке. И я понял, что рано или поздно она сломается. Мы могли расстаться, и с тех пор произошло столько всего. Но если есть одна вещь, в которой я уверен, кем бы я в итоге ни стал, — это то, что мне нужно найти дорогу обратно к Макс.